Но на самом деле это не так уж и важно для меня сейчас. Даже имей я железные доказательства, то всё равно не стал бы устраивать споры с Митом. У меня просто нет на это времени, потому что магический источник в моей груди ждать не станет.

– Четыре серебряные монеты за одну золотую. – напоминаю я обменный курс.

Мит молча кивает и протягивает мне свёрток.

– Точно взвесить не получится, так что придётся вам довериться моему глазомеру. – объясняю я Миту, как будет происходить обмен.

По его глазам я вижу, что он еле сдерживается, чтобы не начать спорить. И опять же, будь у меня чуть больше времени, я бы спровоцировал его на спор, чтобы по итогу отдать меньше. Но сейчас я просто отсыпаю больше серебряных монет чем должен. Против такой моей небрежности Мит естественно не протестует.

Я в целом тоже доволен тем, как всё получилось. Сейчас золото для меня это фактически моя жизнь, так что я готов был отдать за него не только чуть больше серебра, но и вообще все свои вещи, кроме котелка и минимума инструментов.

Развернув полученный от Мита свёрток с золотыми самородками, и оценив их чистоту, или в данном случае вернее будет сказать, то насколько они заляпаны грязью, я решаю их предварительно отмыть. Для этого я использую остатки привезённой с самой базы питьевой воды.

Можно сказать, что это расточительство и очередное проявление моей безолаберности. Но если у меня не получится сделать золотую оправу к одному из магических кристаллов, то я умру и вода мне не понадобится.

Отмыв всё насколько это возможно, я высыпаю самородки в котелок и подвешиваю его над костром. В сериалах золото в котелке плавилось почти мгновенно, но у меня ничего не происходит. Самородки даже форму не меняют. Предположив, что дело тут в монтаже, я жгу костёр под котелком больше часа. И никакого результата.

При этом все, и Мит, и Аделия, и барон Терс, смотрят на меня, как на законченного идиота. Судя по выражению их лиц, я делаю настолько несусветную дурость, что они даже говорить об этом стесняются.

– Да что не так? – восклицаю я, не выдерживая их взглядов.

– Виконт, а что вы собственно делаете? – аккуратно спрашивает Аделия, сохраняя на всякий случай приличное расстояние от меня, как будто я опасный сумасшедший.

Ну то, что я и правда делаю сейчас что угодно, только не расплавляю золото, я уже понял. Но вот как объяснить своё поведение окончательно не опозорившись, я ещё не придумал.

– Удаляю оксидную плёнку с самородков методом прокаливания. – отвечаю я, намеренно стараясь выразиться как можно более наукообразно.

Никому из присутствующих от моего ответа происходящее понятнее не становится, но вот мне самому, как ни странно, это помогает. Раз расплавить золото не получается, то я могу попытаться соединить самородки методом ковки.

Мне повезло, инструктор Петров оказался очень предусмотрительным человеком и положил в мои сумки целых три штуки пассатижей и пару молотков. Это конечно не печь для плавки, и даже не тигель, но шансы на хороший исход у меня ещё есть.

Не снимая с костра котелок, я достаю пассатижами пару самородков покрупнее, выкладывая их на солидного размера камень, прикаченный мною поближе к костру. Затем, я беру пассатижами один из самородков, кладу его поверх другого и начинаю бить по ним молотком.

Я конечно уже успел проявить чудеса тупости, но на то чтобы понять, что опять ничего не получается, у меня уходит каких-то пара минут. Не показывая своего разочарования, продолжающим с интересом наблюдать за моими действиями, Миту, Аделии и барону Терсу, я кладу самородки обратно в котелок.

Подкинув в костёр пару поленьев, я молча стою и пытаюсь понять, что я делаю неправильно. Самая вероятная причина неудачи это то, что самородки успели остыть пока я возился. Эта причина мне нравиться, и я решаю попробовать ещё раз.

На этот раз, я заранее кладу молоток на камень, служащий в качестве наковальни, и решаю использовать пару пассатижей одновременно. Одними я беру один самородок в котелке, вторыми другой. Стараясь двигаться как можно быстрее, я переношу самородки на камень, и придерживая верхний самородок, начинаю изо всех сил бить по нему молотком.

Мне удаётся расплющить оба самородка в достаточно тонкие неровные пластины, но они и не думают слипаться. Смотря на получившиеся пластинки, я понимаю что гораздо проще будет расплющить все самородки, а уже потом пытаться сковать их в одно целое.

Ещё примерно полчаса уходит у меня на то, чтобы расплющить все самородки, доставая их по одному. Делать это оказывается гораздо проще, чем делать тоже самое с двумя самородками одновременно.

Вдохновленный частичным успехом, я пытаюсь соединить две нагретые пластинки, достав их из котелка, положив одну на другую и нанося по ним удары молотком. И конечно у меня ничего не получается. Тут до меня доходит, что я только ухудшил ситуацию, ведь тонкие пластинки остывают ещё быстрее, чем самородок.

Но так как я такой же, как и все балбесы, я всегда сначала ищу не там где потерял, а там где удобно искать. И в данном случае, я решаю, что нужно что-то сделать с оксидной плёнкой, которая должна образовываться на золоте. Наверное подсознательно я пытаюсь цепляться за то самое оправдание, которое озвучил ранее.

Ну а что, звучит хорошо, почему бы не побороться с оксидной плёнкой. Так я хоть совсем идиотом себя не чувствую.

Вспомнив свой опыт пайки радиодеталей в школьные годы, я понимаю, что мне нужен флюс. Или что-нибудь, чем можно его заменить, хоть в какой-то степени.

Понадеявшись на предусмотрительность инструктора Петрова, я снова иду копаться в своих сумках. Никакого флюса я конечно же не нахожу. Зато я нахожу целую пачку соды.

Уж не знаю с какой целью сода была добавлена к моим припасам, но я намереваюсь использовать её в качестве флюса. И я очень надеюсь, что это сработает, потому что действительно хороших идей у меня нет. Вот разве что сворачивать пару пластинок в трубочку, или просто складывать их пополам.

Собственно именно так я и поступаю. Взяв пару пластин, я посыпаю их содой, а потом сворачиваю так, чтобы сода хотя бы частично оставалась между ними. Потом я нагреваю получившиеся свёртки в котелке и расплющиваю молотком.

Уж не знаю насколько они свариваются друг с другом, но в итоге у меня получается достаточно большая по площади пластина. Состоит она из слоёв, видимых невооружённым глазом, но не разваливающихся на части.

На эту работу у меня уходит несколько часов, и заканчиваю я уже в сумерках. Всё это время Мит, Аделия и барон Терс продолжают с интересом наблюдать за моими манипуляциями. К счастью, никто из них не решается комментировать увиденное до самого последнего момента.

– Виконт, вы всерьёз намереваетесь сделать из этого оправу для одного из магических кристаллов? – не выдерживает наконец Аделия.

Очень хочется заорать, что я уже почти согласен умереть, только бы не заниматься этим идиотизмом. Но я конечно сдерживаюсь. И потом, умирать я точно не хочу, поэтому и делаю всё, что могу.

– Аделия, чего бы тебе не заняться исполнением твоей части сделки с бароном Терсом? Он сделал всё, что обещал. От него больше ничего не зависит. Шла бы ты лечить его ногу. – отправляю я Аделию с её вопросами подальше от меня, лишь чудом удерживаясь от того, чтобы не перейти на нецензурные выражения.

– Сломанная нога барона может подождать. Меня больше волнует твоё состояние, виконт. Не буду скрывать, тут есть и профессиональный интерес. – отвечает Аделия, как будто не замечая мои толстые намёки.

– Ты ювелир? Может занималась чеканкой монеты. – начинаю я беситься.

– Нет. Я не ювелир. – отвечает Аделия, готовясь произнести какую-то явно длинную и заученную речь.

– Если ты не ювелир, то тебя здесь не ждёт ничего интересного. – продолжаю беситься я.

– Я маг. И должна изучать всё, что связано с магией. – говорит Аделия, явно сбившись с произнесения заготовленной на такие случаи речи.

– Лечи ногу барона, Аделия. Там магии побольше будет. И уровень там как раз подходящий для тебя. – срываюсь я, усомнившись в профессионализме Аделии как мага.