— Нет. Что за хер?

— Вернувшийся, и видимо сбрендивший. От него и пошли все эти сказки про бессмертных кровососов. И предания что кол в грудь из осины убивает навсегда. Но я так скажу: если любому человеку в грудь кол вбить, лучше из нержавейки, то он уже вряд ли регенерирует. Или в голову. Так что не всё так радужно. Хотя к твоей бы особенности ещё ту, которую ты называешь «Борис — хер попадёшь». Я, кстати, смотрел видео, как ты Зиверса убил. Мне для понимания проблемы нужно было, и мне разрешили. Человек реально себя персонажем из сериала «Горец» возомнил. «Остаться должен, блядь, только один…» Вас и так 25–27, и только дураком надо быть, чтобы по улицам ходить и на парковках друг друга мечами по шеям рубить. О, кстати, меч ты можешь себе как неотвратимое оружие тоже закрепить. Хотя лучше, как у Эдриана Пола, — катану. Короче, если я прав и вас столько, сколько я и думаю, то вы вообще будете ходить по шарику и никогда не пересечётесь. Ты, кстати, можешь политическую карьеру сделать! Идеальный бессмертный диктатор! Звучит, а?

— Блядь, я думал, он бредит, — выдохнул я.

— Не-а. Видел у него рука отрастала? А я видел, как у тебя дырки от капельниц зарастают. Поэтому нет. Это самая настоящая особенность, но теперь за тобой все толстосумы мира будут охотиться, всем же хочется жить вечно. Тот же Трамп если узнает, то будет очень заинтересован тебя снова увидеть у себя.

— С-сука, — выдохнул я.

Мне было плохо. Какое тут на хрен бессмертие? Тем более это не бессмертие, если тебя могут тупо взорвать на куски, жахнув из танка или ПТУРа, или СВУ подложить какую-нибудь. Да и дроны-камикадзе никто не отменял. Всё как по Токиену: эльф бессмертен, пока его не убьют. Так очередная разновидность «Бориса, хер попадёшь». И та, и эта — болезненные, кстати.

Я уже был отстёгнут когда ко мне в палату вбежал врач в белом, и тоже хотел мня отстегнуть, и увидев что я свободен взял Осьминога за руку и поволок прочь, но Сашка резко выдохнул и упёрся ногами и доктор замер на месте словно играя в игру «море волнуется раз». И так и остался стоять.

— Что у них тут происходит? — произнёс Осьминог доставая из худи мой бывший Стечкин и аккуратно выглядывая в коридор. — Медоед, там люди и много! Все в пиджаках и с оружием, а с ними…

— А с ними тот хрен с печатью суккуба.

— Вей Вэйпин?.. — спросил я.

— Похоже, — произнёс Осьминог, возвращаясь ко мне.

— Это дружественные чуваки, спрячь ствол пока, — посоветовал я ему.

И тот спрятал.

— Тиммейт у меня где? — спросил я.

— Ты же его раскопировал на все устройства планеты, он везде сейчас, кроме закрытых серверов с повышенной охраной.

— Только в пекинские сервера, — произнёс я. — Стой, а ты откуда знаешь?

— Гадаю, я же новый Вольф Мессинг. Окей, Тиммейт, — произнёс он, доставая свой телефон.

— Слушаю, Осьминог? — донёсся голос из сотового пацана.

— Тиммейт, удалось сервера грохнуть в «Терра-Нове»? — спросил я.

— Удалось, Медоед. Но если бы не пошёл всех спасать, то мы бы получили больше информации о стратегическом противнике. Кстати, 53 вернувшихся было убито в результате твоей героической операции, трое сбежало, остальных загнали в камеры обратно с разными степенями ранений.

— Ну хоть так, — выдохнул я.

— Говорит за дверью по-китайски: «Вы стойте тут! Дай коробку!» — перевёл Тиммейт то, что творилось за дверью.

А когда дверь открылась, на пороге появился Вэй Вэйпин. Он улыбался, но выглядел замотанным, казалось, что он даже похудел и слегка осунулся.

— Значит, Ли-си-цин, — произнёс он, проходя в палату и прикрывая за собой дверь.

В руке, под мышкой, он нёс длинную коробку, в какую может поместиться винтовка. Он сел на стул и, посмотрев на меня, широко улыбнулся своим азиатским болезненным лицом.

— Так вышло, — произнёс я.

— По жене твоей — думаю, перебесится, и всё будет ещё хорошо. А ты молодец, очередная задача была выполнена бескровно. Можно сказать, это была первая роботизированная диверсия на территории чужого государства. Тобой гордятся наверху.

— Служу России, — произнёс я в ответ.

— Понимаю… — протянул он. — Я не сильно шарю в ваших культиваторских штучках, но вижу, тебя знатно задело.

— Ты тоже плохо выглядишь, — вернул ему я.

— Ха! Да что-то не сплю ночами, херня всякая снится, я уже месяц как на стимуляторах.

— А на члене огромный синяк, да? — спросил я.

— Откуда ты знаешь⁈ — удивился он.

— Подсматривал за тобой в душе, думал, ты агент США и на тебе жучки есть, — произнёс я, улыбаясь.

— А, ну да, русский юмор. А всё-таки по синяку — откуда инфа?

— Осьминог, сможешь с ним что-нибудь сделать? — спросил я у Саши, которого Вэй Вэйпин, такое ощущение, не замечал до моей реплики.

— Да там не сложно, — произнёс Осьминог. — Просто надо принципиально подойти к моменту: не спать с девками из сновидений. А так убрать-то можно, просто оно снова прицепится.

— Ваш культиватор по борьбе с мо-гуями? — спросил у меня Вэйпин.

— Да. Штатный колдун всея Руси, — отшутился я.

— Было бы отлично, если бы ты помог. Я могу показать… — с этими словами Вэйпин встал и взялся за штаны.

— Э, дядя! У нас в стране это растление, мне шестнадцати нет, поэтому ничего не надо мне показывать, — остановил его Осьминог.

— Хорошо. Но мне срочно нужно, потому что я сдохну, если не посплю нормально, — кивнул дипломат.

— Я тебе всё расскажу, как бестию эту отвадить, — продолжил Осьминог.

— Отлично. Медоед, у меня для тебя письмо и подарок, — будто бы вспомнил Вэйпин.

— От кого письмо? — спросил я.

— Сказать не могу, оно секретное, даже для меня. Сказали, чтобы ты вскрыл в уединении.

— Вэйпин, твои вводные очень похожи на диверсию: письмо с отравляющими веществами и коробка с СВУ, — усмехнулся я.

— В письме эдикт-уведомление, в коробке старый кусок железа, — произнёс Осьминог. — Пойдёмте, дядя-эксгибиционист, в другую палату, тогда я вам помогу, пока Медоед телеграмму читает вашу.

И эти двое покинули меня. А я взял с коробки белый большой конверт без марок и фио адресата, и вскрыл его, извлекая бумагу по ширине квадратного конверта, где на русском языке, с красной буквы, тогда как другие были чёрные, было написано:

'Добро пожаловать в вечность! Правила вечности просты:

Встретив другого вечного, представиться первым своим именем и местом рождения.

Не убивать другого вечного навсегда. Исключение — дуэль по обоюдному согласию.

Не вести дуэль на святых местах.

Не использовать во время дуэли ничего, кроме холодного оружия.

Нарушившему правила вечному полагается кара — окончательная смерть.

Кузнецов Слава, сын Игоря, из Томск-града, с этой минуты ты знаешь!'

«Чушь какая-то», — подумал я и отложил письмо, потянувшись к коробке. Тяжёлая коробка примерно полутора килограмм легла на мои колени, и я открыл крышку, увидев, что внутри, отвернул лицо и вздохнул. В коробке были деревянные ножны, оббитые коричневой кожей, и сидящий в них одноручный славянский меч по типу каролинга. Широкое лезвие и узкая гарда, оббитая кожей рукоять и резное «яблоко» в виде округлой приплюснутой лилии.

Вот Ярополку бы это всё понравилось. Я же не стал даже вынимать каролинг из ножен, а отложил его обратно в коробку, а коробку — на пол. Неотторгаемое оружие — суперштука, но я бы предпочёл что-нибудь дальнобойное. Да и как там Осьминог сказал… В конверте какой-то «эдикт», и Тиммейта нет, чтобы спросить, что это такое.

Я взглянул за окно, увидев там вечерний Пекин, и нажал на ближайшую ко мне кнопку — кнопку вызова персонала.

Капельница на руке жутко мешала, и я вытащил катетер, породив каплю крови на своей вене, и выругался. Но эта капля почему-то не расширялась, и я потёр её пальцами, обнаружив, что на руке нет никакого прокола.