Кайр сидел рядом, но не вмешивался.

Я была благодарна.

Он мог легко усилить мои слова статусом другого Альфы.

Но пока это было мое дело.

Мой дом.

Мои аргументы.

Председатель Совета спросил:

— Госпожа Моррен, чего именно вы просите?

Я ответила сразу:

— Сохранить детям текущее место проживания минимум на три месяца. За это время завершить лицензирование Рябинового Дома, проверить настоящие родственные линии каждого ребенка и отдельно рассмотреть их дальнейшую опеку. Не перемещать их только потому, что прежняя схема регистрации разрушилась.

— Три месяца?

— Да.

— Вы готовы финансировать учреждение весь период независимо от Серого Бора?

— Да.

Я передала банковское подтверждение.

— И принимать проверку опеки без предупреждения?

— Да.

— Вести отдельный учет пожертвований?

— Уже подготовлена форма счета.

— Кто отвечает за медицину?

— Ирма Вейр согласилась заключить договор с учреждением на еженедельный прием и экстренные вызовы. Здесь ее письменное согласие.

Кайр посмотрел на меня.

Я не рассказывала ему, что Ирма согласилась.

Наверное, потому что хотела оформить сама.

Его улыбка появилась на секунду.

— Учитель?

— Вейна Росс. Договор на испытательный месяц с последующим продлением.

— Персонал?

Я перечислила.

Марта.

Хеста.

Два новых помощника, которых наняла вчера из деревни.

Отдельный работник по хозяйству после завершения ремонта.

Председатель листал документы.

— Вы подготовили это за несколько дней?

— Пришлось.

— Почему?

Я посмотрела на детей, которых в зале не было.

— Потому что у них не было нескольких месяцев, пока взрослые выясняют, чьи подписи стояли в старых реестрах.

Тишина.

Потом заговорил Дейрон.

— Эйлин действительно умеет управлять социальными программами.

Я повернулась.

Не ожидала поддержки.

Он продолжил:

— Семь лет именно она вела большую часть учреждений Серого Бора. Если вопрос только в профессиональной способности, я не возражаю.

Вот так.

Спокойно.

Честно.

Почти благородно.

И я снова почувствовала сложность человека, которого когда-то любила.

Дейрон мог признать мою компетентность.

Мог поддержать.

Мог одновременно семь лет лишать меня правды.

Люди редко были удобными для ненависти.

— Но, — добавил он, — я возражаю против превращения временного решения в способ удержать детей от законных родственников.

Кайр наконец заговорил.

— Никто этого не предлагает.

Дейрон посмотрел на него.

— Ты уже подал заявление по Нессе.

— На установление родства и право посещения.

— После того как отозвал требование немедленной передачи.

— Да.

— Почему?

Кайр не отвел взгляд.

— Потому что понял, что мое желание вернуть племянницу не дает мне права разрушить единственный дом, которому она доверяет.

Мне стало тепло.

Не из-за того, что он говорил в мою пользу.

Потому что не стеснялся признать перед Советом собственную ошибку.

Для Альф это было значительно сложнее, чем для обычного человека.

Власть слишком быстро приучала мужчин считать изменение мнения слабостью.

Дейрон таким не был в начале.

Потом стал.

Кайр пока умел иначе.

Председатель спросил:

— Какова ваша позиция как кровного родственника?

— Несса остается в Рябиновом Доме до окончания учебного периода и проверки учреждения. Я хочу постепенно знакомить ее с семьей. Если позже она захочет жить в Каменном Хребте, оформим отдельный порядок.

— Если не захочет?

Кайр помолчал.

Всего секунду.

— Тогда не буду вытаскивать ее из дома только потому, что могу предъявить кровь.

Я почувствовала его взгляд на себе.

Не повернула голову.

Боялась слишком явно показать, как сильно мне понравился ответ.

Совет ушел на обсуждение.

Мы остались ждать в соседней комнате.

Дейрон разговаривал со своим адвокатом у окна.

Варен стоял отдельно и нервно жевал очередную пастилку.

Кайр подошел ко мне.

— Ты в порядке?

— Да.

— Правда?

— Я сегодня впервые за неделю могу сказать да без уточнений.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Спасибо за выступление.

— За какое?

— Про Нессу.

Кайр пожал плечами.

— Я сказал то, что думаю.

— Неделю назад думал иначе.

— Четыре дня назад.

— Еще хуже.

— Не люблю, когда мне напоминают.

Я улыбнулась.

Он посмотрел на мой стол документов.

— Ты действительно открыла отдельный счет приюта?

— Вчера.

— Когда успела?

— Пока ты сидел с Томом.

— Я думал, ты спала.

— Два часа.

— Эйлин.

Я подняла брови.

— Что?

— Тебе необязательно сделать весь мир за одну неделю.

Фраза задела.

Не неприятно.

Просто слишком точно.

— Если я не сделаю, разрешение могут не дать.

— Да. Но часть работы можно поручить.

— Уже поручаю.

— Что именно?

Я задумалась.

Не так много, как хотелось бы признать.

Кайр увидел ответ по лицу.

— Вот.

— Не начинай.

— Я не предлагаю управлять приютом.

— Хорошо.

— И не собираюсь присылать тебе десять людей без спроса.

— Еще лучше.

— Но если однажды ты попросишь меня сделать что-то, это не означает, что я заберу у тебя дом.

Я посмотрела на него.

В комнате было много людей.

До нас никому не было дела.

И все же разговор ощущался личнее, чем если бы мы сидели ночью наедине.

— Я знаю.

Кайр немного удивился.

— Уже?

— Начинаю.

Он улыбнулся.

— Значит, тоже учишься.

— Не радуйся слишком сильно.

— Несса предупреждала.

Я рассмеялась.

Дейрон посмотрел в нашу сторону.

Я увидела.

Кайр тоже.

Но ни один из нас не изменил расстояние.

Мне это понравилось.

Я не собиралась прятать обычный разговор с мужчиной только потому, что бывший муж мог что-то почувствовать.

И не собиралась специально демонстрировать.

Дейрон больше не определял форму моей жизни даже через ревность.

Через сорок минут нас позвали обратно.

Решение было принято большинством.

Рябиновый Дом получал временное разрешение на три месяца.

Через три недели — контрольная проверка.

Если основные требования выполнены, лицензия могла быть продлена и затем переведена в постоянную.

Дети оставались вместе.

Любое изменение места проживания требовало отдельного решения опеки.

Никто из предполагаемых родственников не мог забрать ребенка только на основании крови без рассмотрения условий и состояния самого ребенка.

Проверка родословных продолжалась.

Финансовые активы временно замораживались до установления законных представителей.

На последней фразе Варен впервые по-настоящему потерял спокойствие.

Совсем немного.

Он быстро посмотрел на Дейрона.

Тот этого не заметил.

Я заметила.

И запомнила.

— Еще один вопрос, — сказал председатель. — В связи с выявленными нарушениями регистраций Совет начинает проверку действий управляющего Варена Холта.

Дейрон резко повернулся.

— На каком основании?

— Все четыре записи проходили через него.

Варен встал.

— Я действовал по распоряжениям Альфы.

Вот.

Первое движение защиты.

Не отрицание.

Распоряжения.

Дейрон посмотрел на него так, будто впервые понял, куда может пойти эта линия.

— Я не распоряжался подделывать документы.

Варен сразу ответил:

— Речь шла о признании детей в рамках действующей процедуры.

Председатель поднял руку.

— Объяснения дадите комиссии отдельно.

Я чувствовала напряжение между ними.

Раньше Дейрон и Варен всегда выглядели единым механизмом.

Сегодня появилась первая трещина.