Я молчал. Открыл ОЗЛ-спецсвязь, висело его задание. Пролистал ещё раз фото, где Зверев лежит на полу, в луже крови, а во лбу бурое отверстие, ещё раз посмотрел видео. Отчёт росгвардейцев: так как Зверев не был подозреваемым, его посадили на заднее сиденье и, естественно, без наручников, и в какой-то момент он просто свернул водителю шею, схватив голову сзади. Машина потеряла управление и влетела в столб. Старший экипажа выскочил и, к его чести, извлёк ствол и даже начал стрелять, а потом получил укус в шею и потерял сознание — еле откачали. Жнеца спугнули гаишники, которые по счастливой случайности ехали мимо, по хрену даже открыли огонь, но он скрылся в жилом массиве. План перехват результатов не дал.

— Это не твоя вина, — произнёс я. — Ты про проект «вернувшиеся» когда-нибудь слышал?

— Ознакамливался. Думал, что у вас в Москве просто наркотики завезли новые, и вы решили мультик снять. Мультик, блядь, как для детей…

— А что мы должны были сделать? Чтобы тебе методичку девка с голыми сиськами начитывала, чтобы ты нормально вник в вопрос⁈ — чуть повысил я тон.

— Слушай, — он начал тоже закипать, — я откуда знал, что эта гадина после пули в голову встанет? Я всё по инструкции делал! Ликвидация — контроль — фото — доклад.

— Говорю же, не совсем твоя вина. Аналитики должны были после первого твоего доклада скорректировать задачу, а не дублировать её тебе, — произнёс я уже спокойнее.

— Так куда едем? — спросил он, нервозно теребя пальцами кожаную оплётку руля.

— Конверт где, на моё имя? — спросил я.

— На заднем.

И я повернулся, чтобы взять квадратный чёрный конверт. И, открыв дверь, вышел с ним, и уже на улице открыл, несмотря на то что шёл снег. В конверте и правда был эдикт, но он был написан без имени. Просто с текстом: «Теперь ты знаешь». Но в целом фабула была как и у меня. Я спрятал эдикт обратно и сел назад.

— Что, настолько секретный? — спросил меня Ирбис.

— Да, — произнёс я, смотря взором Следопыта на очертания сквозь километры и километры, а потом открыл карту на сотовом и перевёл взор на неё. Получив точку. И, расширив её пальцами, получил адрес, ощущая, как эта охота меня жрёт, как я слабею с каждым действием, и понимая, что раньше такого не было.

Что со мной: больше особенностей — меньше сил?.. Возможно.

— У вас какая-нибудь бургерная быстрого питания работает? — спросил я.

— Это называется ресторан у нас. Работает. Туда?

— Смотри на адрес, — произнёс я, показывая на сотовый. — Вот тут твоя цель в данный момент. Но сначала мне надо поесть.

— Может, вначале дело, а потом хавка?

— Ирбис, давай как я тебе говорю, так и делай, — произнёс я, откидывая мягкое и кожаное кресло назад и пристёгиваясь.

— Медоед, это же «Гелик», его менты не тормозят. Зачем ремень?

— Ты можешь не пристёгиваться тогда. Разбуди, когда приедем, — произнёс я, закрывая глаза.

Заехав за бутербродами и сладкой газировкой, я ещё раз посмотрел Следопытом — точка не сдвинулась. И по пути, доев еду, мы уже стояли у пятиэтажки, где наверху, на третьем этаже, «светилась» цель.

— Третий подъезд, — произнёс я. — Третий этаж, квартира находится правее на лестничной площадке. Вон, видишь балкон, где ребята стоят — курят?

И мы вдвоём наклонились к лобовому, чтобы посмотреть наверх. Где в темноте, среди мозаики светящихся и несветящихся окон, стоял балкон, откуда звучала музыка и стояли волосатые ребята и девчата в чёрном.

— Откуда у тебя такая информация? — спросил Ирбис.

— Тиммейт, определи музыку, — с этими словами я открыл окно «Гелика», впуская в салон двойную бас-бочку и хрипящий вокал.

— Группа «Креатор», — произнёс Тиммейт.

— Он там, видимо, на вписке, — произнёс я.

— Ему 47, какая вписка? Этим детям лет по двадцать максимум, — произнёс Ирбис.

— Неформалы ни в чём не виноваты, — произнёс я. — Если цель там, а она там, эти ребята попадут под огонь и будут мешать уничтожению цели. Тем более у Жнеца АК с двумя ПМ-ами.

— Ты так и не сказал откуда инфа и что он там делает? — спросил Ирбис.

— Ты его дважды дома пытался убить, он в розыске за ментами. Очевидно, что он там делает — прячется.

— Медоед, я отследил номера телефонов тех, кто слышит музыку. Я посмотрел их соцсети и наткнулся на стрим, который идёт сейчас. Будешь смотреть? — прозвучал голос Тиммейта в моём ухе.

— Буду, — произнёс я, доставая сотовый и поворачивая его так, чтобы видел Ирбис.

А на экране звучал восторженный и с наносной хрипотцой юношеский голос стримера. Камера дрожала и шаталась, перескакивая с лиц на стены, покрытые постерами хеви-металлических групп. В комнате находилось два дивана, поставленных уголком, и стол, а на столе стояли пластиковые стаканчики и несколько бутылок портвейна. Всё выглядело как обычная квартирная тусовка, каких тысячи — громкая музыка, дым и полумрак. И молодёжь, которая делает всё, чтобы не заскучать.

— И сегодня, — вещал ведущий — парень лет двадцати с длинными дредами, бледный и с чёрными губами, поднося сотовый к лицу, — я представлю вам своего господина, пришедшего к нам из самого ада, настоящего вампира!

Музыка вдруг резко затихла, будто кто-то просто выдернул шнур из сети. А в наступившей тишине все головы повернулись в сторону кухонного проёма. И оттуда вышел он. Зверев. Живой и здоровый.

На нём больше не было майки, которую я видел на фото, — вместо неё был чёрный плащ с капюшоном, накинутый поверх старой, выцветшей рубашки, расстёгнутой на три пуговицы. Лицо было бледным, а вокруг глаз — чёрные тени, наложенные явно не женской рукой, а скорее так, как рисуют себе хеви-металлисты перед концертом: грубо и размашисто, с претензией на мистику. И он был серьёзен и отыгрывал суровый образ.

— Приветствую вас, дети мои! — произнёс Жнец.

Его голос был низкий и хриплый, ибо ад не ад, а «Чёрный дельфин» — место не из самых приятных, хотя рядышком с тюрьмой в Камбодже не стоит.

Из толпы тут же посыпались смешливые голоса:

— Дарова, мой дед тогда тоже вампир! А клыки покажи? — крикнул какой-то парень.

— Святой, а почему у твоего вампира перстни набиты на пальцах? — подхватила девчонка, попавшая в кадр. Она была с синими волосами.

Жнец не обиделся. Он улыбнулся ещё шире, обнажив ровные, словно недавно выросшие, но далеко не острые зубы.

— Чтобы убрать ваш скепсис, я покажу часть моей силы, — произнёс он, и его рука нырнула в складку плаща.

И сиделец вытащил нож. Обычный кухонный нож с чёрной рукояткой. Я видел, как он сжал его в кулаке, как лезвие блеснуло в тусклом свете лампочки без абажура. И резким движением, без замаха, просто — вонзил его себе в ладонь. Пробив насквозь так, что сталь вышла с другой стороны.

Толпа охнула. Кто-то взвизгнул, кто-то заржал нервно. Девчонка с синими волосами даже шагнула вперёд, протягивая руки:

— Охренеть! Может, его в скорую⁈

А Зверев, не меняя лица, вытащил нож. Кровь хлынула на пол, на плащ, на рубашку, но он просто стряхнул руку, словно на ней была вода. И на наших глазах, под приближённым зумом камеры, рана начала схватываться. Края кожи стянулись, почерневшая дыра затянулась розовой тканью, и через секунду на ладони не осталось ничего, кроме старого шрама. Как будто он родился с ним.

— Он реально вампир, и ему нужна паства, которой владыка даст бессмертие! — заорал ведущий по «имени» Святой.

— Так он вампир? — спросил у меня Ирбис, не отрываясь от экрана.

Я выдохнул и откинулся на спинку кресла.

— Он дебил, — произнёс я. — Просто повышенная регенерация и никакой мистики. У него особенность — чиниться на ходу. Посмотри на эту тусу: они готовы своих родителей заложить, лишь бы он их укусил и посвятил в упыри. Он просто набирает аудиторию. Сейчас он скажет, что ему нужна жертва или ещё какая-то херня, и эти дураки поведутся. А может, скажет, что нужны деньги на что-нибудь. Короче, человек, похоже, секту себе создаёт. Девок будет шпилить, а может, и мужиков.