— Я знаю.

— Ты назвал меня её именем.

— Прости меня. — Он отвёл взгляд. — Этого больше не повторится.

Я отпила кофе. Горький, чёрный — такой, как я люблю. Пенка всё-таки поднялась.

— Я ревную, — сказала я. — К прошлому. К тому, что у тебя была целая жизнь до меня. И в ней любил кого-то так сильно, что обратился в камень. Что я... — я запнулась. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь стать для тебя тем же.

Тристан поставил чашку на стол. Подошёл ближе — не вплотную, но так, что я чувствовала прохладу его кожи.

— Ты уже стала куда большим, — сказал он. — Когда поцеловала статую, не зная, оживу ли я. Выхаживала меня после битвы. Рисковала жизнью, стоя перед Варреном и читая заклинание. Ты стала для меня всем задолго до того, как я осмелился это признать.

Я молчала. Кофе стыл в чашке.

— Я не могу вырезать Элен из своей памяти, — продолжал он. — Триста лет — это слишком долго. Но я больше не люблю её. Я люблю тебя.

Он сказал это просто, буднично, как говорят о погоде или о том, что кофе готов. Сказал — и замолчал, давая мне время осознать.

Я отставила чашку и посмотрела ему в глаза. Золотистые, усталые, полные тревоги. Он ждал моего ответа, как приговора.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я. — Сломанного, заботливого дурака, который учится варить кофе и боится касаться стен. Я, наверное, давно люблю.

Что-то дрогнуло в воздухе между нами. Золотистая нить, связавшая нас в первый день, натянулась и зазвенела, как струна.

— Илона, — произнёс он.

Моё имя. Не Элен.

Я шагнула к нему и положила ладонь на его щёку. Каменный узор едва проступал под пальцами — теперь он казался не чужим, а родным.

— Давай разорвём обет, — сказала я. — Не для того, чтобы расстаться. Для того, чтобы быть вместе. По собственной воле.

Он накрыл мою ладонь своей.

— Ты знаешь, что для этого нужно? Вызвать дух Элен. Попрощаться с ней.

— Я некромант. Вызывать и прощаться — моя работа.

Он улыбнулся.

— Тогда начнём готовиться.

И обнял меня.

Глава 16. Три разбитых сердца

Дневник Алекса я нашла случайно.Через три дня после того утра на кухне я разбирала старые сундуки в библиотеке. Поместье продолжало открывать свои тайны неохотно, как старый скряга, выдающий монеты по одной. Тристан помогал мне сортировать свитки. Мы работали молча, но это молчание было спокойным. Я ловила себя на том, что смотрю на него чаще, чем на пыльные фолианты, и он, кажется, тоже.

— Смотри, — сказала я, вытаскивая из-под груды карт тонкий томик в выцветшем переплёте. — Ещё один дневник.Тристан подошёл, заглянул через плечо.

— Это почерк Алекса.Я открыла первую страницу. Дата — за месяц до того дня в саду. Строчки прыгали, буквы были мелкими и неровными, но читать можно.

— «Сегодня Элен спросила, буду ли я шафером на свадьбе. Я согласился, хотя сердце разрывается. Она счастлива с Тристаном, и я рад за неё. Я рад за них обоих. Я должен забыть её. Должен...»

Я подняла глаза на Тристана. Он стоял неподвижно, глядя на страницы.

— Он любил её, — тихо сказал он. — Я знал это. Он никогда не говорил, но я знал.

— Но он хотел забыть. Он не собирался...— Знаю. Читай дальше.Следующие страницы были спокойными — описания сада, заметки о погоде, упоминания общих друзей. А потом, за несколько дней до свадьбы, строчки изменились. Почерк стал дёрганым, буквы наползали друг на друга.

— «Я не знаю, что со мной. Голова словно в тумане. Я делаю вещи, которых не хочу. Мне очень страшно».

— Дальше пусто, — сказала я, перелистывая. — Последняя запись за день до... того самого дня. Он не успел дописать.Я закрыла дневник. В библиотеке стало тихо. Пылинки кружились в луче света, падающем из высокого окна. Тристан молчал.

— Я могу вызвать его дух, — сказала я. — Если он не упокоился. Если ему есть что сказать.

— Ты хочешь этого?

— Я хочу, чтобы между нами не осталось теней. Ни одной. Прежде чем мы пойдём в сад и вызовем Элен, я хочу знать, что всё понято правильно.Он кивнул.

— Тогда делай.

---Ритуал я провела в той же библиотеке. Свечи встали по кругу, магический контур лёг на каменный пол тонкой серебристой линией. Тристан стоял за кругом — он не боялся некромантии, но я не хотела рисковать. Духи иногда путаются, цепляются за живых. Лучше перестраховаться.Я произнесла призыв. Пламя свечей дрогнуло и окрасилось зеленью — верный признак, что дух близко. Воздух в круге сгустился, потемнел, и из этой темноты проступила фигура. Молодой мужчина, почти прозрачный, сотканный из тумана и воспоминаний. Его лицо было тем самым, что я видела в каменной памяти Тристана в подземном ходе, — доброе, с мягкой линией подбородка и грустными глазами.

— Алекс, — тихо позвал Тристан.Дух вздрогнул. Его глаза, до этого смотревшие в пустоту, сфокусировались на горгулье.

— Тристан? — голос был шёпотом, едва слышным, как ветер в трубе. — Ты... жив?

— Благодаря ей. — Тристан кивнул на меня.Алекс перевёл взгляд. Я почувствовала, как по коже пробежал холодок.

— Ты похожа на неё, — сказал дух. — На Элен. Внешне. Внутри ты другая.

— Я знаю, — ответила ему спокойно. — Я её потомок и новое воплощение. Но я не она.

— Ты сильнее. — Алекс покачал прозрачной головой. — Элен была как пламя — яркая, горячая, но уязвимая. А ты... как сталь.Я не нашлась с ответом. Тристан шагнул ближе к кругу.

— Алекс. Расскажи, что случилось. Я знаю, что Моррен заколдовал тебя. Но я хочу услышать это от тебя.Дух опустил голову. Его очертания дрогнули, как отражение в потревоженной воде.

— Я любил её. Давно. Ещё до тебя. Но она выбрала тебя, и я... смирился. Правда смирился. Я желал вам счастья. — Он поднял глаза. — Моррен пришёл ко мне за неделю до свадьбы. Сказал, что хочет поговорить о подарке для Элен. И я поверил ему. Я был глупцом.

— Ты не был глупцом, — сказал Тристан. — Моррен был сильным магом.

— Он что-то сделал с моим разумом. Сначала я просто чувствовал себя странно — усталым, рассеянным. А потом... — Алекс замолчал. Его голос задрожал. — Я видел свои руки, но они мне не принадлежали. Слышал свои слова, но не мог их остановить. Целовал Элен — и кричал внутри себя. Кричал так громко, что, мне казалось, она услышит. Но она не услышала.Тристан закрыл глаза. Его лицо оставалось спокойным, но я видела, как напряглись желваки на скулах.

— Когда заклинание спало, — продолжал Алекс, — я побежал к тебе. В сад. Я хотел всё объяснить. Но было поздно. Ты уже обратился в камень, Тристан. А она... стояла на коленях, обнимая твою статую, и плакала. И говорила слова обета. Я опоздал.Он замолчал. Тишина в библиотеке стояла такая, что я слышала, как догорают свечи.

— Я не виню тебя, — сказал Тристан.Алекс поднял голову.

— Я убил тебя. Пусть не своими руками. Но из-за меня ты...— Из-за Моррена. Ты был марионеткой и такой же жертвой. Никто не винит нож за то, что его направили в чужое сердце. — Тристан открыл глаза. — Ты был моим другом. Им и остался. Я прощаю тебя.Дух Алекса дрогнул. По его прозрачным щекам потекли слёзы, мягкий, серебристый.

— Я ждал этого триста лет, — прошептал он. — И боялся уйти, потому что ты не знал правды. Теперь я могу.

— Да, — подтвердила я. — Иди с миром.Алекс посмотрел на меня, потом на Тристана. Его губы тронула слабая улыбка.

— Береги его, — сказал он мне. — Он заслужил счастье.

— Я знаю.Дух растаял. Свечи погасли. Мы остались вдвоём в сером утреннем свете. Тристан долго молчал, глядя туда, где только что стоял его друг.

— Триста лет, — произнёс он наконец. — Триста лет я думал, что он предал меня. А он всё это время ждал, чтобы я узнал правду.

— Теперь он свободен. — Я подошла и взяла его за руку. — И ты тоже.Он сжал мои пальцы. Тепло, уже привычное, разлилось от его ладони.

— Осталась только Элен, — сказал он. — Ты готова?

— Да. Сегодня полнолуние. Лучшего времени не будет.