Он выдыхает.

— Я, возможно, никогда не уеду. Нью-Йорк теперь просто ни в какое сравнение не идет.

— Погоди, вот окажешься на пляже с коктейлем, наблюдая за дельфинами, — ухмыляется она.

Уилби переводит взгляд на меня.

— Объясняет, почему ты тут пряталась. Я бы тоже никогда не захотел уезжать и разгребать всё то дерьмо, что осталось в Нью-Йорке.

— Я не прячусь, — говорю я.

— Ты абсолютно точно прячешься, и я не могу тебя винить, — говорит он, потягиваясь и оглядывая пейзаж. — Место потрясающее.

— Самое время было приехать в гости, — произносит Бёрди, поправляя кухонное полотенце на плече.

— От тебя пахнет выпечкой. — Уилби вскидывает бровь.

Сладости — путь к сердцу Уилби, и Бёрди об этом знает.

— Я приготовила лимонно-черничные сконы, — говорит она. — Заходите и угощайтесь. Они только из духовки.

Уилби смотрит на меня с широко раскрытыми глазами.

— Я обожаю её. Как думаешь, она могла бы меня усыновить?

Я киваю.

— Видишь? Вот почему я приехала сюда. Твоя душа сейчас тоже получит большую порцию объятий.

— Теперь я понял, — подтверждает он, следуя за ней в дом.

Мы сидим за кухонным столом Бёрди со сконами на тарелках и кофе. Уилби ест так, словно его никогда в жизни не кормили, и он безумно счастлив.

Бёрди подкладывает ещё один скон ему в тарелку.

— Где ты остановился, сахарок?

— В гостевом доме «Сисайд», — отвечает он. — Хотя заселиться смогу только позже.

— О, отлично! Сильви покажет тебе окрестности, — говорит Бёрди.

— Это, — произносит он между укусами, — лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Бёрди похлопывает его по щеке.

— Ты же знаешь, что можешь приезжать ко мне в гости в любое время, Уилби.

Он кивает и шутит.

— Я теперь здесь живу. Куда босс, туда и я.

И слава богу. Потому что я безумно скучала по своему лучшему другу.

***

Нам с Уилби нужно многое обсудить по работе, поэтому мы собираем пляжную сумку и отправляемся на берег. С тем же успехом мы можем совместить дела с коктейлями и отдыхом на пляже.

Мы расставляем шезлонги и раскладываем полотенца неподалеку от «Коктейлей и Хаоса», и я бросаю взгляд в ту сторону, гадая, работает ли Кэл.

Не увидев его, я сдуваюсь, плечи опускаются. Я прикусываю нижнюю губу, задаваясь вопросом, где он может быть.

Я завязываю парео на талии чуть туже. На мне зеленый купальник — из всего, что у меня есть, по-прежнему лучший вариант. Уилби ставит наши шезлонги лицом к воде и улыбается с той самодовольной уверенностью, которая присуща всей его дерзости столичного парня.

Без рубашки он выглядит непозволительно хорошо. Раздражающе подтянутый.

— Боже мой, Уилби. Ты похож на точеного греческого бога.

У него рельефные руки, шесть кубиков пресса и загар, которого просто не должно быть у человека, живущего под офисными лампами. На носу примостились солнцезащитные очки, и я ухмыляюсь, замечая на его ногах сандалии. Не шлепанцы, конечно, но всё же сандалии.

Он ухмыляется.

— Эй, я виню во всем тебя. Ты таскала меня на все пробежки и тренировки ради подготовки тела к свадьбе.

В груди сжимается, а сердце уходит в пятки. Я молчу, неловко переминаюсь с ноги на ногу и опускаю взгляд на свои загорелые бедра, совершенно не скучая по тем изнурительным тренировкам.

— Прости, Сильвирлин. Мне не следовало упоминать о свадьбе, — говорит он, вздохнув.

— Всё в порядке. Я пережила это. Ну... почти пережила. Я ещё не возвращалась туда и не сталкивалась со всем лицом к лицу. Но к Тайлеру у меня больше нет никаких чувств. На самом деле я о нём даже не думаю. Я больше никогда не позволю другому мужчине так узнать мою душу. Потому что это растоптало меня так, как я и подумать не могла.

— Я скучал по тебе, — говорит он, переводя на меня взгляд. — Ты отлично выглядишь. Сильной.

— Всё благодаря ежедневной йоге, — признаюсь я.

Он улыбается.

— Ты занимаешься йогой? На это я бы посмотрел.

— Вот и отлично. Потому что я потащу тебя туда с собой. Бёрди подсадила меня на неё, а потом бросила. Так что по утрам, на большинстве рассветов, я хожу туда одна.

Он пожимает плечами.

— Я только за йогу на пляже на рассвете. Звучит потрясающе.

Наши шезлонги стоят достаточно близко к «Хаосу», так что я слышу доносящуюся из бара музыку и чувствую в воздухе запах жареной еды и фруктовых коктейлей. Уилби откидывается на спинку и сразу переходит к делу.

— Итак, — говорит он. — Тебе как, начистоту или помягче?

Обожаю Уилби за то, что он всегда меня понимает.

Я смотрю на него поверх солнцезащитных очков.

— Давай начистоту.

Несмотря на моё желание услышать всё напрямую, желудок скручивает от нервов. Я была так оторвана от происходящего, что понятия не имею, что он сейчас скажет, и это вызывает у меня тревогу.

— Во-первых, я счастлив, что ты так и не вышла за Тайлера. Отличный ход, — говорит он, подаваясь вперёд.

Я внутренне сжимаюсь, боясь, что дальнейшие новости меня разозлят.

Он загибает пальцы.

— Тайлер по-прежнему сказочный идиот.

— Очевидно.

— Твоя сестра каждый день ошивается в офисе, навещая идиота, и требует денег и внимания отовсюду, откуда только можно. В основном от твоих родителей, потому что у Тайлера ни гроша за душой, и он сам держится за своё место на честном слове. Твоему отцу он уже поперёк горла стоит. И, поговаривают, совету директоров тоже. Он ленивый, и ему всё сходило с рук только потому, что он собирался жениться на тебе. А теперь, когда никакой свадьбы нет? Всем плевать на его неудачливую задницу.

Что ж, поведение Белладонны меня ничуть не удивляет. Ходят слухи, что она уже пустила по ветру свое наследство. Я свое инвестировала и продолжала работать. То, как поступил бы нормальный человек. А не такая мошенница, как Белладонна. Как можно спустить столько денег всего за несколько лет — уму моему непостижимо.

— Она невыносима, — вздыхаю я.

— А твой отец, — он понижает голос, — в ярости.

От заявления желудок скручивает чувством вины.

— Из-за чего он злится сильнее всего?

— Из-за всего, — говорит Уилби. — Из-за Тайлера, из-за репутации и из-за потери контроля.

Я ковыряю ногтем, глядя на воду.

— Замечательно.

— И, — осторожно добавляет он, — твоя мать постоянно туда наведывается.

Я стону и резко поворачиваю к нему голову.

— Что?

— Она даже присутствовала на заседаниях совета директоров, — говорит он.

Я ошарашена фактом. Это... из ряда вон выходящее событие.

— Ни разу в жизни не видела, чтобы она пришла хоть на одно заседание, — произношу я, невольно задаваясь вопросом, какую игру она ведёт.

Мне очень не нравится.

— Вот именно, — соглашается он. — Ничего хорошего. Они кружат, как стервятники. Что-то происходит. Они что-то замышляют, Сильвирлин.

Я шумно выдыхаю.

— И что ты думаешь?

Уилби медленно оглядывается по сторонам, словно оценивая пляж, бар и размеренный ритм места, собираясь сбросить бомбу.

— Я к тому, — говорит он непринужденно, но веско, — что, возможно, тебе стоит найти временного фиктивного мужа.

Моё сердце пропускает удар. Он ведь не серьезно сейчас?

Я издаю резкий смешок.

— Да ладно тебе, Уилби. Будь серьёзнее.

— Я серьёзно. Тебе просто нужно мыслить нестандартно, — говорит он. — Есть кто-нибудь на примете?

— Ты же знаешь, что всё не так просто. Бабушка установила четкие правила. Я не могу просто взять первого встречного и провернуть это.

Он хмурится и раздраженно выдыхает.

— Мне кажется, нам нужно это устроить так или иначе. Твоё время истекает. Боюсь, если ты будешь тянуть слишком долго, коршуны налетят и всё отберут.

Голова начинает пульсировать, пока я пытаюсь сообразить, кто эти коршуны. Нутром я чувствую ответ, но до сих пор блаженно притворялась дурочкой в своем раю.