— Хорошо.

И вот это простое «хорошо» снова работало на него лучше любых красивых речей.

— А у тебя?

— Заседание по официальному подтверждению родства Нессы.

Я вспомнила утро.

— Только подтверждение?

Кайр чуть нахмурился.

— И временная семейная опека.

Внутри что-то замерло.

— Что именно ты подал?

Он сразу понял по голосу.

— Заявление на признание меня ближайшим кровным родственником и передачу Нессы под мою опеку.

Я несколько секунд смотрела.

— Передачу?

— Это стандартная форма.

— Ты подал ее когда?

— Вчера утром.

До нашего разговора вечером.

До того, как Несса спрашивала меня, будет ли ее кто-то забирать.

— Почему ты не сказал?

Кайр стал серьезнее.

— Потому что пока это только заявление.

— Которое просит передать тебе ребенка.

— Да.

— И ты решил, что мне не нужно знать?

Он чуть напрягся.

— Я собирался сказать после заседания.

Фраза ударила почти физически.

Собирался сказать потом.

Когда все будет оформлено.

Я увидела Дейрона настолько ясно, что стало трудно дышать.

Кайр заметил.

— Эйлин.

— Нет.

— Выслушай.

— Я слушаю. Ты подал бумаги, по которым Несса может перейти под твою опеку, и не сказал ни ей, ни мне.

— Я ее родственник.

— Я знаю.

— Если Совет установит опеку, это защитит ее юридически.

— От чего?

— От Дейрона. От других претендентов. От неопределенного статуса.

— Она уже защищена решением Совета и лицензией Рябинового Дома.

— Временно.

— Три месяца.

— А дальше?

— Дальше мы собирались решать вместе.

— Именно. Вместе.

Кайр выдохнул.

— Я не собираюсь сегодня увозить ее.

— Но подал заявление на передачу.

— Потому что это юридическая форма для родственника первой степени.

— Можно было подать только на установление родства и право участия в опеке.

Он замолчал.

Значит, знал.

— Можно, — сказал наконец.

Я почувствовала настоящую злость.

Не огромную.

Хуже.

Разочарование.

— Тогда зачем просил передачу?

Кайр посмотрел прямо.

— Потому что я ее дядя и хочу отвечать за нее.

— Ты хочешь или она хочет?

— Она ребенок.

— Вот опять.

— Эйлин, иногда взрослый обязан принять решение.

— Конечно. Если ребенок в опасности. Несса не в опасности.

— Ее одиннадцать лет держали под чужим именем.

— И именно поэтому первое, что ей нужно сейчас, это еще один взрослый, который оформит ее жизнь раньше, чем она поняла, чего хочет?

Люди проходили мимо.

Мне было все равно.

Кайр говорил тихо:

— Я не Дейрон.

— Сейчас ты делаешь очень похожую вещь.

Это его задело.

В лице появилось жесткое.

— Не сравнивай.

— Тогда не поступай похоже.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Я видела, как он злится.

И как удерживает.

Кайр не повышал голос.

Не пытался давить статусом.

Но это не отменяло сути.

Он решил.

Сам.

Потому что любил ребенка, которого едва знал.

Наверное, именно любовь делала ошибку особенно опасной.

— Я должен идти, — сказал он наконец.

— Иди.

— Мы договорим.

— Да.

Он ушел в другой зал.

Я осталась у входа.

Первый поцелуй теперь казался чем-то из другой недели.

Мне было больно не потому, что Кайр оказался плохим мужчиной.

Наоборот.

Потому что я начинала доверять.

И он сделал именно то, чего я боялась.

Не предал.

Не солгал.

Просто решил, что знает правильный путь лучше.

Лисса нашла меня через несколько минут.

Посмотрела на лицо.

— Что произошло?

— Позже.

— Кайр?

Я подняла брови.

— Я адвокат. Умею читать последствия.

— Он подал на передачу Нессы под свою опеку.

— Без разговора?

— Да.

Лисса тихо выдохнула.

— Плохо.

— Спасибо.

— Но не катастрофа.

— Знаю.

— Хорошо.

Она протянула мне папку.

— Тогда сегодня выиграй свое заседание, а с мужчиной разберешься после.

Это было разумно.

Я не хотела быть женщиной, у которой одна ссора с понравившимся мужчиной сразу уничтожает способность работать.

Мы вошли.

Заседание по отчетам проходило в меньшем зале.

Дейрон сидел со своим адвокатом.

Варена не было.

Его уже официально отстранили от работы с реестрами на время проверки.

На столе перед Советом лежали три версии одного отчета.

Председатель начал:

— Госпожа Моррен, подтверждаете подпись на основном годовом социальном отчете?

— Да.

— Подтверждаете, что на дату подписи вам было известно о существовании трех несовершеннолетних, получающих помощь через удаленное хозяйство Рябиновой Долины?

— Да.

Дейрон посмотрел на меня.

Наверное, ожидал, что я буду отрицать все.

Я не собиралась.

— Знали имена?

— Нет.

— Знали, что они зарегистрированы детьми Альфы Вейла?

— Нет.

Адвокат Дейрона поднялся.

— Госпожа Моррен много лет лично руководила социальными программами. Вы хотите убедить Совет, что подписывали отчет, не интересуясь конкретными получателями?

— Я подписывала сводный отчет по десяткам программ и сотням получателей. Индивидуальные списки хранились в профильных службах, если не требовалось отдельное решение по конкретному ребенку.

— Но удаленных подопечных было всего трое.

— В строке Рябиновой Долины трое. В целом по стае значительно больше.

Он передал копию именного приложения.

— На этом документе стоят ваши инициалы.

— Не мои.

— Они совпадают с используемыми вами.

— Именно поэтому хорошо подходят для подделки.

Дейрон впервые пошевелился.

Адвокат продолжил:

— Вы обвиняете администрацию бывшего мужа в фальсификации ваших служебных отметок?

— Я говорю, что этот лист зарегистрирован через четыре дня после того, как я подписала основной отчет, и его не было ни в моей копии, ни в копии, направленной в Рябиновый Дом.

Лисса передала документы.

Председатель сверил даты.

— Домовая копия получена через день после подписи?

— Да.

— Центральное именное приложение внесено позже?

— Да.

— Кто внес?

Секретарь ответил:

— Варен Холт.

Дейрон нахмурился.

Адвокат не сдавался.

— Поздняя регистрация приложения не означает, что госпожа Моррен не была ознакомлена отдельно.

— Тогда должно существовать подтверждение передачи.

— Есть отметка.

— С моими поддельными инициалами.

— Это предстоит доказать.

Я кивнула.

— Именно.

Мне понравилось, что я не пыталась спорить там, где он был прав.

— Поэтому запросите журнал доставки административных приложений.

Председатель поднял взгляд.

— Он сохранился?

— У социального отдела велась отдельная книга. Я сама ввела ее после того, как два отчета потерялись между службами.

Лисса едва заметно улыбнулась.

Вот она.

Моя старая привычка усложнять бюрократию, которая иногда спасала жизнь.

Журнал принесли через полчаса.

Я знала, что искать.

По номеру основного отчета стояли две передачи.

Первая — моя подписанная сводка в центральный архив.

Вторая — именное приложение из отдела Варена.

Получатель:

архив.

Не я.

Ни одной передачи в кабинет Луны.

Ни одной моей расписки.

А служебное правило требовало, чтобы любое новое приложение после подписи руководителя возвращалось ему на повторное ознакомление, если меняло содержание.

Этого не сделали.

— Значит, — сказал председатель, — госпожа Моррен не получала официальную копию именного приложения.

Адвокат ответил:

— Не получала через журнал. Это не исключает личного ознакомления.

Я посмотрела на него.

— Кто ознакомил?