— Ты выглядишь загорелой и расслабленной, — говорит он мне в волосы. — Настораживает. Кто ты и что ты сделала с моей застегнутой на все пуговицы рубашкой лучшей подругой-трудоголиком?

— А ты выглядишь слишком нарядно. Что случилось с островным стилем? — поддразниваю я.

Он фыркает.

— Это и есть неформальный стиль.

В Нью-Йорке я одевалась точно так же. Но здесь? Что-то изменилось. Я полюбила неформальный стиль и полностью его приняла. Большую часть дней я провожу в спортивных шортах и топе, ну или в сарафанах. Свободный стиль — мой новый любимый образ.

— Ты больше улыбаешься. Во мне зреет подозрительная надежда. — Он отстраняется и смотрит на меня, сузив глаза. — Мне стоит беспокоиться?

Я качаю головой, расплываясь в улыбке.

— В кои-то веки тебе не нужно беспокоиться. Я наслаждаюсь расслабленной летней жизнью. — Затем я похлопываю себя по животу. — И я ем во всех хороших ресторанах и фургончиках с едой, даже не думая о размере платья. Моя мать пришла бы в ужас от моего легкомыслия по отношению к калориям.

— Эта женщина за прошлый год превратила тебя в скелет. Её мнение не имеет значения. — Он делает жест, чтобы я повернулась, дабы он мог оценить мои новые округлости. Когда он свистит и слегка шлепает меня по заднице, я покатываюсь со смеху. — У моей девочки появились формы! — Затем, словно скандализированный, он ахает. — Что у тебя на ногах? Ты взяла и испортила весь образ вот этим.

— Шлепанцы? — я ухмыляюсь. — Они удобные, и не нужно переживать, что песок попадет в обувь. Всё, что нужно сделать — легкое движение ногой, и вуаля! Песка как не бывало.

Он выглядит так, будто ему больно.

— Я так и знал. Ты превращаешься в местную.

Я пожимаю плечами.

— Я вообще-то здесь живу. Пока что.

Несмотря на его подколы, в его взгляде читается явное облегчение. У меня сердце тает от того, как сильно он обо мне заботится. Я знаю, что заставила его понервничать, но, надеюсь, он увидит, насколько я исцелилась с тех пор, как приехала сюда.

— Я так и знал, — бормочет он, оглядываясь по сторонам, когда мы выходим из аэропорта. — Место похоже на открытку.

Мы выходим на улицу к месту, где я припарковалась. Я пригнала гольф-карт Бёрди, чтобы забрать его. Мимо проходит женщина, толкая коляску со своей собакой внутри, и улыбается нам. Уилби вежливо кивает, а затем наклоняется ко мне.

— Почему женщина ведет себя так, будто знает тебя?

— Потому что знает, — ухмыляюсь я.

Он моргает.

— Сильвирлин. Кто ты? Кем ты стала?

Счастливой. Собой. Свободной.

Я хватаю его за руку и тащу к гольф-карту.

— Давай же. Тебе нужен завтрак и экскурсия.

На улице солнце уже припекает, обрушиваясь на нас тропическим жаром. Уилби щурится на пальмы, выстроившиеся вдоль парковки.

— Место великолепное. Я начинаю понимать, почему ты не возвращаешься домой.

Домой.

Я содрогаюсь от мысли, что Нью-Йорк — дом. Сейчас он кажется какой-то другой планетой.

— Это место выглядит как капсула времени. Будто оно всё ещё живет в аналоговом режиме.

— Оно определённо соответствует атмосфере, — говорю я ему.

— Любопытно, — добавляет он, продолжая оглядываться и впитывать всё вокруг, пока я запихиваю его чемодан позади нас на гольф-карт. — И это твоё средство передвижения?

— Ага! Пристегнись! — кричу я, усаживаясь на водительское сиденье.

— Если кто-то спросит, я ехал на приличном «Убере», — произносит он, вздыхает, забираясь рядом со мной.

Мы едем по городу, музыка доносится из магазинов и ресторанов, хотя утро только началось. Парень в пляжных шортах машет мне из кофейного ларька. Уилби разглядывает всё подряд так, словно смотрит документалку про дикую природу.

— Почему все тебе машут? — спрашивает Уилби в замешательстве. — Ты ведь здесь даже не так давно.

— Здесь все машут всем. Это не Нью-Йорк, — добавляю я.

— Ну да, если бы в Нью-Йорке все улыбались и махали, мы бы подумали, что они психопаты.

Он кривится, будто сама мысль об его травмирует.

Я смеюсь.

— Здесь всё иначе. Это полезно для души. Мне бы хотелось, чтобы каждый смог хоть раз побывать на Коконат-Бич и расслабиться. Тебе здесь понравится, Уилби. Доверься процессу.

— Ладно, но шлепанцы я не надену, — говорит он, с отвращением качая головой.

— Поверь мне, к концу выходных твои натруженные ножки сами запросят свободы, — поддразниваю я, зная, что одна фраза вызовет у него шок.

— Никогда, и я повторю, никогда больше не говори мне этого, — произносит он с выражением полнейшего отвращения.

— Ничего не обещаю, — напеваю я.

— Так, значит, тут есть бар под названием «Коктейли и Хаос»? От этого веет вайбом фильма «Коктейль». Ну, того самого с Томом Крузом, пока он ещё не стал странным? — воодушевленно спрашивает он.

— Этот фильм — классика, — соглашаюсь я. — Сначала в гостевой дом на заселение или к Бёрди?

— Как будто надо спрашивать. Гостевой дом подождет. Я хочу увидеть всё, включая Бёрди. К тому же меня всё равно ещё не заселят.

Я направляюсь в противоположную от его гостевого дома сторону. Мы подъезжаем к маленькой дорожке Бёрди, на которой как раз помещается её гольф-карт. Я поворачиваюсь к Уилби — он наблюдает за мной, медленно расплываясь в улыбке.

— Ты выглядишь здесь счастливой.

Я улыбаюсь вопреки всему.

— Я счастлива здесь.

Какое-то время он молчит, а затем наконец улыбается.

— Тебе идёт.

— Спасибо, — говорю я, выбираясь наружу и ведя его к коттеджу Бёрди.

Я смотрю на дом, пытаясь увидеть его его глазами. Нежно-голубой домик с белой отделкой. Он окружен цветущими кустами, что делает его очень уютным. Спереди есть небольшая застекленная веранда, уставленная растениями. Я всегда обожала коттедж Бёрди. И мне любопытно, что подумает Уилби.

Он оглядывается, впитывая детали. Я беру сумочку, и вдруг Уилби вскрикивает. Он отпрыгивает обратно на гольф-карт, вцепившись в него так, словно от этого зависит его жизнь.

— О боже мой, — говорит он, хватаясь за сердце. — Почему здесь динозавр?

Я кошусь на куст гибискуса, откуда выглядывает Игги.

— А-а. Это Игги.

— Это доисторическое существо, — шепчет Уилби, — идет прямо на нас.

Игги моргает, абсолютно равнодушный к эмоциональному коллапсу Уилби.

Я наклоняюсь и глажу его по голове.

— Привет, красавчик. Как прошла ночь? Хорошие сны снились, приятель?

Уилби поворачивается ко мне с дикими глазами.

— Ты дала ему имя и разговариваешь с ним?

— Ну да. Это Игги. Он мой друг.

— Нет, — качает он головой.

— Да.

— Ну всё, — говорит он. — Я сдаю тебя в психушку. Я прилетел сюда, чтобы убедиться, что ты в порядке, а ты разговариваешь с рептилиями.

Игги взмахивает хвостом, и Уилби вскрикивает, поджимая ноги на сиденье.

— Как он понимает, что я говорю о нём?

— Он дружелюбный, — я пожимаю плечами.

— Его морда говорит об обратном. Словно он собирается позвать свою банду других игуан, и они будут лупить меня хвостами, пока я не закричу о пощаде.

В этот самый момент Бёрди открывает дверь, улыбаясь.

— Игги, отойди, милый.

Игги послушно переваливается в сторону.

Уилби застывает в шоке.

— Он слушается?

— Лучше, чем большинство людей, — сияет Бёрди, а затем делает жест Уилби, чтобы тот шевелил булками. — Иди сюда, сахарок. Сколько прошло... года два?

— Да, и с тех пор ты в Нью-Йорк не прилетала, — упрекает он, расслабляясь и обнимая Бёрди.

Бёрди приезжала в гости несколько лет назад и останавливалась у меня. Именно тогда она познакомилась с Уилби. Эти двое сразу поладили, и он с тех пор всегда о ней спрашивал. Их невозможно не любить. Есть причина, почему они оба — мои самые любимые люди на планете.

— Кто знал, что ты живешь в раю и командуешь игуанами? — говорит он, похлопывая её по спине.

— Я здесь очень счастлива, — отвечает она с улыбкой. — И счастлива, что вы оба наконец-то здесь.