Несмотря на то, что я всю жизнь смотрел, как это делают в кино, и даже сам делал это в компьютерных играх, стрелять в живого человека оказывается не так уж и просто. Даже с учётом того, что от этого зависит моя жизнь, я не могу себя заставить сделать это правильно. Всё, на что меня хватает, это выстрелить не целясь по плотному строю.

К счастью, этого оказывается достаточно. Я попадаю в ляшку одного из копейщиков, и он начинает неистово вопить. Боевой дух, впрочем как и представления о боевом братстве, оказываются далёкими от идеала, и вчерашние крестьяне бегут, побросав копья и щиты.

Вопящий подранок не собирается сдаваться и крепко держится за копьё. Наверное сейчас он фантазирует, что продаст свою жизнь подороже. А то и вовсе не теряет надежды победить меня и стать героем. Человеческий оптимизм в подобных ситуациях штука странная.

И уж кому как не мне, решившему сражаться в одиночку против целой армии, это знать. Ну да, у меня шансов на хороший исход побольше. Особенно теперь, после того, как я научился использовать ещё один из магических кристаллов, и могу становиться невидимым.

Кстати об этом, я похоже всё ещё в состоянии невидимки. Ну или бывший крестьянин с простреленной ляшкой уже ничего не видит вокруг себя из-за потери крови. В любом случае, я решаю воспользоваться невидимостью, чтобы подобраться поближе к неудачливому любителю боевых действий в средневековом стиле.

– Руки с копья убери! – гаркаю я, подобравшись к лежащему на земле копейщику.

Конечно он и не думает бросать копьё. Вместо этого он разворачивается в мою сторону и тыкает копьём в пустоту. Понять его можно, с пленными здесь не церемонятся. Особенно если они не из благородных господ.

– Убери руки с копья, или в свинью превращу. – уверенным и спокойным голосом повторяю я, добавив на этот раз угрозу, в которую он должен поверить.

Это срабатывает, он верит. Как не поверить голосу из пустоты. Особенно с учётом того, что обладатель этого голоса уже ранил его в ногу и разогнал своей магией целый отряд нападающих. К моему сожалению, вера копейщика в моё могущество не конвертируется в капитуляцию. Он только крепче вцепляется в копьё.

– Нет!! – вопит он после нескольких неудачных выпадов копьём по воздуху.

– Что нет?! Не превращать в свинью?! Или нет, не сдамся?! – спрашиваю я, делая шаг в сторону и уворачиваясь от очередного удара.

Происходи дело на мягкой земле, и этот страдалец уже заколол бы меня, ориентируясь по следам от ног. Но мы находимся уже на укреплённой магией золе, и никаких следов он не видит.

– Пощадите! Пощадите, господин! Я простой крестьянин! Герцог Норленд заставил меня! У меня семья, я не мог отказаться, их бы убили! – наконец-то то переходит на нужный мне настрой копейщик.

– Брось копьё. Поклянись, служить мне до самой смерти. И я оставлю тебя в живых. – отвечаю я.

Да, я решил завербовать его в мою армию. Мне очень нужны солдаты. Пусть даже и раненый копейщик. Толку от него будет не очень много. Да и вообще не факт, что он не умрёт от ранения. Но посадить его в башне рядом с верёвочной лестницей вполне можно. Поднимать и спускать лестницу он сможет. Наверное.

Скажете, что я не могу ему верить? Вы правы. Верить ему нельзя. Только других вариантов у меня нет. Так что я понадеюсь на то, что страх заставит его служить мне. Хотя бы до тех пор, пока я не освобожу Сергея.

– Клянусь служить вам до самой смерти, господин. – помедлив пару минут, соглашается копейщик и отбрасывает копьё в сторону.

– Как же ты собрался служить мне без копья? – решаю я немного подразнить своего нового бойца.

– Господин, но вы ведь сказали, бросить. – оправдывается он.

– Ладно уж. Сиди. Посмотрим на твою ногу. Предупреждаю сразу, лечить не умею. Могу перевязать. Потом Аделия вылечит. Если доживёшь. – говорю я, отрывая штанину у копейщика.

Строго говоря, ему повезло, и если уж получать ранение, то только так. Пуля прошла навылет и не задела кость. И если судить по количеству крови, которой кстати сказать, натекла целая лужа, то можно предположить, что крупные сосуды не задеты.

Во всём этом везении странного сорта есть одно большое «но». Мы находимся в сотне километров от нормального госпиталя. Даже если бы я мог отправить его в мой родной мир, то всё равно он мог бы умереть. В основном потому, что Найроби не славится первоклассной медициной.

– Я перевяжу рану. Но сначала придётся потерпеть. Внутрь могли попасть кусочки ткани. Их нужно попытаться извлечь. Будет больно, но так шансов на выживание больше. Ты понял меня? – спрашиваю я копейщика.

Он молча кивает. И тут, как обычно в последний момент, до меня доходит, что заниматься всеми около медицинскими манипуляциями лучше после того, как мы оба окажемся в башне.

– Но сначала, нам обоим нужно убраться отсюда. Видишь верёвочную лестницу? Тебе нужно забраться по ней наверх. Сможешь? – спрашиваю я, надеясь, что он хотя бы попытается.

Копейщик не подводит. Он поднимается и, кряхтя, хромает к башне. Тут меня снова накрывает озарение. Я могу подстраховать его, находясь наверху и подтаскивая его за верёвку, которой его следует обвязать. Вряд ли я смогу удержать весь его вес, если он потеряет сознание, но вот помочь вполне реально.

– Подожди. Я полезу первый. Потом скину тебе конец верёвки. Привяжешь её вокруг себя. Я буду тянуть сверху. – объясняю я и быстро карабкаюсь по верёвочной лестнице наверх.

К моему собственному удивлению, всё проходит точно так, как и предполагалось. Он лезет, я тяну изо всех сил. Шесть метров совместных усилий, и он на верхнем ярусе башни сидит рядом со мной. Осталось сделать так, чтобы он не истёк кровью.

Надавив на рану, я быстро убеждаюсь, что человеческая нога не тюбик с кровью, и лишнее из неё просто так не выдавишь. Может быть, я проявил бы чуть большую настойчивость, если бы не вопли несчастного пациента. Думаю их слышно у самых шатров осаждающих, и никто из них не поверит, что я сейчас пытаюсь просто помочь раненому.

Скорее уж они поверят, что я пытаю пленного, чтобы узнать их страшные секреты. И неважно, что обычный рядовой копейщик в принципе не может знать ничего важного, и уж тем более секретного. Да и вообще, какие могут быть секреты у болванов, которые устроили свои разборки прямо на виду у противника?

Солнце клонится к закату, так что сейчас самое время выяснить, чем они могут меня удивить. Я быстро перевязываю ногу копейщика его же собственной рубашкой, которую я предварительно разорвал на широкие ленты. Получается не очень, и если внутри всё же задеты крупные сосуды, то до моего возвращения он не доживёт.

– Я спущусь вниз. Когда я буду на земле, я хлопну в ладоши. Когда услышишь хлопок, поднимай наверх лестницу. После этого жди моего возвращения. Скорее всего, я вернусь не один, и ты увидишь, что пора спускать лестницу. Но на всякий случай, слушай внимательно. Возможно, я вернусь один, и подам тебе знак, что нужно спускать лестницу. Я хлопну в ладоши. И ты спустишь лестницу. Ты всё понял? Повтори. – как можно понятнее, объясняю я своему новому бойцу, в чём будет состоять его роль.

– Вы хлопнете, я подниму лестницу. Услышу ещё один хлопок, и сразу опущу лестницу. Я всё понял, господин. Я не подведу. – отвечает бледный от потери крови копейщик.

– Как тебя зовут-то? – решаю я узнать имя человека, от которого зависит успех вылазки и дальнейшей обороны моего замка.

– Бонифаций. Меня зовут Бонифаций, господин. – удивляет меня длиной своего имени бледный копейщик.

– Я буду звать тебя Бон. Ты не против? – решаю я сократить его имя.

– Да, господин. Я понял, господин. – безропотно соглашается он.

Не сочтя нужным называть своё имя, я спускаюсь по лестнице вниз и хлопаю в ладоши. Услышав хлопок, Бон затаскивает лестницу наверх. Можно было бы поздравить самого себя, но это только половина роли отведённой моему новому солдату. И если он не справится со второй половиной, то мы с Сергеем останемся под стенами башни.