Я подаюсь к нему и целую так, будто изголодалась по нему. Потому что так оно и есть. Всё вокруг исчезает, остаёмся только мы вдвоём. Его руки ложатся мне на талию, его губы накрывают мои с такой же жаждой. Он прижимает меня к себе так, будто никогда не отпустит, а когда нам обоим начинает не хватать воздуха, мы просто смотрим друг на друга. Он прижимается лбом к моему лбу.

— Я так сильно по тебе скучал, — признаюсь я.

— Я скучал сильнее, — отвечает он.

— Я немного ненавидела тебя за то, что ты не боролся за нас.

— Я это заслужил, — мягко говорит он.

— Мне нужно кое-что тебе сказать. Это может всё изменить.

Его выражение лица меняется, он собирается с духом. Я узнаю этот защитный и сосредоточенный взгляд.

— Что такое?

У меня сердце уходит в пятки.

— Я кое-что узнала после того, как уехала.

Кэл хмурится.

— Что узнала?

Мои руки дрожат, потому что я смертельно боюсь того, что он сейчас скажет.

— Я беременна.

Тишина.

— Ты станешь папой.

Его глаза встречаются с моими, он замирает. На секунду меня охватывает паника.

— Знаю, это слишком, — выпаливаю я. — Я не планировала. И не знаю, как я должна быть женой, мамой, управлять компанией и…

Он бережно обхватывает моё лицо.

— Эй.

Я замираю и замечаю, что его глаза блестят.

— Я тоже не знаю. У меня никогда не было отца. У меня был Йен, но не отец, который жил с нами, — шепчет он.

Уязвимость в его голосе едва не ломает меня, но он продолжает.

— Но мы во всём разберемся вместе.

Я закрываю глаза. Вместе. Да, мы сможем.

— Я стану папой, — произносит он, делая дрожащий выдох, словно сам не верит. — Ты станешь мамой.

— Я так сильно тебя люблю, — шепче он мне на ухо, пока его рука скользит на мой живот.

— Я тоже тебя люблю.

— Мы построим семью. И мы сделаем это вместе, — тихо говорит он.

Мое сердце переполняется, и весь тот страх, что он этого не захочет, исчезает без следа. Вместо этого он выглядит счастливым.

— Я боялась тебе сказать, — признаюсь я. — Не знала, обрадуешься ли ты.

Он смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Я хочу с тобой абсолютно всего. Тебе никогда не нужно бояться говорить мне что-либо.

Я и не представляла, как сильно мне нужно было услышать от него эти слова.

Кэл мягко целует меня.

— Думаю, ты будешь великолепной мамой.

— Ты будешь отличным папой, — шепчу я в ответ. — Нам с малышом безумно повезло с тобой.

Бриллианты на моём пальце сверкают в лучах солнца, я поднимаю руку к его груди, и мерный стук его сердца под моей ладонью заставляет горло сжаться от подступивших слёз.

Сначала он целует меня нежно, а затем углубляет поцелуй — без спешки, без суеты, уверенно. Словно он дёет мне обещание, а я принимаю его.

Он зарывает пальцы в мои волосы, подхватывает меня на руки и усаживает на стол в зале заседаний. Я целую его, обвивая руками его шею и притягивая к себе, прижимаясь своим телом к его крепкому телу, и тихонько стону.

— Сильви, — шепчет он моё имя, тихо и благоговейно, словно заново выбирая меня.

И впервые в этом здании меня выбирает тот, кто действительно важен. Это он обнимает меня, а не я пытаюсь удержать всё вокруг на своих плечах. И почему-то я знаю, что всё будет просто отлично.

***

Мы с Кэлом рука об руку возвращаемся в мой кабинет, и я закрываю дверь на ключ. Я поворачиваюсь к нему, снимаю пиджак, и он улыбается.

— У меня никогда не было секса на работе, — признаюсь я. — Но я не могу вынести без тебя ни минуты.

Он снимает свой пиджак и бросает его на стул. Медленно растёгивает пуговицы на рубашке.

— Тебе придётся вести себя тихо.

— Я веду себя тихо, — выдыхаю я.

Он склоняет голову набок, снимая рубашку, и я сглатываю при виде его загорелой и покрытой татуировками груди.

Сбрасываю блузку, расстегиваю брюки и отпихиваю их ногой. Перед ним я остаюсь в нежно-розовом кружевном бюстгальтере и кружевных трусиках.

— Охренеть. И это было надето под твоим костюмом? — сдавленно произносит он.

— Угу.

Он улыбается, сбрасывает боксеры и идёт ко мне совершенно голым. Кэл берёт моё лицо в ладони, страстно и жадно целуя. Его рука скользит к моим трусикам, и он стонет мне в рот.

— Блядь, ты вся мокрая, малышка.

— Ты мне нужен, — умоляю я.

— Ты нужна мне больше, — говорит он, стягивая с меня бельё и быстро расстёгивая бюстгальтер. Он прижимает меня к себе за бедра и медленно входит в меня, пока моё тело дрожит.

— Кэл.

— Тебе нужно быть тише, малышка, — шепчет он. — Дома можешь орать как хочешь, но здесь, в офисе, я буду иметь тебя прямо на твоём рабочем столе.

Я запрокидываю голову и стону, когда он берёт меня жестко, и напряжение нарастает до тех пор, пока я не выкрикиваю его имя.

Он берёт меня за подбородок.

— Кончай для меня, малышка.

Я тяжело дышу и стону, пока он двигается жёстче, прижимая меня к себе.

— Давай...

Я отпускаю себя и позволяю этому случиться, а он сжимает меня крепче в объятиях, кончая с тяжелым дыханием.

— Хорошая девочка.

— Так горячо. Мне нужно, чтобы ты делал так почаще.

Он усмехается.

— Я и планирую.

— В офисе, — добавляю я, всё ещё задыхаясь.

— Звучит странно, но ладно. — Он улыбается, а затем подаётся вперёд, проводя губами по моей шее.

— Я люблю тебя, миссис Беннетт, — сладко шепчет Кэл.

— Я люблю тебя, мистер Беннетт.

Кэл

Сильви лежит на полотенце, вытянув ноги, одна рука лежит на чуть округлившемся животике. Живот ещё почти не заметен. Лишь настолько, чтобы я замечал, когда она меняет положение. И я не перестаю замечать. Я люблю в этой женщине абсолютно всё.

Я и не знал, что Сильви вместе с отцом работали над открытием офиса здесь, на Коконат-Бич, в дополнение к манхэттенскому. Похоже, большинство членов совета директоров не против поездок, и некоторые даже решили перебраться сюда. Для Сильви это идеальный вариант, ведь она обожает это место и говорит, что морской воздух помогает справиться с тошнотой так, как Манхэттену и не снилось. Так что пока мы здесь. Я занимаюсь сёрфингом, а она ходит босиком по песку, пока солнце заливает Коконат-Бич, пробуждая остров.

Я смотрю на неё и думаю о том, как мы всё построили. Я наблюдаю, как она закрывает глаза и подставляет лицо солнцу. Её волосы развеваются на ветру, отсвечивая золотом в лучах утреннего света, и клянусь, я никогда не видел ничего прекраснее и сильнее женщины, вынашивающей нашего ребёнка. Женщины, которая могла выбрать кого угодно, но выбрала меня.

Я кладу доску на песок и сажусь позади неё, обнимая за талию и упираясь подбородком ей в плечо.

Она вздыхает и прижимается ко мне, совсем не заботясь о том, что я мокрый.

— Как сегодня тошнота? — спрашиваю я.

— Терпимо, — отвечает она. — Океан помогает. Понятия не имею почему, но помогает.

— Он твой, — говорю я ей. — Я купил его для тебя.

Она тихо смеётся.

— Нельзя купить океан, дурачок.

— А вот и посмотришь.

Она качает головой и прижимается ко мне сильнее — то простое доверие, которое до сих пор иногда кажется нереальным. Долгое время я готовился к тому, что всё закончится. Потому что я этого совсем не хотел. Но она не уходит.

Мы вместе нашли новое жильё на Манхэттене. Там гораздо уютнее для семьи, и она наняла дизайнера, чтобы тот превратил его в настоящий дом для нас. Здесь же я расширяю свой коттедж так сильно, как только могу. Наш коттедж. Я говорил ей, что мы можем найти что-то побольше, но она заверила меня, что этого нам вполне хватит. Ей нравится быть рядом с моей мамой и Бёрди, и мне тоже безумно нравится.

— Знаешь, — небрежно бросает она. — Нам нужно будет сделать коттедж чуть побольше.

Я целую её в висок.