— Вот именно. Ты понимаешь.

Я прочищаю горло.

Она резко поворачивает голову в мою сторону, испугавшись, но я замечаю, что она занервничала и заёрзала, натягивая пониже свою огромную футболку.

— Ой. Привет.

Я указываю рукой на неё и ящерицу.

— Ты в порядке?

— Да, — она пожимает плечами, а затем склоняет голову набок, глядя на меня. — А что?

Я щурюсь.

— На секунду мне показалось, что ты разговариваешь с игуаной.

Она смотрит сначала вниз на неё, а потом на меня, как будто я здесь странный.

— Ну, вообще-то да, разговаривала.

Игуана задирает подбородок в мою сторону, словно бросая мне вызов.

Я сжимаю губы, стараясь не рассмеяться.

— Ладно.

Она улыбается — сплошная энергия солнышка и ноль смущения.

— Его зовут Игги.

Её настроение значительно лучше, чем когда я видел её в последний раз. То, что она протрезвела, вероятно, помогает. В ней появилась непринужденная лёгкость, которой раньше не было. Мне кажется, это идет ей на пользу.

Я подхожу, чтобы встать рядом с ней в тени, и Игги шипит на меня. Отлично. Ящерица с паршивым характером.

Я делаю шаг назад.

— Игги меня не любит.

— Он не сразу начинает доверять мужчинам, — торжественно произносит она. — В этом мы с ним похожи.

Я кошусь на неё.

— Вот как?

Она кивает.

— Думаю, он мог бы стать игуаной для эмоциональной поддержки.

Игги делает ещё один агрессивный взмах хвостом.

— Вчера вечером ты мне, кажется, доверилась. А я мужчина.

«Внутренне я стону, потому что, блядь, что я вообще несу? Ты что, флиртуешь с ней?»

Мой мозг шипит на меня, совсем как эта раздражительная игуана, напоминая, что он уже говорил мне — приехать к ней было плохой идеей.

— Я думаю, ты не в счёт, — говорит Сильви с лёгкой улыбкой. — Ты редкий экземпляр.

Игги делает ещё один агрессивный взмах.

Отлично, теперь она флиртует в ответ. Всё должно было пойти совсем не так. У неё разбито сердце, она собирает свою жизнь по кусочкам. А я тут пытаюсь сохранять свою жизнь простой и свободной от обязательств. Но после нескольких поддразнивающих слов я чувствую, как между нами что-то вспыхивает.

Мне пора уходить. Я открываю рот, чтобы попрощаться с ней, но слова не выходят.

«Идиот».

Она смотрит на меня какое-то мгновение, её лицо без макияжа искренне прекрасно. Она выглядит слишком молодой для тех жизненных проблем, с которыми ей явно пришлось столкнуться. Жаль, что я не знаю её истории.

«Ненавижу себя за то, что хочу её узнать, потому что, блядь, Кэл, это не называется «держать дистанцию». Это называется «ввязываться», а я так не поступаю. Даже ради роскошных сбежавших невест…»

Она похлопывает по бетону рядом с собой, и игуана устраивается возле неё.

— Он живет под гибискусом, — объясняет она так, словно я всю жизнь только и ждал, когда услышу историю этой игуаны. — Бёрди говорит, он здесь дольше, чем большинство людей на острове. Ты знал, что они живут очень долго?

— Похоже на правду, — ворчу я. — Выглядит он старым и осуждающим.

Игги снова шипит, на этот раз громче.

Она ахает.

— Игги. Будь вежливым.

Я смеюсь, громко и искренне удивленно.

— Я рад, что у тебя всё хорошо, Сильви.

«А теперь уходи, парень. Ты пришел, ты увидел, и теперь ты должен уйти, иначе увязнешь слишком глубоко. Опасная территория».

Она поднимает на меня глаза, действительно смотрит на меня, и в её выражении лица появляется что-то мягкое.

— Да, — говорит она. — Думаю, да. Даже если я разговариваю с игуанами.

Я пожимаю плечами.

— Особенно если ты разговариваешь с игуанами.

Игги подползает ближе к её ноге, будто выбрал сторону.

Она улыбается.

— Видишь? Я ему нравлюсь.

— Тебе трудно не симпатизировать, — выпаливаю я и тут же внутренне стону.

Да что со мной такое рядом с этой женщиной?

Она посматривает на меня из-под ресниц, словно мои слова её смущают.

— Ты бы удивился. Есть люди, которым я очень сильно не нравлюсь.

Вот в это я ни на секунду не верю.

— Значит, они идиоты, — просто говорю я.

Я опираюсь на перила, скрестив руки, и наблюдаю, как она беседует с игуаной, будто это самое обычное занятие для вторника на всей планете.

Она улыбается и опускает взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

Игги снова шипит, и она сурово смотрит на него.

— Перестань угрожать моему другу.

«Друг».

Звучит безопасно. Мой мозг соглашается. Но от этого слова в груди происходит что-то странное. Между моим мозгом и сердцем идет внутренняя битва по поводу того, как к этому относиться.

Она встаёт, отряхивая ноги, а затем смотрит на меня так, словно готовится к осуждению.

— Ты думаешь, я странная, — говорит она.

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Я думаю, ты разговариваешь с игуаной.

Она ждёт.

— И, — добавляю я, — мне даже как-то нравится.

Сердце стучит громче от этих слов, пока в мозге происходит короткое замыкание.

«Идиот. Какую часть из фразы «не флиртуй» ты не понял, парень?»

Её улыбка становится шире, она выглядит довольной.

— Хорошо. Потому что эта игуана — единственное, что помогает мне не сойти с ума прямо сейчас.

Игги делает выпад в сторону моих ног.

Я отпрыгиваю.

— Ладно. Вот это мне уже не нравится.

Она смеётся так сильно, что ей приходится ухватиться за перила. Когда она снова становится серьезной, то произносит:

— Спасибо за вчерашнее. За то, что доставил меня домой в безопасности.

Я улыбаюсь, не в силах сдержаться, потому что, судя по всему, мои правила вылетели в трубу.

— В любое время.

Она замирает на долю секунды, затем смотрит на меня, и её глаза блестят.

— Ну, тогда, думаю, ещё увидимся, Кэл.

— Думаю, увидимся, Сильви.

И, как дурак, я уже не могу этого дождаться.

Сильви

Две недели назад, если бы вы сказали мне, что я буду с восторгом выползать из постели ради занятий йогой на пляже каждый день на рассвете, я бы рассмеялась и заказала еще один латте. Я бегунья, а не любительница йоги. А еще я городская девчонка, а не пляжный житель. Но сейчас я сама удивляюсь тому, насколько сильно влюблена в островную жизнь.

Прямо сейчас я стою у двери, сгорая от нетерпения уйти, пока Бёрди ещё даже не допила свой чай.

— Не торопи меня, Сахарок, — говорит Бёрди, косясь на часы. — Моим костям нужно время, чтобы проснуться.

Я невольно смеюсь, ведь йога изначально была её идеей. Я шла туда, упираясь руками и ногами, а теперь сама с нетерпением жду этого каждый день. Спорт дает мне цель и то, ради чего хочется просыпаться по утрам. Йога пошла мне на пользу.

— Давай же, мы ведь не хотим пропустить рассвет, — говорю я ей, слегка подпрыгивая на месте.

Она пристально смотрит на меня.

— Кто ты и что ты сделала с женщиной, которая в первый день сомневалась в йоге?

— То был похмельный синдром, — отвечаю я. — И травма.

Бёрди фыркает и хватает свою шляпу.

— Завтра ты пойдешь одна. Я собираюсь выспаться и встретиться со своими «Пчёлками» за кофе.

— Хорошо, — бодро соглашаюсь я. — Но бьюсь об заклад, ты пожалеешь, что пропустила. Это лучшее начало дня.

Несмотря на то, что йога делает меня до безумия счастливой, эти последние две недели не были абсолютно беззаботными. Мне пришлось спрятать телефон в ящик стола, чтобы не поддаваться искушению заглянуть в него. И хотя работа по мне не скучает, я знаю, что мои друзья и семья в растерянности, и, скорее всего, расстроены или злы. К тому же есть таблоиды со всеми их сплетнями и домыслами. Слишком много поводов для зацикливания.

И всё же я нахожу способы этого не делать. Я изучаю милые магазинчики в городе, совершаю долгие, уединенные прогулки по пляжу, готовлю то, что хочется мне, а не то, что кто-то другой выбрал за меня, и ставлю свои желания и потребности превыше всего остального.