Тарк резко втянул воздух, будто от удара, и сделала было шаг вперёд — ему хотелось крикнуть, остановить, убить. Кедр тут же схватил его за локоть, удерживая силой:

— Не сейчас. Не давай ему повода. Пусть делает, что хочет, — а мы будем делать своё.

Тарк стиснул зубы и остановился. В его глазах плескалась ярость, но он знал: если сейчас сорваться, Борх только обрадуется — именно этого он и хочет.

Спустя два часа народ опять повалил на площадь. Второе состязание было на силу потенциальных вождей.

На помосте старейшина взмахнул рукой, и гул толпы стих, сменившись тяжёлым ожиданием.

— Пусть выйдут те, кто готов доказать, что их сила достойна вести племя! — прогремел голос старейшины, эхом прокатившись над рядами людей.

Первым на середину площади шагнул Тарк. Он скинул накидку, обнажив мощные плечи, и с вызовом оглядел толпу. Рядом тут же поставили тяжёлую бочку — такую, что обычно таскали вдвоем или троем. Борх лишь усмехнулся, обхватил её обеими руками и, напрягшись так, что на шее вздулись жилы, взвалил на плечо. Толпа ахнула: никто не верил, что один человек сможет удержать такую тяжесть. Но он не просто держал — он сделал несколько уверенных шагов по кругу, будто не чувствуя веса, и только потом опустил её с глухим стуком.

Борх тоже вышел вперёд, не скрывая раздражения — ему явно не нравилось, что центр внимания на миг ускользнул от него. Он остановился рядом с Тарком, чуть развернувшись к старейшинам.

— Не тяните. Какое будет задание?

Один из старейшин встал, чтобы его увидели все, и голос его прозвучал над площадью твёрдо, без лишних слов:

— Тарк и Борх возьмут эти бочки и перейдут речку вброд. Там сейчас максимум по пояс, но течение сильное — снесёт, если не держать шаг. Кто первым ступит на противоположный берег, не выронив груза, тот и выиграл.

Толпа разом выдохнула — и тут же взорвалась гулом. Кто-то одобрительно выкрикнул, кто-то заспорил, а кто-то лишь качал головой: испытание было простым на вид, но коварным в сути. Сильное течение могло сбить с ног даже самого крепкого, а бочка, намокнув, становилась тяжелее с каждым шагом.

Борх усмехнулся — в этом испытании он видел свой шанс. Сила и напор всегда выручали его там, где другие пасовали. Он шагнул к бочкам, выбрал одну из них и, не дожидаясь команды, обхватил её руками.

— Пусть вода попробует меня остановить, — бросил он, сверкнув взглядом в сторону старейшин.

Борх с трудом взвалил бочку себе на плечи и вперевалочку, как мать‑гусыня, побрёл к реке. Плечи его напряглись до предела, жилы вздулись на шее, а в глазах застыла упрямая решимость — он не собирался уступать ни пяди.

Место, где можно было перейти речку, называлось бродом. Течение там действительно было сильным, но терпимо — если идти осторожно, шаг за шагом. Но Борх не хотел осторожности. Время шло неумолимо быстро, будто подгоняя, и он рванул вперёд, будто хотел одним рывком преодолеть половину реки.

Вода ударила в колени, рванула за сапоги, попыталась сбить с шага, но он не сбавил темпа. Шёл напролом, стиснув зубы, упрямо глядя на противоположный берег, будто сам взгляд мог удержать его на ногах. Бочка на плечах намокала, тяжелела с каждым мгновением, но Борх только крепче стискивал её, не позволяя себе даже моргнуть.

Чуть позади, шёл Тарк, спокойно выверяя каждый шаг. Он знал эту реку, знал каждый сантиметр своей земли. Он ждал и буквально считал шаги: вот здесь — чуть левее, чтобы обойти скрытый водоворот, вот тут — опереться на плоский камень, который не скользит.

И он знал про выемку. Ту самую, что пряталась под бурлящей пеной, будто зев хищника, готового проглотить любого, кто не заметит подвоха.

Борх этого не знал. Он шёл напролом, стиснув зубы, бросая вызов самой природе. И потому не увидел, как вода вдруг стала ниже, будто приглашая шагнуть смелее. Он шагнул — и в тот же миг ушёл под воду вместе с бочкой, провалившись в выемку, где течение сбивало с ног и крутило, не давая встать.

Бочка рванула его вниз, вода хлестнула в лицо, забивая дыхание. Борх вынырнул, хватая воздух, но тут же снова ушёл под воду — течение тащило его, не давая зацепиться за дно. Он боролся, молотил руками, пытался выгрести, но река не отпускала. Бочка со всем его высокомерием уплывала в неизвестном направлении.

На берегу толпа ахнула, кто-то закричал, кто-то рванулся вперёд, но старейшины удержали — в такой воде без верёвки и опоры можно было только самому утонуть.

Маврика застыла, будто окаменев, а потом вдруг сорвалась с места:

— Тарк! — крикнула она, и голос её прорвался сквозь шум воды и крики толпы.

Но он уже выкинув свою бочку, пытался догнать Борха по течению — он рванул наискось, туда, где река делала поворот и где из воды торчал обломок старой коряги. Он успел схватить её, выдернуть, и, крепко уперевшись ногой в камень, швырнул длинный конец вперёд — туда, где Борх снова вынырнул, хрипло глотая воздух.

— Держи! — рявкнул Тарк.

Борх, уже почти обессилевший, на миг замер, а потом вцепился в корягу обеими руками. Пальцы скользнули, он чуть не выпустил, но всё же удержал. Тарк потянул, упёрся, потянул снова — и вытащил его из водоворота, буквально выдернул из лап смерти.

Они оба рухнули на берег — мокрые, тяжёлые, задыхающиеся. Бочки так и осталась где-то в реке, унесённые течением.

Толпа замерла, а потом взорвалась криками облегчения, смешанных с изумлением.

Старейшина на помосте медленно поднялся и произнёс :

— Сегодня мы видели не только силу и упорство. Мы видели готовность протянуть руку тому, кто тонет. Это тоже — черта вождя.

Борх лежал на боку, тяжело дыша, вода стекала с него ручьями. Он повернул голову, посмотрел на Тарка — и вдруг хрипло, с трудом, но отчётливо произнёс:

— Спасибо.

Тарк не стал отвечать словами. Он просто протянул ему руку, помогая подняться.

Старейшина поднял руку — и шум на площади постепенно стих. Он оглядел толпу, задержал взгляд на Тарке, потом на Борхе, и голос его прозвучал твёрдо, без лишней торжественности:

— В этом состязании победил Тарк. Если бы он не пришёл на помощь к Борху, то свою бочку он бы донёс до места. Но, проявив благородство и недюжинную храбрость, он спас Борха — и тем самым выиграл это состязание.

Толпа на миг замерла, переваривая сказанное, а потом по рядам прокатился шёпот, который быстро перерос в одобрительные выкрики. Кто-то хлопал, кто-то свистел, кто-то кивал, будто только сейчас понял, что значит быть вождём не просто сильным, а ещё и тем, кто не даст утонуть другому, даже если это соперник.

Маврика, наконец, смогла выдохнуть. Она стояла, всё ещё сжимая в пальцах край своего платья. Лира обняла её за плечи, и обе они улыбнулись от облегчения, что всё обошлось. Для Маврики стало открытием, то, что Тарк не дал своему врагу погибнуть. Два часа назад он собственноручно хотел придушить Борха, а тут вдруг не дал ему утонуть. Вот такой не совсем логичный, на первый взгляд, поступок. И именно эта нелогичность сбивала её с толку и одновременно заставляла сердце биться ровнее — потому что в ней была настоящая человечность.