Я бродила по комнате, пытаясь занять себя чем угодно, когда вдруг услышала в гостиной голоса. Несколько мужских и женских, звонкие восклицания, смех, оживление. Наверное, пришли еще какие-то родственники или знакомые, которые не успели приехать вчера. Я глубоко вдохнула и пошла вниз — встречать людей, знакомиться, улыбаться, быть вежливой. Обычная роль новоиспеченной жены в этом доме.

Спускаясь по широкой лестнице, я уже собиралась вежливо улыбнуться, как вдруг замерла.

В гостиной мама Рустама обнимала какую-то молодую женщину с покрытой головой. Вокруг стояли чемоданы, сумки, пакеты — словно кто-то только что приехал надолго, если не навсегда. Рустам стоял чуть в стороне, а рядом в кресле сидел Давид и внимательно, почти хищно наблюдал за происходящим.

Что-то в этой сцене мгновенно напрягло меня.

— Добрый вечер, — осторожно поздоровалась я, останавливаясь у входа в гостиную.

Все взгляды тут же повернулись ко мне.

Мама Рустама первой расплылась в улыбке.

— Ой, Кирочка, дочка… Иди сюда, — тепло сказала она, явно желая сгладить напряжение. — Познакомься, это Жанет.

Я перевела взгляд на незнакомку.

Она была красивой. Не той мягкой, домашней красотой, к которой привыкаешь быстро, а другой — яркой, уверенной, чуть дерзкой. В ее осанке чувствовалась сила, а в спокойном взгляде — холодная собранность человека, который пришел не просить разрешения, а сообщить о своем праве.

— Очень приятно, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие.

Женщина чуть склонила голову и посмотрела на меня с таким выражением, от которого мне стало не по себе.

— Рустам, у тебя действительно хороший вкус, — произнесла она, и в ее голосе звучала не просто вежливость. В нем была почти насмешка.

Я перевела взгляд на мужа, и только сейчас заметила, как на его лице мелькнула странная тень — короткая, едва уловимая, но она не ускользнула от меня.

— Кира… — начал он, и вдруг его голос стал непривычно глухим. — Извини, я не сказал тебе сразу. Это Жанет. Моя первая жена.

У меня внутри будто что-то оборвалось.

Я даже не сразу поняла смысл сказанного. Слова доходили до меня медленно, как сквозь толщу воды, и каждое из них било по мне сильнее предыдущего.

— Что?.. — я замерла, не веря своим ушам. — Ты не говорил мне, что был женат.

Жанет медленно выпрямилась и посмотрела на меня уже совсем иначе — открыто, твердо, почти вызывающе.

— Я не бывшая жена, — произнесла она четко, с ледяным спокойствием. — Я первая жена. А ты — вторая.

В комнате повисла звенящая тишина.

Я чувствовала, как кровь отхлынула от лица, как пальцы похолодели, а воздух стал напряженным. Мне казалось, что я все еще стою на ступеньках, но на самом деле уже проваливалась в бездну, о существовании которой даже не подозревала.

Глава 2

— Какая еще, к черту, вторая жена?! Вы что, все здесь с ума посходили?! — мой голос сорвался на крик, и я сама едва узнала его.

В груди полыхало так, будто меня облили кипятком. Я смотрела то на Рустама, то на эту самодовольную, красивую до раздражения женщину с покрытой головой, то на его мать, и не могла поверить, что это не кошмарный сон.

Жанет даже не вздрогнула. Наоборот — чуть приподняла уголок губ, и в этой улыбке было столько яда, что меня передернуло.

Она стояла спокойно, с видом женщины, которая уже все для себя решила и теперь просто наслаждается чужим шоком. Будто не я сейчас рушилась на куски, а она пришла посмотреть на представление и получила удовольствие.

— Тебе бы лучше успокоиться, — сухо бросил Рустам.

Его голос прозвучал слишком резко, слишком уверенно, будто это я здесь истерила без причины, а не он только что с легкостью швырнул мне в лицо свою чудовищную ложь.

— Поднимись к себе. Я тебе все объясню.

Я резко обернулась к нему, и в этот момент во мне что-то окончательно лопнуло.

— Объяснишь? — я даже рассмеялась, но смех вышел истеричный, с надрывом. — Что именно ты собираешься объяснять, Рустам? Что у тебя есть еще одна жена, а я, как последняя дура, стою здесь и узнаю об этом?!

Мое дыхание стало рваным. Сердце колотилось, ладони вспотели, но злость уже перекрывала все остальное. Я сделала шаг вперед, потом еще один, и мне было плевать, что на нас смотрят. Плевать на гостей. Плевать на его семью. Плевать даже на то, что у меня дрожат колени.

— Я не собираюсь жить в гареме! — выкрикнула я. — Ты вообще в своем уме?

— Не преувеличивай, ничего страшного не произошло! — раздраженно бросил Рустам, и от этих слов меня будто ударили по лицу.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

Ничего страшного?!

Он смотрел на меня так, словно это я драматизирую, как капризная девчонка, а не он уничтожил все, что я успела почувствовать за эти короткие, безумные дни. Все мои мечты, моя доверчивость, моя вера в него — все это вдруг превратилось в пепел.

— Не устраивай сцен, — холодно сказала его мать.

Я резко повернулась к ней.

Она уже не улыбалась. На ее лице застыло выражение высокомерного недовольства, и теперь в ее взгляде не было ни капли тепла, которое она изображала раньше. Передо мной стояла не добрая свекровь, не гостеприимная хозяйка, а жесткая, властная женщина, привыкшая, что ей подчиняются.

— Тебе и так крупно повезло, что ты попала в такую богатую и уважаемую семью, — проговорила она с нажимом, будто объясняла очевидное неразумному ребенку.

Я застыла от возмущения.

Повезло?..

У меня в глазах потемнело.

— Повезло? — переспросила я тихо, но в этом тихом голосе было больше ярости, чем в любом крике. — Это вы сейчас называете везением?.. Быть второй женой?! Да вы все здесь просто рехнулись!

— Подбирай слова! — отрезала она, резко выпрямляясь. — Ты с кем разговариваешь? Невоспитанная девчонка! Рустам, немедленно успокой свою жену!

Слово «жену» прозвучало издевательски. Будто я — не живой человек, а вещь, которую можно поставить на место, отчитав и заставив замолчать.

Рустам шагнул ко мне.

Я отшатнулась, как от удара.

— Не подходи ко мне.

Он не остановился.

Его лицо было напряженным, в глазах уже читалось раздражение — не раскаяние, не вину, не желание объясниться, а именно досада. Словно это не я сейчас рушила его идеально выстроенную ложь, а он был недоволен тем, что я мешаю ему сохранять видимость приличия.

— Кира, прекрати, — сказал он глухо. — Давай без спектакля.

— Спектакля?! — я задохнулась от ярости. — Ты мне врешь в лицо, знакомишь с первой женой, а потом говоришь мне не устраивать спектакль?!

Он потянулся ко мне, явно намереваясь увести меня наверх, подальше от глаз семьи, подальше от чужих ушей, туда, где он сможет снова давить, объяснять, уговаривать — или приказывать.

И в этот момент я сорвалась окончательно.

— Убери от меня свои руки! Подлец!

Звук пощечины разорвал тяжелую тишину гостиной.

Моя ладонь обожгла его щеку, и на долю секунды в комнате все замерло. Даже воздух, казалось, остановился. Рустам медленно повернул голову. На его лице не было шока — только ледяная, мрачная злость.

Я тяжело дышала, сама не веря, что ударила его. Но жалости не было. Во мне бушевал такой ураган, что он затмил даже страх.

Жанет смотрела на нас с выражением холодного удовлетворения, как будто именно этого момента она и ждала. Как будто эта сцена подтверждала что-то очень важное лично для нее.

Мама Рустама ахнула, прижав руку к груди.

— Да как ты смеешь?..

— Хватит!

Голос Давида ударил по комнате, как раскат грома.

Он резко поднялся с кресла и ладонью ударил по столу так, что стоящая на нем посуда едва не подпрыгнула. Все действительно замолчали. Даже Жанет перестала улыбаться.

Давид встал во весь рост. Впервые за все это время я увидела в нем не просто молчаливого, тяжелого мужчину, а человека, от которого веяло такой властью, что даже воздух вокруг стал плотнее.