– Ты же слышал его. У нас времени до ночи. Какая нафиг вылазка? Хочешь свалить заранее? Вот уж нет. – отвечает Сергей, подходя к краю башни.

Похоже, у меня бунт в отряде. Верёвочную лестницу Сергей уже спустил, и очень бодро перелезает через парапет.

– Куда это ты собрался? – стараясь придать голосу как можно больше саркастических ноток, спрашиваю я.

– Подальше отсюда. – буркает Сергей, спускаясь с башни.

– И ты думаешь, тебя просто выпустят? – спрашиваю я, перелезая через парапет вслед за Сергеем.

– А почему нет? У меня нет ничего, что им надо. Я просто воспользуюсь предложением сдать замок. Тебя-то как бы и нет. Значит я могу решить всё сам. Пойду к Дену, и скажу, что мы решили принять его предложение. И пусть потом юристы разбираются. – говорит Сергей неуверенным дрожащим голосом.

– Во-первых, зови его Дик. Он это имя полностью заслуживает. – говорю я.

Сергей, не тратя время на споры, начинает шагать в сторону лагеря осаждающих.

– Во-вторых, Дик тебя может и отпустил бы. Но у него там рассвирепевший герцог, которому очень нужна моя кровь. И ты вполне подойдёшь для временной замены. Он даже спрашивать Дика не будет, просто ткнёт в тебя мечом и всё. – продолжаю я отговаривать Сергея.

– Тогда я попытаю счастье в лесу. Это лучше, чем ждать, когда ты по-тихому сбежишь, пользуясь невидимостью и прикрываясь мной. – с надеждой обречённого отвечает Сергей и бросается бежать по направлению к лесу.

Я стою перед башней и беспомощно наблюдаю, как за бегущим к границе леса Сергеем скачут всадники герцога Норленда. Скачут рысью, заботясь о своих дорогих конях, и не сомневаясь в том, что догонят. Они правы, у него нет ни единого шанса добраться до леса. Даже мне, никогда не сидевшему на лошади, сейчас это понятно. Местным всё было понятно ещё в тот момент, когда Сергей спустился по верёвочной лестнице.

И снова я чувствую вину за происходящее, но не могу ничего изменить. Я даже от башни отойти не могу, потому что проклятую верёвочную лестницу видно от самых шатров бастарда Норленда. Частично это вина самого Сергея. Место для крепления лестницы выбирал он.

По сути, у меня и вариантов-то никаких нет, кроме того, чтобы забраться на башню и втянуть лестницу наверх. Вот если бы Сергей не запаниковал и остался бы на башне. Ох если бы. Тогда всем осаждающим можно было бы только посочувствовать. Я мог бы, пользуясь магией невидимости, творить в их лагере всё, что заблагорассудится, и потом спокойно возвращаться в башню.

Но к сожалению, поднять лестницу наверх, и тем самым обезопасить башню от захвата, кроме меня некому. И поэтому, я просто наблюдаю за тем, как Сергея волокут к шатрам, привязав верёвкой к лошади.

Надо отдать им должное, делают они это медленно и аккуратно. Наверное сказывается тот факт, что Сергей для них барон, то есть один из благородных. Один из них. Так что всадники не гонят лошадей во весь опор, собирая тушкой привязанного все камни и кочки на поле.

И как не стыдно признаваться, но для меня это очень плохо. Если бы они обращались с ним без сантиментов, то шансов на сотрудничество между ними не было бы никаких. А так, Сергей вполне может рассказать им о моем положении всё.

Единственная надежда на то, что этого не произойдёт это лжегерцог Норленд. Этот, разодетый как клоун, садист запросто может повернуть ситуацию в мою пользу. Всего пара ударов в зубы, и Сергей будет молчать до самой смерти.

С другой стороны, я так надеюсь на этого бастарда, а ведь он может просто заколоть Сергея. Ровно так, как я его и пугал. Один укол мечом в живот, и хороший в целом мужик отправится на тот свет. И никакие уважаемые партнёры в лице командира Дика ничего изменить не смогут.

Я поднимаюсь на башню, втягиваю наверх верёвочную лестницу, и подойдя к парапету с замиранием сердца наблюдаю за тем, как Сергея толкают к стоящим рядом герцогу и командиру ЧВК. Рука герцога лежит на эфесе меча, и шансы на выживание у Сергея призрачны как никогда.

Я еле сдерживаюсь от того, чтобы закрыть глаза, когда вижу, как герцог начинает вытаскивать меч из ножен. И хорошо, что я этого не делаю, потому что сегодня Сергею везёт. Командир Дик хватает за руку герцога и с явным усилием заставляет того убрать меч обратно в ножны.

Я ставлю про себя галочку, что теперь я должен Дику. Если когда-нибудь он попадёт в подобную ситуацию, и его жизнь, как жизнь Сергея сейчас, будет висеть на волоске, я обязательно помогу Дику. И наверное, после этого мне стоит называть его Дэном. Но про это я ещё подумаю.

И снова, многое я бы отдал, чтобы слышать о чём они там говорят. Но нет, я просто смотрю на это, как на сцену из немого кино, и жду когда участники разговора начнут действовать. Они о чём-то трепятся минут двадцать, и я уже начинаю думать, что ничего интересного не увижу, как вдруг лжегерцог делает шаг вперёд и с оттяжкой бьёт в нос Сергею.

В общем-то после этого можно спускаться в башню и ужинать. Сегодня ничего интересного от Сергея они не услышат. Если конечно он уже не разболтал всё, что мог, за первые двадцать минут.

И снова должен похвалить себя за терпение, потому что вслед за бастардом герцога Норленда умом и сообразительностью решает отличиться Дик. Да, именно Дик, потому что приличные люди с именем Дэн не приказывают привязывать пленных к вкопанным в землю столбам. И уж конечно, приличные люди не приказывают сорвать с пленных одежду.

А между тем, солнце печёт невыносимо. До заката Сергей успеет не только получить тепловой удар, но и обгорит от солнечных лучей как пьяный турист в египетской пустыне. Если это не пытки, то я не знаю как ещё это назвать.

Самое паршивое тут то, что если Сергея не вытащить из заботливых лап местной элиты, то и до настоящих пыток недолго. Кроме меня вытаскивать Сергея из плена некому. И чем дольше я буду тянуть, тем тяжелее это будет сделать.

Дело не в том, что они подготовятся и начнут его лучше охранять. Нет. Просто через пару дней с таким обращением он не сможет ходить. А мужчина он солидный, такого я может быть и волоком до башни не дотащу.

Значит сделать это придётся сегодня ночью. Раньше не получится, потому что в отличии от меня, магии невидимости у Сергея нет. А значит шансы есть только в тёмное время суток.

Все мои размышления резко теряют актуальность, как только я кидаю беглый взгляд на противоположную от шатров сторону. К моей башне шагают десятка три мужиков с копьями, щитами, и что очень плохо, с деревянной приставной лестницей.

То что благородные доны, и их кураторы из страны первого мира не желают рисковать собственными шкурами, вовсе не значит, что они не рискнут шкурами кого-нибудь попроще. В компьютерных стратегиях я и сам так поступал. Копейщиком больше, копейщиком меньше. Кто их считает?

И вот она реальная жизнь, в которой командиры рассуждают точно так же, как в компьютерной игре. Удивляет только то, что сами копейщики шагают к своей смерти словно зомби. И что прикажете с ними делать?

– Эй, с лестницей! Ещё один шаг, и ваши мёртвые тела будут жрать собаки до конца осады! И это в том случае, если мне будет лень превращать вас в свиней. А то и на столы к благородным господам успеете попасть в качестве жаркого! – стараюсь я напугать их, вспомнив страшилки, которые пересказывали друг другу мои крестьяне.

Отвечать мне не спешат, но и шагать стали менее уверенно, и как будто для соблюдения приличий. Хорошо, но этого недостаточно. Такими неуверенными шагами они всё равно дойдут до башни, поставят лестницу и полезут наверх. Выбора нет – нужно стрелять, причём прямо сейчас.

И стрелять по земле, как в случае с предыдущими неудачными попытками штурма, это не вариант. Лошадей у копейщиков нет, пугать звуком выстрела некого. Ну точнее говоря, сами копейщики конечно испугаются, и может быть даже попадают на землю, вот только задержит их это от силы на пару минут. Нет, сейчас нужно стрелять по людям.