После завтрака я занялась подсчётом оставшихся монет. Получалось невесело: если я не придумаю, как заработать, и очень быстро, нам придётся выбирать между едой и оплатой квартиры. Тристан сидел в углу и наблюдал за мной — молча, не двигаясь.

— Ты не мог бы чем-нибудь заняться? — спросила я наконец.

— Чем?

— Не знаю. Книгу почитай. Вон, «История Риаля», ты вчера начал.

— Я смотрел на деревья в саду триста лет. Книга лучше.

Он взял её, открыл на заложенной странице и углубился в чтение. Я смотрела на него — огромного, каменного, с когтистыми пальцами, осторожно переворачивающими ветхую страницу, — и в голове медленно складывался план.

Вчерашний провал меня не сломал. Разозлил — да. Но не сломал. Я вспомнила, как дух дядюшки сжался под взглядом Тристана. Как правда сама полилась из него, едва горгулья рыкнул «Правду». Агентство «Последний путь» меня вышвырнуло — ну и отлично. Я всегда лучше работала в одиночку.

Ну, почти в одиночку.

— Тристан, — сказала я, и он тут же поднял голову от книги. — Ты говорил, что чувствуешь ложь.

— Да.

— А духи? Ты можешь заставить любого духа говорить правду?

Он задумался.

— Дух — это сгусток памяти и эмоций. Если он врёт, я слышу диссонанс. Очень неприятный звук. Как скрежет металла по стеклу. И я могу приказать ему прекратить. Я был стражем, Илона. Границы не терпят лжи.

Я медленно опустилась на край кровати. В голове сходились кусочки пазла.

— Частная практика, — проговорила я. — Мы будем работать сами. Без агентства и директоров. Я поднимаю духов, ты выбиваешь из них правду. В городе полно неупокоенных наследников и лживых призраков. Мы решаем их проблемы. За хорошие деньги.

Он моргнул. Положил книгу на пол и поднялся — плавно.

— Мне нравится этот план.

— Правда? — я усмехнулась. — А ты вообще понимаешь, что такое деньги?

— Нет. Но если тебе они важны, мы их добудем.

— Я тебе всё объясню. Только сначала...

Я подошла к столу и взяла телефон. Экран загорелся, и Тристан вздрогнул — всё ещё не привык.

— Ты должен научиться пользоваться этим. Клиенты будут звонить. Я напишу объявление в магической сети, и кто-нибудь обязательно откликнется.

Он смотрел на телефон с тем же выражением, с каким утром смотрел на зубную щётку: уважительно, недоверчиво и чуть испуганно.

— Он кусается?

Я расхохоталась — впервые после вчерашнего фиаско. И, кажется, мой смех напугал его больше, чем все технологии этого мира вместе взятые.

— Нет, он не кусается. Просто нажимаешь сюда. И слушаешь.

Я протянула ему телефон. Тристан взял его обеими ладонями — так, словно это была хрустальная сфера, готовая разбиться от неверного движения. Экран погас, и он удивлённо приподнял бровь.

— Он умер.

— Он уснул. Экономит заряд. Нажми кнопку сбоку.

Он нажал — экран загорелся снова. Горгулья издал низкий, вибрирующий звук, который я с некоторым трудом идентифицировала как довольное урчание.

— Он живой, — сказал он почти благоговейно.

— Это просто технология. Не магия. Ну, почти.

Я смотрела, как он осторожно водит когтем по экрану, и думала о том, что вчерашний день, возможно, не был таким уж паршивым. Мы провалились — да. Меня уволили — да. Но теперь у нас был план. И напарник, который мог заставить говорить правду кого угодно. Даже если сам пока не понимал, как пользоваться телефоном.

— Ладно, — сказала я, забирая у него телефон, пока он случайно не позвонил в магический патруль. — Давай составим текст объявления. Что-нибудь вроде: «Некромант и горгулья решают проблемы с духами. Быстро. Честно. Дорого».

— «Дорого» — это обязательно?

— Обязательно. Нам нужны деньги.

— Зачем?

Я вздохнула. Объяснять каменному существу, зачем нужны деньги, — это был отдельный вид магии, к которому я пока не была готова.

— Чтобы купить тебе нормальную зубную щётку, — сказала я. — Для начала.

Он кивнул с серьёзным видом. И, кажется, впервые за всё время уголок его каменных губ дёрнулся вверх.

Глава 5. Хлеб для некроманта

Объявление я написала тем же вечером — от руки, на клочке бумаги, потому что магическая сеть требовала регистрационного взноса, а каждая монета была на счету. Потом переписала начисто и попросила соседку Марту, у которой был доступ к городской доске объявлений, разместить его за скромную плату.

Текст гласил: «Некромант с опытом. Поднятие духов, установление истины, поиск утраченных завещаний. Быстро. Честно. Доступно. Обращаться по адресу...»

Про горгулью я не упомянула. Пораскинула мозгами и решила, что это станет приятным сюрпризом для клиентов. Или неприятным, но с этим мы будем разбираться по факту.

Мы ждали. Два бесконечных дня, в течение которых Тристан дочитал «Историю Риаля», сломал третью вилку, освоил микроволновку (научился греть воду, но пока не понял, зачем) и начал привыкать к телефону. Он всё ещё вздрагивал, когда экран загорался, но больше не спрашивал, кусается ли он.

Деньги таяли. Я даже заложила в ломбард старую брошь матери, которую хранила как память. Это была единственная ценная вещь, которую дядька Варрен не успел отобрать. На вырученные монеты мы купили хлеб, яйца и немного сыра. Тристан наблюдал, как я пересчитываю оставшуюся мелочь, и молчал. Но в его золотистых глазах читалось беспокойство. Он уже научился понимать, что такое пустой кошелёк.

На третий день телефон зазвонил.

Я схватила трубку так быстро, что едва не выронила её.

— Алло?

— Госпожа некромант? — голос был мужской, и в нему чувствовалась нервозность. — Мне дали ваш номер... в магической лавке на углу. Вы правда можете поднять духа?

— Могу. И не только поднять.

— У меня... ситуация. Дядя умер, понимаете? А завещания нет. Точнее, оно было, но куда-то исчезло. А там всё: дом, коллекция, ценные бумаги... — он осёкся. — Я заплачу. Хорошо заплачу.

Я бросила взгляд на Тристана. Он сидел на полу, читая книгу, но при звуке слова «заплачу» немедленно поднял голову. Слух у него был отменный.

— Диктуйте адрес, — сказала я. — Скоро будем.

Дом оказался в старом квартале, где особняки девятнадцатого века мрачно глядели на мир пустыми глазницами окон. Дом, к которому мы подошли, был трёхэтажным, с облупившейся лепниной и заросшим палисадником. Нас встретил мужчина лет сорока, с влажными ладонями и бегающими глазами. Представился господином Ривзом, племянником покойного.

— Он был коллекционером, — пояснил Ривз, ведя нас по тёмному коридору, заставленному шкафами с пыльными фарфоровыми статуэтками. — Монеты, марки, старые карты... Говорят, у него было что-то ценное, спрятанное в доме. Но где именно никто не знает. А дух его бродит здесь по ночам. Я сам слышал: шаги на втором этаже, и бормотание, и звон... будто монеты пересчитывают.

— Почему не вызвали агентство? — спросила я.

— Вызывал. Они сказали, что дух «неконтактен». Отказался говорить. А вы... частный специалист? Может, у вас получится?

Я переглянулась с Тристаном. Он стоял в тени, надвинув капюшон до бровей, и молчал. Только золотистые глаза тускло мерцали из-под ткани.

— Получится, — сказала я уверенно. — Ведите к телу.

Покойный коллекционер лежал в гостиной на втором этаже. Его не стали забирать в морг — видимо, ждали, пока дух угомонится. Тело было прикрыто простынёй, на лицо опущена тонкая вуаль — старая традиция, чтобы дух не увидел своего лица и не разгневался. Глупость, конечно, но клиенты любят ритуалы.

Я подошла ближе и осторожно коснулась холодной руки.

Чувство Смерти услужливо показало мне бледное сияние — покойный умер не больше трёх дней назад. А затем я применила Последнее Слово.

В голове вспыхнула чужая мысль — яркая, отчаянная, как крик: «Ключ в глобусе. В старом глобусе. Там, где Индия. Пусть попробуют найти, жадные дураки...»

Я отдёрнула руку. Мысль была такой сильной, что зазвенело в ушах.