Если бы это сделал чужой Альфа, я бы просто подготовила возражение.

Здесь было личное.

— Она утром спросила меня, заберешь ли ты ее.

Кайр изменился в лице.

— Что ты сказала?

— Что я не соглашусь на ее переезд без разговора.

— Она боится?

— Конечно.

Он отвернулся.

Провел рукой по волосам.

— Черт.

— Вот именно.

— Я не хотел.

— Дейрон тоже постоянно не хотел.

Кайр резко посмотрел.

— Не сравнивай меня с ним.

— Перестань давать повод.

Он несколько секунд молчал.

Потом сказал очень тихо:

— Это низко.

Слова ударили.

— Что?

— Использовать твой брак каждый раз, когда я делаю что-то не так.

Я замерла.

Внутри сразу возникло желание защищаться.

Но за ним появилась другая мысль.

Он был прав.

Частично.

Я видела сходство.

Но могла превращать любое его действие в продолжение Дейрона, даже если Кайр был отдельным человеком.

— Хорошо, — сказала я.

Он явно не ожидал.

— Что хорошо?

— Это было лишнее.

Кайр выдохнул.

Я продолжила:

— Но заявление все равно неправильное.

— Я знаю.

— Тогда отзови.

Он смотрел на меня.

— Просто так?

— Не ради меня.

— А ради кого?

— Ради Нессы.

Он опустил взгляд.

— Я хочу, чтобы у нее была семья.

— Она уже знает, что ты семья.

— Не юридически.

— Тогда оформи родство, право посещения, участие в важных решениях. Не забирай право выбора места жизни заранее.

Кайр долго молчал.

— Если я отзову, это ничего не гарантирует.

— Именно.

— В будущем другой родственник может претендовать.

— Тогда будешь участвовать.

— Дейрон может попытаться вернуть статус.

— Его отцовство отменяют.

— Варен мог скрыть еще что-то.

— Кайр.

Я подошла на полшага.

— Ты не сможешь устранить все риски одним документом.

Он посмотрел в глаза.

Я увидела то, что уже знала.

Страх.

Одиннадцать лет он искал.

Теперь нашел.

И хотел закрыть все двери, через которые мог снова потерять.

— Ты боишься, — сказала я мягче.

Он не ответил.

— Не того, что Нессе плохо здесь.

— Нет.

— Того, что если не оформить ее своей сейчас, она снова исчезнет.

Кайр закрыл глаза.

— Да.

Вот.

Наконец.

Без права.

Без должности.

Страх.

Я почувствовала, как злость ослабла.

Не исчезла.

Но стала живой, а не защитной.

— Она не исчезнет, если ты не владеешь ее опекой.

— Я знаю головой.

— А остальное?

Он усмехнулся без радости.

— Остальное пока хуже обучается.

Я почти улыбнулась.

— Тогда дай ему время.

Кайр посмотрел на меня.

— Ты простишь?

— Мы не дошли до прощения.

— Справедливо.

— Сначала отзови.

Он кивнул.

— Я подумаю.

И вот тут меня снова вспыхнуло.

— Подумай.

Я развернулась.

Кайр схватил меня за руку.

Не сильно.

Но без вопроса.

Я мгновенно остановилась.

Он сразу отпустил.

— Прости.

Я посмотрела.

Он понял быстрее, чем успела сказать.

— Не трогай, когда я ухожу.

— Да.

— Если хочу остановиться, остановлюсь сама.

— Понял.

Я ушла.

В экипаже руки дрожали.

От злости.

От разочарования.

И от того, что мне все равно хотелось вернуться и поцеловать его.

Вот это было самое неприятное.

Человек может раздражать.

Ошибаться.

Ранить.

И желание не выключается удобной кнопкой.

В Рябиновом Доме меня встретила тишина.

Слишком тихо.

— Где дети? — спросила я Марту.

— Наверху. Несса после обеда почти не выходила.

У меня сразу появилось плохое чувство.

— Почему?

Марта помолчала.

— Кайр прислал документ.

Я остановилась.

— Какой?

— Не вам.

— Кому?

— Через Совет пришло уведомление о его заявлении по опеке. Копия несовершеннолетней как стороне, достигшей возраста участия в решении.

Черт.

Она знала.

Не от меня.

Не от него.

Из официального письма.

Я поднялась почти бегом.

У двери комнаты Нессы остановилась и постучала.

— Можно?

Тишина.

Потом:

— Да.

Она сидела на кровати.

Рядом лежал тот самый документ.

Фотографии Элары были убраны.

Все.

Не на столе.

Не рядом.

Убраны в коробку.

— Ты знала? — спросила Несса.

Я не стала делать вид, что не понимаю.

— Узнала сегодня утром.

— И не сказала.

— Собиралась после заседания.

Ее лицо стало жестче.

— Все собираются потом.

Слова ударили точно.

Я села на стул.

— Да.

— Вы тоже.

— Да.

Я не стала оправдываться.

Несса смотрела.

— Он хочет меня забрать.

— В заявлении просит передать под семейную опеку.

— Это значит забрать.

— Может значить.

— Вы говорили, он не будет.

— Я сказала, что не соглашусь на твой переезд без разговора с тобой.

— А он?

Я выдохнула.

— Сегодня мы из-за этого поссорились.

Она сразу стала внимательнее.

— Вы ссоритесь?

— Иногда взрослые так делают.

— Из-за меня?

— Нет. Из-за решения Кайра.

— Это же про меня.

— Да. Но ты не причина, по которой он принял решение без разговора.

Несса сжала край одеяла.

— Я не хочу уезжать.

— Хорошо.

— Совсем сейчас.

— Хорошо.

— Даже если он мой дядя.

— Понимаю.

— Он будет злиться?

— Не знаю.

— Вы опять.

— Да.

Она смотрела на меня.

Глаза начали блестеть.

— Я только перестала думать, что нас заберут.

Вот.

Я почувствовала боль.

— Несса...

— Лея вчера спрашивала, останусь ли сестрой. Том ночью пришел ко мне. Финн сказал, что если я уеду, он тоже хочет, потому что нечестно.

— Ты не уезжаешь.

— Но бумага есть.

— Бумагу можно изменить.

Она посмотрела с недоверием.

— Взрослые всегда говорят, что бумаги важные.

— Важные. Но не вечные.

— Он может отозвать?

— Может.

— Отзовет?

Я вспомнила его «я подумаю».

Разозлилась снова.

— Я не знаю.

Несса отвернулась.

Мне хотелось подойти.

Обнять.

Не стала.

Она сама должна была решать даже это.

— Можно я что-нибудь сделаю?

Она долго молчала.

Потом спросила:

— Останьтесь.

— Конечно.

Я осталась.

Мы не разговаривали.

Она сидела на кровати.

Я на стуле.

Через некоторое время Лея вошла, увидела нас и молча залезла рядом с Нессой.

Потом Том.

Потом Финн.

Никто не спрашивал, почему мы сидим.

Они просто собирались вокруг старшей сестры.

Я смотрела и понимала, насколько Кайр ошибся.

Не потому, что Каменный Хребет плох.

Не потому, что кровная семья неважна.

Потому что один документ мог разорвать то, что дети сами уже построили.

Через час раздался стук в дверь дома.

Я сразу узнала шаги в коридоре.

Кайр.

Несса тоже.

Она напряглась.

— Хочешь, чтобы он вошел?

— Нет.

Я кивнула.

— Тогда не войдет.

Я вышла.

Кайр стоял внизу.

Без пальто.

Наверное, приехал быстро.

В руке держал бумагу.

— Я отозвал заявление.

Я остановилась на лестнице.

— Совсем?

— На передачу опеки.

Он поднял документ.

— Оставил установление родства, право посещения и участие в семейной процедуре. Никакого переезда без отдельного решения и заключения опеки.

Я почувствовала облегчение.

Сразу.

Сильное.

Но не улыбнулась.

— Почему?

Кайр посмотрел вверх.

Наверное, знал, где Несса.

— Потому что ты права.

— Это плохая причина.

Он перевел взгляд на меня.