Его улыбка стала чуть шире.

— Вы быстро перенимаете хорошие привычки.

— Не ваши.

После обеда Иллар уехал с копиями документов.

Пообещал направить запросы в архивы и подготовить официальное предложение о кровной проверке.

Временная лицензия оставалась действующей.

Детей никто не забирал.

Это было главное.

Кайр тоже собирался уехать, но Несса сама подошла к нему в передней.

Я стояла чуть в стороне.

— Я согласна.

Он сразу понял.

— На проверку?

— Да.

— Сегодня не нужно.

— Почему?

— Потому что ты только сейчас решила. В Ардене есть независимый родовед. Он может приехать завтра или послезавтра.

Несса посмотрела на меня.

— Независимый это не его?

— Не его, — сказала я.

— И не Дейрона?

— И не Дейрона.

— Тогда хорошо.

Кайр явно хотел спросить что-то еще.

Удержался.

Несса уже повернулась к лестнице.

Потом остановилась.

— Если вы мой дядя, у вас есть еще семья?

Голос Кайра изменился.

— Есть.

— Какая?

— Мать. Старший брат живет отдельно. Две двоюродные сестры. Много людей в стае, которые помнили Элару.

Несса сжала пальцы.

— Они будут смотреть на меня?

— Наверное.

Она нахмурилась.

Кайр сразу добавил:

— Но только если ты захочешь с ними встретиться.

— А если не захочу?

— Тогда не встретишься сейчас.

Я почувствовала тепло.

Он действительно слушал вчера.

Несса посмотрела на него внимательнее.

— Хорошо.

Она ушла.

Кайр еще несколько секунд стоял неподвижно.

— Тяжело? — спросила я.

Он выдохнул.

— Очень.

— Но вы справились.

— Не уверен.

— Не начали рассказывать, как все будут счастливы и как скоро она переедет.

Он посмотрел на меня.

— Я обещал.

— Люди часто обещают, когда им легко.

Кайр задержал взгляд.

— Вы очень мало ждете от мужчин.

Я почувствовала укол раздражения.

— Не надо.

— Что?

— Делать вывод обо всей моей жизни из одного брака.

Он сразу стал серьезнее.

— Простите.

Я удивилась.

— Быстро.

— А надо медленнее?

— Нет.

Мы вышли на крыльцо.

День был светлый, прохладный.

Сад пах влажной землей и яблоками.

За домом кто-то снова стучал молотком.

Финн, скорее всего, уже проверял новый ящик на прочность.

Кайр остановился рядом.

— Я не хотел жалеть вас.

— Хорошо.

— И не думаю, что вы слабая.

— Еще лучше.

— Но иногда вы говорите так, будто заранее ждете, что любое добро потом выставят счетом.

Я посмотрела вперед.

Он был прав.

Не полностью.

Но достаточно.

— Возможно.

— Я не буду спорить.

— Спасибо.

— Вот только не отказывайтесь от помощи детям из принципа.

— Я уже сказала, что после лицензии рассмотрю пожертвования.

— Не обязательно мои.

— Тем более.

Он усмехнулся.

— Мне нравится, как вы умеете согласиться так, чтобы человек все равно чувствовал поражение.

Я повернулась.

— Вам обязательно выигрывать?

— Нет.

— Тогда почему поражение?

Кайр посмотрел на меня.

— Потому что рядом с вами почему-то хочется производить хорошее впечатление.

Я замерла.

Он сказал это спокойно.

Без улыбки.

Без игры.

И именно поэтому я почувствовала, как сердце действительно ускорилось.

Не как в дешевой истории про Альфу.

Не от магии.

Не потому, что волчица внутри меня выбрала мужчину.

У меня не было отдельной волчицы, которая принимала решения вместо меня.

Просто привлекательный мужчина стоял рядом и признался, что хочет мне нравиться.

После семи лет брака это оказалось неожиданно чувственно.

Я отвела взгляд.

— Пока получается не всегда.

— Значит, есть куда расти.

— Самоуверенно.

— Я Альфа.

— Вот именно этого лучше не говорить.

Кайр рассмеялся.

Мне нравился его смех.

Не громкий.

Низкий.

Очень живой.

Я почувствовала, что тоже улыбаюсь, и не стала прятать.

— До завтра? — спросил он.

— Вы снова приедете?

— Если родовед сможет завтра.

— Тогда да.

— Если не сможет?

Я посмотрела на него.

— Кайр Торрен, вы сейчас ищете повод приехать без официальной причины?

— Возможно.

— Неожиданная честность.

— Я могу придумать причину с крышей.

— Кровельщика можете прислать без себя.

— Плохо.

— Учительница.

— Контакт передам письмом.

— Совсем плохо.

Я рассмеялась.

— До завтра, если будет дело.

Он смотрел на меня еще секунду.

— Хорошо.

Но уходил с таким выражением, будто это слово еще не означало согласия.

После его отъезда я вернулась к документам.

И именно тогда заметила второй узор.

Не только даты регистрации.

Платежи.

Все четверо детей появились в хозяйственной книге в разное время.

Но изменение формы расходов происходило одинаково.

Сначала обычная строка:

«содержание подопечного».

Через несколько месяцев она исчезала.

Вместо нее появлялось:

«управление активами несовершеннолетнего».

Я нахмурилась.

У Нессы сумма была небольшой.

У Леи тоже.

У Тома почти отсутствовала.

У Финна значительно больше.

Я подняла старые приложения.

Финн.

Девять лет.

Мать умерла.

В первичной записи имелся отдельный имущественный лист.

Я прочитала.

Земельный участок.

Небольшой дом.

Доля в мельнице.

Все перешло под управление законного отца несовершеннолетнего.

Дейрона.

Я почувствовала неприятное напряжение.

Дети могли быть не только политическим доказательством его способности иметь наследников.

Они приносили имущество под его контроль.

Пока это была только одна запись.

Нельзя строить вывод по одному ребенку.

Я открыла папку Леи.

Там тоже существовал счет.

Небольшой наследственный.

Опекун:

Дейрон Вейл.

Несса.

Пусто.

Но была ссылка на неустановленное семейное имущество.

Том.

Выплата по смерти матери.

Снова управление Дейрона.

Я сидела над бумагами, когда в кабинет вошла Марта.

— Ужин скоро.

— Садитесь.

Она замерла.

— Что?

— Мне нужны ответы.

Марта села.

Я показала финансовые листы.

— Вы знали, что Дейрон управляет имуществом детей?

— Нет.

— Деньги приходили сюда с этих счетов?

— Я получала только содержание дома.

— Кто платил?

— Фонд Серого Бора.

— Не личные счета детей?

— Нет.

Я откинулась.

Значит, имущество не тратилось на них напрямую.

Еще хуже.

— Варен говорил о наследстве Финна?

Марта задумалась.

— Один раз.

— Когда?

— Когда увозил его в город.

Несса упоминала.

— Зачем увозил?

— Сказал, нужны подписи по наследственному делу.

— Ребенку было семь.

— Да.

— Что он мог подписывать?

— Не знаю.

— Вы не поехали?

Марта опустила глаза.

— Господин Холт сказал, присутствие не требуется.

Я глубоко вдохнула.

Не на нее.

Не злиться на нее.

Она была служащей, привыкшей выполнять распоряжения людей значительно выше по положению.

И все же именно из таких маленьких послушаний иногда строились большие схемы.

— Финн рассказывал, что произошло?

— Нет. После возвращения почти день ни с кем не разговаривал.

— Я поговорю с ним.

— Осторожно.

— Конечно.

Марта поднялась.

Потом сказала:

— Госпожа Моррен.

— Да?

— Вы сегодня смеялись во дворе.

Я нахмурилась.

— И?

— Ничего.

— Почему все в этом доме говорят «ничего» именно перед тем, как хотят сказать что-то?

Она улыбнулась.

— Давно не слышала здесь, чтобы взрослые так смеялись.