Надо мной спали четверо детей, юридически записанных на имя мужчины, который вчера бросил меня из-за отсутствия наследника.

Совет, вероятно, еще не знал о них.

Иначе сегодняшний развод выглядел бы совершенно иначе.

Или знал?

Нет.

Не стоило угадывать.

Утром я отправлю запрос.

Сначала в центральную регистрацию.

Потом в службу опеки.

Потом Лиссе Норн, старому управляющему социального отдела, с которым работала несколько лет.

Мне понадобятся люди.

Деньги.

Ремонт.

И ответы.

Я закрыла хартию около полуночи.

Поднялась наверх.

Комната, которую подготовили для меня, находилась в восточном крыле.

Мои вещи уже стояли возле кровати.

Я сняла платье.

Умылась.

Легла.

И поняла, что не могу закрыть глаза.

Передо мной снова появлялась первая строка документа.

Несса Вейл.

Отец: Дейрон Вейл.

Потом Финн.

Лея.

Том.

Я вспомнила белый платок в сундуке.

Лекарей.

Дейрона, который говорил:

«Не мучай себя».

Мне хотелось плакать.

На этот раз слезы пришли.

Тихо.

Без красивой сцены.

Я лежала, закрыв лицо ладонью, и плакала по женщине, которая семь лет считала собственное тело причиной чужого разочарования.

По ребенку, которого ждала.

По браку, в котором рядом со мной существовала целая жизнь, о которой мне не рассказали.

Но даже сейчас я не могла заставить себя ненавидеть детей этажом ниже.

Они были не доказательством моей недостаточности.

Они были доказательством его лжи.

Это не одно и то же.

Я уснула поздно.

Разбудил стук.

Сначала я решила, что это Том.

Потом стук повторился.

Тяжелый.

Во входную дверь.

За окном только начинало светать.

Я быстро оделась и спустилась.

Марта уже стояла в передней.

В руках держала письмо.

Лицо было белым.

— Что случилось?

Она протянула конверт.

— Курьер Совета.

— В такую рань?

— Он сказал вручить немедленно новой хозяйке.

Я открыла.

Официальная бумага.

Печать государственной службы опеки.

Я прочитала первую строку.

Потом вторую.

Четверо несовершеннолетних:

Несса Вейл;

Финн Вейл;

Лея Вейл;

Том Вейл.

В связи с изменением владельца места проживания и отсутствием подтвержденного лицензированного опекуна подлежали передаче государственному дому до установления дальнейшего статуса.

Срок:

сегодня до шести вечера.

Марта сжала руки.

— Они заберут детей?

Я дочитала до конца.

Не ответила сразу.

Потом повернулась и пошла в кабинет.

— Госпожа Моррен?

— Разбудите Хесту. Дети должны нормально позавтракать.

— А потом?

Я достала старую хартию и положила рядом с приказом.

Две бумаги.

Одна новая.

Другая почти забытая.

— Потом мы выясним, действительно ли Совет имеет право забрать их сегодня.

Марта смотрела на меня.

— А если имеет?

Я провела пальцем по строке старого документа:

«Право временного содержания несовершеннолетних сохраняется за зарегистрированным владельцем Рябинового Дома».

— Тогда я успею подать заявление раньше, чем они приедут.

— Вы хотите оставить детей здесь?

Я подняла глаза.

Наверху скрипнула половица.

Кто-то уже проснулся.

Возможно, Несса.

Возможно, Финн.

Четверо детей, которых вчера я впервые увидела.

Четверо детей моего бывшего мужа.

Или людей, которых я пока вообще не знала.

Но вчера Несса спросила, выгоню ли я их.

Я обещала говорить только то, что знаю точно.

Сейчас я знала одно.

— Сегодня никто отсюда не уедет без проверки.

Я взяла перо и чистый лист.

В верхней строке написала:

«Заявление о восстановлении деятельности Рябинового Дома как частного учреждения временной опеки».

И впервые после развода мое имя оказалось под решением, которое никто не принял за меня.

Глава 2. Дети с его фамилией

К восьми утра я успела написать три заявления, разбудить человека в регистрационной службе и узнать, что старая благотворительная хартия Рябинового Дома действительно числилась действующей.

Это была хорошая новость.

Плохих оказалось больше.

— Вы имеете право подать заявление на возобновление работы учреждения, — объяснял мне по переговорной пластине сонный служащий из Ардена. — Но до проверки дома разрешение считается временным.

— Мне сейчас и нужно временное.

— Госпожа Моррен, временное не означает автоматическое.

— А что означает?

На другом конце тяжело вздохнули.

Я сидела в кабинете, прижав пластину к уху, и смотрела на приказ опеки, лежавший рядом со старой хартией.

— Заявление должен принять районный представитель Совета. После регистрации он может оставить несовершеннолетних на месте до первичного осмотра.

— Может или обязан?

— Может.

— По каким основаниям может отказать?

Пауза.

— Вы всегда так разговариваете с регистраторами?

— Семь лет работала с бюджетами стаи. Иначе ваши коллеги присылают ответ из трех страниц, в котором нет ответа.

Служащий, кажется, окончательно проснулся.

— Если помещение явно непригодно для проживания, если собственник не способен обеспечить содержание или если есть непосредственная угроза детям.

— Дом пригоден.

Я посмотрела на заклеенное окно, которое было видно из кабинета через двор.

— После ремонта одного окна будет еще пригоднее.

— Финансовое обеспечение?

— Есть.

Мои личные средства позволяли прожить здесь не один месяц. Даже после отказа от содержания Дейрона я не стала нищей женщиной с одним платьем и гордым выражением лица. У меня оставалось приданое, личный счет, часть вложений, принадлежавших мне до свадьбы, и доход от небольшого участка земли, который отец оформил на мое имя еще до моего совершеннолетия.

— Персонал?

— Смотритель, кухарка. Сегодня найму дополнительных людей.

— Лекарь?

— Будет вызван.

— Учитель?

— Ищу.

— Отдельный учет средств на каждого ребенка?

Я посмотрела на старую хозяйственную книгу Марты.

— Будет с сегодняшнего дня.

— Тогда подавайте.

— Уже подаю.

— Госпожа Моррен, я имею в виду через районного представителя.

— Я тоже.

Он помолчал.

— Он откроет приемную в девять.

— Он откроет ее в восемь сорок пять.

— Почему?

— Потому что мой курьер уже у его дома.

Еще одна пауза.

— Теперь я понимаю, почему ваше имя мне знакомо.

— Надеюсь, не из сегодняшних газет.

— Я не читаю раздел светских новостей.

— Умный человек.

Я отключила связь.

За дверью кто-то очень тихо шевельнулся.

Я подняла голову.

— Несса.

Тишина.

— Если хочешь слушать, можешь зайти. За дверью неудобно.

Через несколько секунд она появилась в проеме.

Сегодня девочка заплела косу сама. Неровно. Несколько темных прядей выбились у висков.

— Я не слушала.

— Конечно.

— Я шла мимо.

— И случайно стояла там последние пять минут.

Она чуть нахмурилась.

— Вы оборотень. У вас слух хороший.

— Именно.

Несса вошла.

На ней было вчерашнее серое платье.

Мне не понравилось, что я уже второй день видела ребенка в одной одежде, но спрашивать об этом сейчас не стала.

— Нас сегодня заберут?

Вот почему она стояла за дверью.

Я отложила перо.

— Я подаю заявление, чтобы вы остались здесь.

— Получится?

— Не знаю.

Она сразу стала напряженной.

Я добавила:

— Но шансы хорошие.

— Хорошие это сколько?

Я невольно улыбнулась.

— Ты дружишь с Финном слишком много.

— Он спрашивает цифры.

— Полезная привычка.