– Я же тебе говорил, – пожимает плечами Раймонд. Я даже не решаюсь встревать в этот диалоог.

– А что, как по-другому то. Миртл девочка юная, сама за себя не постоит, учитывая, что у тебя опыта больше.

Без разбора тянусь к звонящему телефону, и поднеся его к лицу недовольно поджимаю губы. Кто такая « Кет»? Сначала блокирую экран телефона, тем самым приглушаю звук. Но женская ревность просыпается утром быстрее разума, и я принимаю звонок.

– О, могу чем–то помочь? – тяну нарочно сладким голосом, с легким придыханьем. Мне отвечать не собираются, так что я неразборчиво мычу.

– Слушай, прыгающая, дай трубочку Раймонду, – из динамиков льется очень мягкий и приятный голос. В душе загорается обида.

– Раймонд в душе, а что? Это срочное? У нас.. выходной, – урчу, вытягиваясь во всю длину, издавая слабый стон, как выходит в комнату Раймонд. Мощные бедра обернуты небольшим полотенцем, которое так и норовит сорвать Он не замечает своего телефона в моих руках.

– Да мне плевать, что у вас там! Хоть ебельник, хоть минеторник! Дай мне Раймонда, я что, с тобой тупоголовой должна разговаривать?! – динамики у мужчины хорошие, так что слова пускай и приглушенно, но Раймонд слышит. Сразу же хмурится и не беспокоясь о спавшем полотенце забирает смартфон. Смотрит на экран, еще больше хмурится, так что желваки начинают двигаться на скулах.

– Привет, Кет. Не обращай внимания на этот бред одержимой, – он выходит из комнаты, довольно громко хлопнув дверью. Полотенце обратно не обмотал, и светит своим органом налево и направо.

Конечно, я была не права! Не могла брать его телефон. Но и вот так говорить про меня. Беру одежду и направляюсь в душ. Мокрые волосы собираю в пучок и выхожу. Раймонд не ждет меня в спальне, так что я забираю телефон с тумбочки, проверяя уведомления выхожу из комнаты.

Спускаюсь вниз и заглядываю на кухню. Пусто. Маргарет явно не готовила сегодня, скорее всего, он уже отпустил ее на отпуск из–за своего отъезда.

Я беру сковородку, два яйца и две полоски бекона. Жарю, попутно наливая себе чай. Хочу что–то калорийное и очень неполезное на свой завтрак. Завтрак на Раймонда не хочу говорить, его слова меня сильно задели. Успеваю только поставить тарелку на стол и вернуться за приборами, как голос мужчины разрезает помещение.

– Думаешь, этим можно накормить голодного мужчину? – он осматривает содержимое моей тарелки придирчиво принюхиваясь.

– Думаешь, я это на тебя готовила? – возмущенно забираю посуду, и отрываю себе кусок яйца. Очень соленое и жирное, аж противно. Я либо отвыкла от такого, либо и правда так ужасно.

– Будешь давиться этим или приготовим нормальный завтрак? – кивает на меня, а после достает из холодильника яйца и бекон. Закатываю глаза, но упорно продолжаю сверлить тарелку взглядом

– Вдруг одержимая тебя отравит, – фыркнула, не успев положить второй кусок в рот. Он выхватил вилку, попробовал это и выкинул остаток в корзину.

– Что ты делаешь?! – вскакиваю со своего места и заглядываю в мусор. Еда лежит и так жалобно смотрит.

– Выкидываю то, что ты пересолила, – он так спокойно пожал плечами, а мне стало завидно. Я не умею успокаиваться. Если запал пошел – он не уйдет сам по себе. Но хоть выяснила, что я накосячила с едой.

– Отлично, – сажусь за стол и пью свой чай. Он смотрит на меня пару секунд, и в итоге бросает яйца на пол, задевая попутно стеклянную чашу. Его удара хватает, чтобы и она разлетелась по полу осколками. Я вскрикиваю, отдергиваясь назад.

Он закрывает глаза, переводит дыхание, качает головой. Он зол. Очень зол.

– Я уберу, – шепчу, вставая со своего места и осматриваюсь, в поисках крупных осколков.

– Сядь, – рычит мужчина, когда я беру в руку первый осколок.

– Я уберу, – вторю, а сама сжимаюсь под его взглядом. А еще этот голос, который так и говорит «тебе конец». Он так умеет, и это пугает.

– Знаешь перед кем ты решила показать себя моей женщиной? Перед моей сестрой, – виновато опускаю взгляд, – ладно бы ты ответила, хотя я такое не люблю. Но ты же начала вести себя как непонятно кто, – я согласно с ним киваю, – зачем?

Я пожимаю плечами и теряюсь. Он пересекает кухню, обходя бардак, который сам же устроил. По мере его приближения – я отхожу, упираясь бедрами в стол. Он нависает сверху, ставя руки по обе стороны от меня, как бы не давая сбежать. Взгляд не поднимаю. Боюсь заглянуть в его лицо.

– Прости за грубые слова, – он поднимает меня на стол, раздвигая ноги и вклиниваюсь между них.

Заглядываю ему в лицо. Взгляд потемнел, стреляет искрами. Так и говорит о его желании, которое упирается в меня.

– Признаться надо, ревность была приятна, – рычит, кусая мочку уха. Расслабляюсь почти сразу, ощущая, как он медленно раздевает меня. Сзади – открытое окно, в котором нас очень хорошо видно. Но я без зазрения совести широко развожу ноги, когда он снимает трусики.

Очень быстро становлюсь мокрой, он даже не успевает толком прикоснуться к клитору, как я уже вздрагиваю. Умело сжимает грудь рукой, покатывая сосок между сильных пальцев, чем вызывает мой крик.

– Какая ты отзывчивая, – демонстрируя свои пальцы, стягивает спортивные штаны вниз. Пульсирующий член выпрыгивает, а я всхлипываю. Нижнего белья его носить не учили. Проводит им по складкам, собирая влагу и тыкается в меня. Входит одной головкой и сразу выходит, подключая пальцы. Умоляюще дергаюсь бедрами ему навстречу, но вскрикиваю, когда он сжимает сосок свободной рукой и слегка оттягивает. Боже, что он со мной делает!

– Рай–монд, – скулю, двигая бедрами на одном месте. Он возвращает активные ласки пальцами. Начинает с мягких массирующих движений одним пальцем, после двумя. Мечусь под ним, поднимая бедра навстречу его рукам.

– Еще, – шепчу, и он послушно добавляет третий палец. Успеваю застонать, как вскрикиваю тонким голосом. Мягкие движения сменяются на резкие и грубые, он таранит пальцами меня. Хлюпанье заполняет комнату, мне кажется, что даже перекрывает мои рваные стоны. Судорожно хватаюсь за крепкие плечи, когда оргазм накрывает с головой, вызывая судороги и непонятные крики.

– Да! Еще! Нет! – опадаю на стол спиной, а голову откидываю назад. Она не находит опоры и свисает.

В Австралию прилетаем сразу к утреннему приему.

– Здравствуйте, – киваю врачу, с которым пересекаемся в коридоре.

Он сначала хмурится и отрешенно кивает, но замечая Раймонда отношение меняет. Сразу подходит с улыбкой, спрашивает, как полет. И начинает рассказывать о тете.

–… Операция прошла успешно… – далее я ничего уже не слушаю. Сжимаю руку Раймонда крепче, хватаясь как за спасательный круг.

– Все хорошо, – часто киваю, когда он прижимает к своей груди и устало целует в макушку, и интересуется моим состоянием. Зайти в палату долго не решаюсь, мнусь у двери.

В итоге захожу и вижу тетю, которая уже отошла от операции и вполне свободно общается с братом.

Оба переводят на меня удивленный взгляд, а на кресле сидит Вальтер, который удивленно разводит руками.

– Мы ожидали вас вечером или завтра, – Вальтер пожимает руку Раймонда, легко приобнимает меня.

Лиам тоже пожимает руку Раймонду, обнимает меня очень крепко.

– Я скучал. А у нас хорошие новости, – он искренне улыбается, присаживаясь в кресло. Обнимаю тетю и сажусь в кресле рядом с койкой.

– Какие? – он загадочно трет руки, и вдыхает воздух, переводя взгляд на Вальтера.

– Во–первых, операция прошла более чем успешно. Осталась реабилитация и больше никаких воспоминаний об этом периоде.

– Это и правда хорошие новости, – кивает Рай, ставя букет роз в вазу, которую ставит на столике возле постели. Тетя обожает розы, особенно розовые, так что букет как никак кстати.

– А что еще за новости? – беру тетю за руку и киваю ей.

– Я остаюсь в Австралии. Вальтер хочет взять меня в партнеры по бизнесу, так что я смогу вернуть Раймонду весь долг, – он ошарашивает меня новостью, и я перевожу взгляд на Раймонда. Тот сам удивленно смотрит, неужели не знал?