– Правда? – спрашивает она, вообще не расстроенная тем, что продажа информации о порталах может пойти коту под хвост.

– Правда. Запорете сделку, выйдешь замуж за нищего графа. – пытаюсь я напугать Аделию, окончательно портя всё дело.

– Замуж? – переспрашивает Аделия, начиная сиять как медный таз.

– Да, блин. Аделия, прошу тебя. Соберись. Никуда Владислав не денется. А вот плату за информацию о порталах можно упустить. – чуть ли ни падая на колени, умоляю я.

Я тут жизнь свою на кон ставить собираюсь. Меня может убьют, из-за попытки дорогу к порталам удержать. А она, блин, уже в свадебном платье себя представила, и ни о чём больше думать не хочет.

В очередной раз вспоминая добрым незлобивым словом Владислава, его рыцарские поступки и вообще всех влюблённых на свете, я чуть ли не пинками заставляю Мита, который очень не вовремя оказывается рядом, отдать его лошадь и телегу Аделии.

Повезло ей, что тут есть кому думать о том, как она доберётся до базы. Сама то она готова теперь босиком по щебёнке полмира пройти к своему ненаглядному.

Ох и бесит меня это. Надеюсь, что это не потому, что я Владиславу завидую.

– Аделия. Ещё одна очень важная вещь. Владислав тоже должен что-то получить. Это идёт из твоей доли. Там сами договоритесь. Я всё для него написал, он разберётся. Ты главное построже с ним себя веди. До тех пор, пока деньги не получите. – напутствую я Аделию на прощание.

Она даже не отвечает мне. Просто кивает головой и стегает лошадь. Ну хоть конной повозкой управлять не разучилась. Я, кстати говоря, только сейчас понимаю, что она могла и не уметь управлять повозкой.

И ещё до меня только сейчас доходит, что лошадь запряжённая в телегу, это та самая лошадь, с которой упал барон Терс. Ну что ж, одной причиной больше, чтобы начать войну.

Я всегда знал, что за своё благополучие мне придётся биться. Но вот то, что биться придётся насмерть и в прямом смысле этого слова, я понимаю только сейчас.

Дождавшись, когда повозка Аделии исчезнет за поворотом дороги, я отправляюсь на поиски Мита. Этот прохиндей словно испарился после того, как я отнял у него повозку для Аделии. Возможно причиной этому служит моё плохое настроение, но оставлять безнаказанным факт присвоения, добытого мною в бою, коня, я не намерен.

Мита конечно несколько оправдывает тот факт, что конь барона Терса оставался всё это время без присмотра. И так как никаких распоряжений, по поводу бесконтрольно бродячего животного, от меня Мит не получал, то он просто обязан был проявить инициативу. Он её и проявил, попытавшись присвоить коня себе.

При этом следует учесть, что при первом же требовании от меня, он безропотно отдал не только коня, но и повозку. В общем всё настолько неоднозначно, что если бы он не пропал из моего поля зрения после всего случившегося, то я бы не стал обострять.

Но он решил, что лучше ему не попадаться мне на глаза, и тем самым частично признал свою неправоту. Я конечно понимаю, что сейчас я веду себя как одичавшая собака, то есть кидаюсь на того, кто побежал. Сплошные охотничьи инстинкты вместо обдуманных поступков. Но остановиться я не могу, да и, честно говоря, не хочу.

– Подойди, Мит. Поговорим о лошадях. – окликаю я почти сумевшего скрыться от меня за утлыми шалашами Мита.

– Господин, я в лошадях не разбираюсь. Не моего это ума дело. Вот волы это другое дело. Я с детства на воловьей упряжке. И в плуг тоже волов запрягают. – начинает отнекиваться мой крестьянский староста.

– Да ну. А вот для Аделии почему-то повозки запряжённой волами не нашлось. – продолжаю я морально давить на Мита.

– Так она же магиня. Госпожа магиня. Ей положено на повозке запряжённой лошадьми. Ну правда я только одну лошадь смог найти. Точнее коня. Хотел для вас, господин, его сберечь. Но вы ж сами приказали отдать госпоже магине. – проявляя чудеса изворотливости, и при этом прикидываясь недалёким, отвечает Мит.

На меня, как на человека не привычного, такая изворотливость действует очень хорошо, и я сразу же теряю весь запал. Какой смысл отчитывать того, кто и так уже всё отдал и всё понял, только боится наказания и потому юлит?

– Ладно, считай, что выкрутился. Но в следующий раз, про найденных лошадей сразу же сообщай мне. – говорю я.

– Да, господин. Сразу же скажу. – заверяет Мит, не верящий, что так легко отделался.

Конфликты это вообще не моё. Нет, по сравнению с Владиславом, я просто рождён для бесконечной делёжки всего подряд и бесконечной борьбы за статус. Но то Владислав, которого пятилетний ребёнок прогнёт.

Я конечно могу свои интересы отстаивать, но я не получаю удовольствие от процесса. Я после таких разговоров, как произошедший сейчас с Митом, потом обычно уснуть не могу. И чувство голода на меня такое находит, что тройную обычную порцию съесть могу.

Вот и сейчас, так хочется есть, что мысли про оставленные на вечер остатки тушёного в овощах кролика выкинуть из головы не получается. Помучавшись минут десять, я решаю, что ждать ужина никакого смысла нет. Тем более, что я уже знаю, что до тех пор пока не поем, ничего дельного не сделаю.

Прихватив котелок с остатками завтрака, я иду к своим вещам за ложкой. И почему-то, я очень хорошо представляю, как эта ложка выглядит. Никогда я об этом не задумывался, а тут почему-то из головы не идёт. И моя интуиция подсказывает, что это не просто так. Хотя в самой ложке ничего необычного нет.

Найдя эту проклятую ложку, я внимательно смотрю на неё в поисках подвоха, и ничего не нахожу. Уже успокоившись, и отметив на будущее пропить курс успокоительного, чтобы из-за банальностей с ума не сходить, я подношу ложку к котелку, и она исчезает у меня прямо из руки. Была, и нету, как будто испарилась.

Логично предположить, что исчезновение ложки, как-то связано с точно таким же исчезновением магических кристаллов. И во всех этих случаях, я очень чётко представлял предмет, который исчезал из руки. И это определённо какая-то магия. Следовательно, это вполне может сработать и наоборот. Если представить что-то исчезнувшее, оно должно бы снова появиться в руке.

Я пытаюсь представить проклятую ложку не меньше получаса. И ничего, никакого возвращения ложки не случается. Только аппетит себе испортил. И не удивительно, ведь вместо магического хранилища, про которое я уже успел много чего нафантазировать, у меня сверхспособность по уничтожению нужных предметов.

И конечно же я начинаю применять свою сверхспособность направо и налево. Отправив в небытие все ложки, вилки, единственный половник и даже кофейные чашки, оказавшиеся в моих вещах неизвестно зачем, я перехожу на инструменты. Здравый смысл подсказывает мне, что есть отвёрткой всё равно не выйдет и давно пора остановиться, сесть и как следует подумать, но я продолжаю.

Чувствуя уже какую-то ненормальную тяжесть во всем теле, я специально представляю котелок с остатками завтрака. Ну надо же проверить, насколько крупные предметы я могу отправлять в никуда. И похоже, мне удаётся найти тот самый предел веса или размера. Топор ещё подходит, а вот котелок уже нет.

Голодный и взбешённый, я поднимаю глаза к небу, собираясь громко жаловаться на несправедливость, и краем взгляда зацепляю одинокую фигуру бредущую в мою сторону. Первая мысль, что меня посещает, это то, что барон Терс заблудился и возвращается. Но приглядевшись, я понимаю, что с трудом переставляющий ноги человек одет в камуфляж.

Ещё через десять минут, я уже различаю детали, и могу однозначно сказать, что никакую угрозу бредущий не представляет. Он не просто измождён, а как будто ободран. Камуфляж свисает с него ленточками, а в руках у него палка, на которую он опирается при ходьбе. Причём за палку он держится двумя руками.

Достав из своих вещей ружье, я терпеливо жду, что будет дальше. Человек продолжает упорно идти ко мне, и когда между нами остаётся не больше пятидесяти метров, я узнаю бредущего. Это тот самый мужик, с которым я делил палатку на базе. Тот самый который объяснял мне про подъёмные, про то, как нам с Владиславом повезло, и про то, что многие неделями ждали такой шанс.