— Да?

Она кивает.

— Я пытаюсь найти себя. Или хотя бы понять, кто я такая, когда не вкалываю по девяносто часов в неделю. Я должна возглавить компанию, но я не хочу такой жизни, какая была у моего отца. Никакого времени на личную жизнь, и абсолютно всё вертелось вокруг работы.

— Звучит изнуряюще, — признаю я.

Но тут же мысленно осаждаю себя, ведь я и сам пашу прилично. Но, конечно, и близко не столько.

Она печально улыбается.

— Так и есть. Но большую часть работы я действительно люблю.

Её телефон на стойке жужжит. Она смотрит на экран, и свет на её лице самую малость гаснет. Челюсть сжимается, и она тихо вздыхает. Переворачивает телефон экраном вниз, не отвечая. Но я успел заметить вспыхнувшее на экране имя «Тайлер-Какашка».

— Кто такой Тайлер-Какашка?

— Мой бывший.

Она неспокойно ёрзает на стуле, хмуря брови.

— А-а. Вполне заслуживает такого прозвища.

— Ага, он не стоит обсуждения, — говорит она, делая глоток воды. — И спасибо тебе.

Раз уж мы теперь «друзья», мне интересно, откроется ли она мне когда-нибудь. Она говорит, что это не стоит обсуждать, но держать всё в себе — тоже не принесёт ничего хорошего.

— Так что ты имела в виду, когда сказала, что собираешься найти себя этим летом? — спрашиваю я вместо того, чтобы расспрашивать о её козле-бывшем, как мне на самом деле хочется. — Ты потерялась?

— Можно и так сказать, — задумчиво произносит она. — Последние пять лет я вкалывала как проклятая, чтобы возглавить компанию моей семьи. И я не брала отпусков. Я работаю нон-стоп. А в прошлом месяце... всё просто рухнуло.

Я жду, что она продолжит. Она молчит.

— А как же ты? — спрашивает она взамен, отправляя в рот еще кусочек салата. — Какая у тебя история?

Я откидываюсь на спинку стула.

— Ничего особенного. Я из Коконат-Бич. Мама родила меня рано и вырастила здесь. Я близок с Йеном Блэком, владельцем «Коктейлей и Хаоса». Я управляю этим местом для него и подрабатываю барменом.

— Ах да. Тот самый, которому «Пчёлки» показали задницу, — говорит она с улыбкой.

Мне так нравится её яркая улыбка, вызванная упоминанием о «Пчёлках», что хочется видеть её чаще. Она явно забавляется и счастлива. Это вдохновляет меня ещё сильнее вжиться в новую роль «друга» — просто чтобы посмотреть, смогу ли я заставить её улыбнуться ещё раз.

— Чем ты любишь заниматься? — спрашиваю я спустя мгновение.

Она моргает.

— В каком смысле?

— Ради удовольствия. От чего ты чувствуешь себя хорошо?

Её брови сдвигаются к переносице, будто вопрос ставит умную, помешанную на работе городскую девчонку в тупик.

— Ну, э-эм, дома у меня довольно жесткий распорядок дня. Я встаю рано и бегаю. Потом работаю допоздна, а на следующий день встаю и делаю то же самое. — Она хмурится. — И каждый последующий день выглядит практически так же. — Она качает головой. — Когда говоришь вслух, звучит довольно убого.

Я рад, что она прилетела на Коконат-Бич. У этого места есть способность заставлять тебя фокусироваться на действительно важных вещах. Люди могут стряхнуть с себя рутину повседневной жизни и немного заняться поисками себя.

— Не убого, — уверяю я ее. — Я тоже много работаю. Раз в неделю рыбачу с Йеном на его лодке, управляю баром и беру здесь смены. Я понимаю. Я тоже много вкалываю.

Рыбалка с Йеном, впрочем, — одно из моих мгновений покоя, когда я могу быть просто собой. Могу отключить мозг и просто жить моментом.

— Мне действительно нравится бывать на свежем воздухе, — задумчиво говорит она. — Двигать телом, пока мозг наконец не заткнётся. Йога оказалась на удивление весёлым занятием.

Мне не нравится думать о том, как она «двигает» телом. Ладно, на самом деле мне нравится думать об этом, но я не должен.

— Я тоже бегаю, — выпаливаю я, чтобы прогнать образ того, как она тянется и выгибается на своем коврике для йоги.

Её глаза вскидываются на меня, и она ухмыляется.

— Ну надо же. Может, у нас всё-таки есть пара общих черт. Мы оба бегаем и много работаем.

Она хихикает, и в ответ у меня всё сжимается в животе. Мне безумно нравится этот звук. Рядом с ней легко. Слишком легко. Мой мозг вовсю сигналит об опасности — «Мы так не поступаем, парень».

«Она просто друг», — возражает в ответ сердце.

— Бег помогает мне сохранять рассудок, — тихо признаюсь я. Наступает пауза, пока она ест салат, и я непринуждённо добавляю: — Может, как-нибудь побегаем вместе. Ну... по-дружески.

Слово «друзья» повисает между нами — уютное, но заряженное током.

«Но дружба ведь должна быть безопасной, чёрт побери. Почему же она совсем не кажется безопасной?»

Она улыбается и опускает взгляд.

— Я бы не отказалась от партнёра по бегу. Ты уверен, что сможешь за мной угнаться? Я довольно азартна, Кэл.

— О, правда? Прямо супер-быстрая или как? — поддразниваю я.

— Самая быстрая, — говорит она, и в её глазах вспыхивает насмешливый огонёк. — Шучу. Я бегаю как обычный человек. Бег для меня был способом подумать. Выплеснуть тревогу и разочарование. А теперь... я занялась йогой, и помогло сменить темп.

И снова йога и мысли о том, как она приводит своё гибкое тело в миллион разных поз.

Я перевожу взгляд на воду, и это очищает мой разум от пошлых картинок.

— А как насчёт сёрфинга?

— А что с ним?

— Пробовала когда-нибудь?

Она смеётся.

— Нет, но я видела, как сёрфишь ты, горячий сёрфер.

Ох, блядь. Куда подевалась дружба? Она играет в опасную игру, и мой мозг недостаточно силен, чтобы сопротивляться, сколько бы внутренних нотаций я себе ни читал.

Я полностью разворачиваюсь к ней, не в силах удержаться от ответной игры.

— Ах вот как? Что ж, я тоже, возможно, совершенно случайно обратил внимание на то, как ты занимаешься йогой.

Я пожимаю плечами и подмигиваю ей.

«Это называется не «держать дистанцию», Кэл. Это называется — ты глупо пытаешься затащить её в постель».

— О, неужели? Ты со мной флиртуешь, Кэл? — говорит она.

Мои губы расплываются в улыбке прежде, чем я успеваю себя остановить.

— Да нет, друзья не флиртуют. Не хочешь как-нибудь сходить со мной посёрфить?

Она смеётся.

— Конечно. Я понятия не имею, как это делать, но я не против попробовать.

— Плавать умеешь?

Она кивает.

— В колледже я профессионально занималась плаванием. Я же говорила, люблю побеждать.

Меня отпускает, потому что мне не нравится, когда мой мозг сразу рисует худшие сценарии. Я просто хочу, чтобы она была в безопасности на воде.

— В сёрфинге нет нужды соревноваться, — говорю я, косясь на океан, солнце ложится на поверхность воды, заставляя её искриться. — Просто лови волну. Позволь себе повеселиться. Расслабиться.

Её взгляд остается прикованным к океану, будто она уже прямо сейчас представляет себя там, на глубине.

— Как насчёт завтра? — спрашиваю я, внезапно почувствовав нервозность.

Глупо мандражировать, ведь я обожаю сёрфинг. Он меня успокаивает. Никогда не заставляет нервничать.

Возможно, всё дело именно в ней. Нарушение привычного ритма.

Я никогда не хожу серфить ни с кем, кроме нескольких друзей, которых знаю ещё со старшей школы. Мне весело в баре во время смен, но я ни с кем не встречаюсь и не флиртую с туристками.

Но она здесь уже больше месяца. Блядь, она уже начинает казаться местной.

Сильви барабанит кончиками пальцев по бедру, словно переваривает и обдумывает предложение.

— Ладно, — наконец произносит она.

Облегчение оседает в моей груди.

— Отлично. Встречаемся на рассвете. Доски с меня.

Она встаёт и забрасывает сумку на плечо, выкладывая несколько купюр, хотя я так и не принёс ей счёт.

— Мне пора идти, пока я не передумала насчёт этой сомнительной затеи, на которую только что подписалась, и не отняла у тебя ещё часть дня. Спасибо, Кэл.

— Сёрфинг никогда не бывает плохой затеей, — усмехаюсь я. — Всё будет отлично. До завтра.