Когда Дейрон поднялся со своего места во главе стола, я уже знала, что сегодняшний Совет созвали не ради зимних запасов.

Обычно перед хозяйственными заседаниями мне присылали бумаги заранее. Списки закупок, отчеты лекарей, сведения о ремонте дорог, жалобы семей, расчеты по школе. На этот раз ничего не было. Только короткое сообщение от секретаря Альфы с просьбой явиться в большой зал к полудню.

Просьбой.

За семь лет брака я научилась различать слова, которыми Дейрон называл решения, уже принятые без меня.

В зале сидели двенадцать членов Совета Серого Бора. Почти все мужчины были старше меня. Двое знали меня еще девочкой. Трое каждую осень приходили ко мне просить дополнительные деньги на школу, лечебницу или помощь вдовам. Еще вчера они здоровались со мной как с Луной стаи.

Сегодня многие избегали смотреть в мою сторону.

Это говорило больше любой повестки.

Я сидела справа от Дейрона, на привычном месте, и держала руки на коленях.

На столе передо мной не было даже бумаги.

Дейрон долго не начинал. Он стоял, опираясь пальцами на край темного дерева, и смотрел на людей так, как всегда смотрел перед неприятным решением.

Спокойно.

Уверенно.

Будто уже продумал все возражения и теперь позволял остальным пройти путь до правильного вывода.

Когда-то мне нравилось это качество.

Я считала его надежностью.

— Мы собрались по вопросу наследования власти в Сером Бору, — сказал он.

Никто не удивился.

Кроме меня.

Не потому, что тема была новой.

Последние два года Совет поднимал ее все чаще.

Дейрону исполнилось тридцать семь. Он управлял стаей почти десять лет. Его отец оставил после себя сильное хозяйство, устойчивые договоры с соседями и очень ясное представление о том, каким должен быть следующий Альфа.

Сын действующего Альфы не наследовал должность автоматически.

Но сильный семейный преемник всегда давал стае ощущение устойчивости.

У нас ребенка не было.

Семь лет.

Я знала, сколько это составляет в месяцах.

Сколько лекарей я посетила.

Сколько настоев выпила.

Сколько раз просыпалась утром и первым делом считала дни.

Сколько раз Дейрон говорил:

— Не мучай себя. У нас еще есть время.

Оказалось, времени больше не было.

— В последние месяцы, — продолжил он, — Совет неоднократно обращал мое внимание на необходимость определить будущее руководства стаи.

Старик Ренар Лотт опустил взгляд.

Именно он приходил ко мне весной просить деньги на крышу школы.

Теперь его пальцы лежали на столе так неподвижно, словно он боялся случайно выдать собственное участие.

— Я не намерен уходить с должности, — сказал Дейрон. — Но Альфа обязан думать дальше собственного срока управления.

Я смотрела на его профиль.

Он был красив.

Это не исчезло только потому, что я вдруг захотела встать и уйти.

Темные волосы, прямой нос, жесткая линия подбородка. Человек, которого я когда-то увидела на празднике у реки и подумала, что никогда не смогу спокойно говорить рядом с ним.

Потом смогла.

Потом вышла за него замуж.

Потом научилась делить с ним постель, дом, работу и молчание после очередного отрицательного заключения лекаря.

— Семь лет моего брака с Эйлин не дали стае наследника.

Вот тогда я перестала слышать дыхание людей в зале.

Не потому, что слова были неожиданными.

Потому что он сказал это именно так.

Не нам.

Стае.

Я повернула голову.

Дейрон продолжал смотреть на Совет.

— Я не собираюсь превращать личное обстоятельство в политический кризис.

Я усмехнулась.

Тихо.

Но он услышал.

На мгновение его взгляд встретился с моим.

В нем появилось предупреждение.

Не сейчас.

Не здесь.

Я слишком много лет понимала такие взгляды.

Сегодня решила не помогать.

— Что именно ты предлагаешь? — спросила я.

В зале стало еще тише.

Дейрон медленно выпрямился.

— Мы обсудим это дома.

— Нет. Раз уж мой брак стал вопросом Совета, я хотела бы услышать решение здесь.

Один из старших членов Совета кашлянул.

Дейрон посмотрел на него, затем снова на меня.

— Я подаю прошение о расторжении брака.

Слова легли между нами без крика.

Без обвинения.

Без другой женщины в дверях.

Без сцены.

Наверное, именно поэтому они ударили сильнее.

Я смотрела на Дейрона и пыталась найти хотя бы малейший признак того, что он произнес их впервые.

Не нашла.

Решение существовало давно.

Только меня в нем не было.

— Когда? — спросила я.

Он нахмурился.

— Что?

— Когда ты решил?

— Эйлин.

— Это сложный вопрос?

— Несколько месяцев назад.

У меня внутри стало удивительно пусто.

Несколько месяцев.

Я вспомнила лето.

Мы ездили к лекарю в Арден.

Я сдавала кровь.

Три дня принимала мерзкий отвар, от которого меня тошнило.

Дейрон сидел рядом в кабинете и держал мою руку, пока лекарь объяснял, что причины могут быть разными и окончательных выводов делать рано.

Несколько месяцев назад.

Он уже знал, что собирается развестись.

А я продолжала лечиться.

— Понятно, — сказала я.

Дейрон напрягся.

Он явно ожидал другого.

Возможно, слез.

Возможно, просьбы поговорить наедине.

Когда-то я бы именно так и поступила.

Попросила время.

Попыталась понять.

Объяснила бы, что мы можем пройти еще одного лекаря.

Обсудить усыновление.

Временную передачу наследственного права племяннику.

Что угодно, лишь бы сначала сохранить брак, а потом решить проблему.

Но человек напротив меня уже несколько месяцев жил внутри решения, о котором я узнала минуту назад.

Уговаривать его означало бы снова прийти к разговору последней.

— Прошение подготовлено? — спросила я.

— Да.

— Имущественное соглашение?

Дейрон помолчал.

— Подготовлено предварительно.

Я посмотрела на советников.

Вот почему здесь сидели финансист стаи и старший нотариус.

Не случайно.

Ничего сегодня не происходило впервые.

Кроме моего знания.

— Покажи.

— Эйлин, сейчас не время разбирать бумаги.

— Напротив. Другой причины оставаться здесь я не вижу.

Секретарь Дейрона пошевелился возле стены.

Тот самый мужчина, который последние годы приносил мне отчеты по выплатам вдовам и никогда не забывал поздравить с началом зимы.

Сегодня он достал из папки готовый договор.

Я взяла лист.

Буквы сначала расплывались.

Пришлось медленно вдохнуть.

Потом еще раз.

Это была не слабость.

Просто мое тело почему-то не знало, что ему положено читать юридический текст сразу после того, как закончился семилетний брак.

Я начала с имущества.

Личное приданое возвращалось мне полностью.

Собственные счета оставались за мной.

Подарки, официально зарегистрированные на мое имя, тоже.

Дейрон предлагал пожизненное ежемесячное содержание, достаточное, чтобы я никогда больше не работала.

И Рябиновый Дом.

Я подняла глаза.

— Поместье в Рябиновой Долине?

— Да.

— Оно не используется лет десять.

— Дом в хорошем состоянии.

— Ты был там?

Пауза оказалась короткой.

— Бывал.

Почему-то именно это мне не понравилось.

— Когда?

— По делам хозяйства.

— Каким?

— Эйлин.

Я вернулась к договору.

Не сейчас.

Хорошо.

Я научилась ждать документов.

Рябиновый Дом находился почти в двух часах езды от главного поселения Серого Бора. Когда-то там жила сестра деда Дейрона. Потом поместье использовали как место отдыха для вдов и детей стаи, а еще позже закрыли.