— Для мужиков он не ту страну выбрал, — произнёс Ирбис.

— «Чёрный дельфин» — странное место, мало ли чего, посидев там, захочется, — ответил я.

Я снова посмотрел на экран, где Жнец уже протягивал руку к ближайшей девице, предлагая ей «прикоснуться к бессмертию».

— Я позволю вам испить свою кровь, — произнёс Жнец. — Пока мои раны не затянулись, но кто хочет служить злу, должен нанести удар ножом сам!

— Прикольно, — выдал Ирбис. — И какие наши действия, Медоед?

— Для начала? — спросил я. — Не дать вон тем ментам погибнуть под огнём АКС-74У.

Потому как во двор уже заползала машина Росгвардии.

— Выйди, представься тихо и скажи, что это наша операция. Пусть не лезут, их, наверное, соседи на музыку вызвали, — послал я Ирбиса.

— Понял, — кивнул он, покидая «Гелик» и направляясь к машине, а я взглянул на балкон, на котором было пусто.

Тем временем на видео творилось таинство: ЗК снял с себя одежду, обнажившись по пояс, показывая свои татуировки, а «дети» подходили и резали его, прикасаясь губами к окровавленным местам.

— Тиммейт, ты это видишь и записываешь для архива? — спросил я.

— Так точно.

— Вот скажи мне, какую больную фантазию надо иметь, чтобы притворяться вампиром?

— Может, он правда так считает! — произнёс ИИ. — Фиксирую на видео: у человека топорщится член сквозь штаны.

— Тиммейт, давай крупный план на лижущих кровь. Нам его член без надобности, мы же не порно снимаем.

Тем временем Ирбис вернулся в «Гелик», а Росгвардия собралась и уехала, а видео завершилось фразой:

— Мы сделали свой выбор, теперь мы вампиры! Подписывайтесь, ставьте лайки и задавайте вопросы владыке в комментариях!

— Может, зайдём, вопросы зададим? — спросил Ирбис.

— Рано, — произнёс я. — Тиммейт, что в хате творится?

— Жнец вещает про то, какой у них важный тайный орден, и что, чтобы отдать долг князю тьмы, надо сгонять за экстази и продолжить ритуал, — отчеканил ИИ и через минут пять добавил: — Он послал двоих.

— Сколько человек в квартире без этих идиотов? — спросил я.

— Десять, — произнёс Тиммейт.

И из подъезда вышли двое, сели в подъехавшее такси и уехали.

— Как думаешь, Медоед, они после того, как экстази обдолбятся, что делать будут? — спросил меня Ирбис.

— Секс, жертвоприношения, может, съедят кого-нибудь, — буднично произнёс я. — Нельзя его штурмовать с мирняком. Возьмёт заложников, потребует отдать оружие.

— Ага, так я и отдал, — возразил Ирбис.

— Будут жертвы, ОЗЛ это не нужно, — дополнил я.

— Тогда план какой? — произнёс он.

— Ждём, — выдал я.

— Чего ждём?.. — спросил ликвидатор.

— Чего, чего… — усмехнулся я.

— Пока они все примут наркотики, штурмовать будем уже обдолбанного Дракулу, — дополнил я.

Время шло. Эти двое всё не возвращались. И тут в тёмный переулок вошёл мужчина лет тридцати пяти, высокий и сухой с явно различимой выправкой. Одет он был в тёмный пуховик и чёрные джинсы. Он шёл мимо нас, но вдруг повернулся и, подойдя к «Гелику», постучал в окно — как раз с моей стороны.

— Доброго вечера, — произнёс он. — Чего тут стоим, молодые люди?

— Удостоверение покажи лучше своё, — произнёс я, узнавая ментовский заход.

И человек медленно достал корочку и раскрыл её. Перед нами был капитан УФСБ Дворцов Николай Аркадьевич.

— Садись, Николай Аркадьевич, — кивнул я назад, показывая ему своё.

И он, обойдя машину, сел на заднее сиденье, а я поднял стекло.

— И что вы тут делаете аж ФСБ? — спросил он.

— Бля, работаем, прикинь? — произнёс Ирбис.

— А твоё удостоверение можно? — выдал Николай Аркадьевич.

— Тянуться долго, — отмахнулся Ирбис. — Капитан, что тебе надо-то?

— Да так, малость самую. Ментам звонки поступают, что тут играет громкая музыка, а они прямо в радиоэфир говорят, что тут работает ФСБ. А мы в УФСБ слушаем и охереваем, думали, может, чем помочь коллегам. И потому двор оцеплен, и в любой момент тут появятся «тяжелые» люди, и тебе, друг, помогут дотянуться до кармана с ксивой.

— Николай Аркадьевич, ты про ОЗЛ слышал? — спросил я.

— Ну, — ответил капитан.

— Гну, — покачал головой Ирбис.

— Удостоверение капитану покажи! — повысил я голос на ликвидатора и добавил уже для капитана: — Там на третьем этаже хер сидит, который неделю назад у вас в Кемерово ментов покусал и оружие забрал.

— А чё сами работаете? — спросил капитан, удостоив беглого взора удостоверение Ирбиса, и посмотрел на меня.

— Хотели скрытно. А вот, видишь, менты уже по рации всё растрепали, — ответил я.

— Помощь какая-нибудь нужна? У нас тут взвод целый, в двух газелях.

— Разве что оцепите местность, чтобы отсюда никто не выбрался. Сейчас ниферам наркотики подвезут, там начнётся вакханалия, и мы пойдём на штурм.

— Вдвоём? — удивился капитан.

— Ты же слышал про нас? — улыбнулся я. — Пойдёт вообще один, второй, то есть я, снизу останется, контролировать балкон.

— Кадровый голод у вас такой, да? Вроде говорят, и зарплаты у вас там дикие, прям. Но от нас к вам не попасть, только через увольнение. Переводы начальник зарубает — ребята пробовали, говорят, глушняк.

— Так увольняйся, будешь деньги поднимать — золотой лопатой, — улыбнулся Ирбис.

— Звучит как будто у вас там не всё так ласково, — заметил капитан.

— Начальство дикое совсем, вон мне говорят «Гелик» поменять на что-то скромное. Всем пофиг, что он 2003 года, — пожаловался Ирбис.

— «Гелик» зачётный, — начал капитан, — если внедряешься в банду сутенёров. Служба-то у нас и у вас секретная.

— Тебе сколько до пенсии, капитан? — спросил я.

— Девять лет ещё.

— Если не боишься не дожить, то давай я тебя рассмотрю, — произнёс я.

— В лупу? — улыбнулся капитан.

— Сам говоришь: у нас с кадрами плохо. Мне люди нужны, которые понимают, что такое скромность и скрытность, и кто на спуск жмёт без зазрения совести.

— Ну да, я слышал: у вас бойца взорвали, кучу всего хорошего для страны сделал, Медоед кажется — его позывной был.

— Хороший парень был, — продолжил Ирбис. — Правда, распоряжения безумные скидывал.

— Не знал лично, — произнёс я. — Николай Аркадьевич, вы там нам подходы к двору не заблокировали? А то у нас наркоманы с весом не попадут туда.

— Не, мы на удалении встали. Ладно, а дай номер свой.

И я дал. И, попрощавшись, чекист покинул «Гелик», оставив меня и Ирбиса снова вдвоём.

— Зачем сказал, что ты не знаком с Медоедом? — спросил у меня Ирбис.

— Да задолбали все расспрашивать — как-то, как это. Ну и на нём прослушка, скорее всего. Этот разговор ещё человек тридцать слышало. И я не про нарциссизм.

— Понял. Смотри, похоже, идут.

Ирбис указал взглядом на двух волосатых юношей, которые вразвалочку возвращались на вписку.

— Тиммейт, дай знать, когда они там все примут. И ещё десять минут добавь, — произнёс я.

— Принято. Ваш Дракула рассказывает детям о том, как можно обрести вечную жизнь в служении ему.

— Подношения в виде ведра чифира и двух пидорасов? — спросил я.

— Там всё интереснее: наркота, оргии, кровавые ритуалы. Сюда бы Осьминога лектором на такую аудиторию.

— Осьминог на своём месте. Мы бы ещё ниферов чему-то опасному не учили…

— О, только не говори, что ты в него поверил? — уточнил Тиммейт.

— Человек у нас на глазах переродился, человек особенности настраивает как программы на телевизоре, человека ещё в той жизни гранатомёт не брал, — начал перечислять я.

— Кого не брал? — заинтересовался Ирбис.

— Всё, все приняли, — произнёс Тиммейт.