— Тогда будем надеяться, что он так же устал, как и мы, и не захочет связываться.

Кедр снова посмотрел на тропу, на лошадей, чьи бока всё ещё вздрагивали после долгой скачки, и тихо добавил:

— Давайте не будем терять время. Я пойду вперёд, посмотрю, нет ли там чего опасного. А вы держитесь чуть позади.

Лира с Маврикой переглянулись — в их взглядах мелькнуло что‑то похожее на растерянность, смешанную с лёгкой неловкостью. Было непривычно, что мужчины переживают за безопасность, берут инициативу, отдают распоряжения. Они настолько привыкли брать всё в свои руки, годами оттачивали умение полагаться только на себя, что эта мужская активность сбивала с толку, словно мир вдруг слегка сдвинулся с привычной оси.

— Вперед, — коротко бросил Кедр. Он тронул поводья, и его лошадь, уже не торопясь, двинулась вперёд, к тёмному выступу скалы.

Маврика замерла, потом медленно натянула поводья, лошадь послушно пошла за остальными. В груди всё ещё гулко стучало после скачки, но теперь к усталости примешивалось странное чувство: будто она на мгновение отдала часть своей привычной власти и не знала, радоваться этому или тревожиться.

Тем временем остальные мужчины, рассредоточившись, ушли в сторону подлеска — кто осмотреться, кто за сухими ветками для костра. Их голоса, тихие и деловитые, доносились сквозь сгущающиеся сумерки, непривычно спокойные, без суеты. А Лиру и Маврику оставили готовить незатейливый ужин: разжечь небольшой огонь, если Тарк даст добро, нарезать вяленое мясо, смешать остатки лепёшек с горстью сушёных ягод.

Маврика разложила на плоском камне ломтики вяленого мяса, не глядя на подругу, будто боялась, что, встретившись с ней взглядом, не решится сказать то, что давно крутилось на языке. А потом всё‑таки подняла глаза :

— Знаешь, я всё время думаю, как странно, что мы с Вейрой такие разные. Не только внешне: она брюнетка, кожа тёмная, будто впитавшая в себя тень леса, а я — светлая, словно рассвет по мне прошёлся и оставил эти голубые глаза… И и внутри мы совсем не похожи.

Лира замерла, держа в руках пучок сухих трав для чая, и чуть нахмурилась:

— Ты это к чему?

— Да ни к чему… просто к слову пришлось. Иногда мне кажется, что мы даже не сёстры. Будто нас вырастили в разных племенах. Вейра смотрит на мир как на врага, которого нужно либо подчинить, либо уничтожить.

-А ты… ты смотришь и будто ищешь, где можно помочь. Даже там, где, по нашим правилам, помогать не положено.

— Это потому что я не такая, как она. Совсем.

Лира кивнула, будто именно этого и ждала — чтобы Маврика сама произнесла это вслух.

— Конечно вы разные, потому что были рождены от разных отцов. Ты же помнишь как он появился..твой отец?

Вейре стало настолько любопытно, что она стала подпрыгивать около костра.

-Раскажи- расскажи!

Лира удивленно приподняла брови и начала свой рассказ:

-Твой отец пришёл с теми, кто привозит товары. Раз в несколько месяцев лодки причаливают, меняют зерно и ткани на наши травы, стрелы, сушёную рыбу… Он сошёл на берег и сразу сказал: «Я останусь здесь, у вас». Прямо так. Твоя мать тогда была верховной, и старейшины не стали спорить. Он был уже в преклонном возрасте, не воин, не охотник — просто спокойный человек, который умел говорить с травами и тенями. Никакой угрозы в нём не видели.

Маврика медленно опустилась на камень рядом с Лирой, будто ноги вдруг перестали держать:

— Он… умел заговаривать боль. И копьё. Прям как ты...Однажды он вылечил больную лошадь. Но когда твоя мать заболела… он подошёл к ней, долго сидел, водил руками над её лбом, шептал какие‑то слова… А потом встал и сказал: «В этом случае я бессилен». И ушёл в свою хижину, и не выходил оттуда три дня. А твоя мать умерла.

В воздухе повисла тишина. Маврика смотрела куда‑то вдаль, где сумерки уже окончательно проглотили тропу.

— Значит, дар у меня от него.

— Да, — тихо подтвердила Лира. — И это многое объясняет. Почему ты чувствуешь то, чего другие не видят. Почему тебе больно смотреть, как ломают чужую волю. Вейра взяла власть, потому что так было положено: старшая дочь верховной, наследница по крови. А ты могла бы взять её по праву рождения.

Где‑то неподалёку хрустнула ветка, и обе девушки невольно вздрогнули. Но тут же из темноты вынырнул Кедр, за ним следом шёл Тарк, и лица у обоих были спокойные — значит, место и правда оказалось безопасным.

Пламя костра трепетало, отбрасывая неровные блики на усталые лица. В воздухе витал запах дыма и горьковатых трав — Лира подбросила в огонь пучок сухих стеблей, чтобы отпугнуть ночных насекомых. Все сидели в тесном полукруге, стараясь держаться поближе к теплу.

Кедр, опершись локтем о колено, смотрел на огонь, будто выискивал в пляшущих языках пламени ответы на старые вопросы. Потом он медленно поднял глаза и тихо, начал:

— Когда воительницы скрутили меня в лесу… я искал Тарка. Я кружил по тропам, нюхал воздух, как загнанный зверь, и всё думал: «Маврика его пленила и убила»… А потом увидел её. И понял, что хуже смерти — это когда тот, кого ты знал, смотрит на тебя пустыми глазами. Буд-то тебя и не было никогда. А мы то с тобой знакомы.

Маврика вздрогнула, будто от резкого порыва ветра, хотя ночь стояла тихая. Она не отводила взгляда от Кедра, но в её глазах читалось попытка ухватить что‑то ускользающее.

— Я смотрела на тебя… и ничего не помнила, — прошептала она, голос её дрогнул. — Только страх. Они внушали нам: любой чужак — враг. Любой мужчина — угроза.

Тарк прижал Маврику поближе к себе.

-Дело в том, что Маврика потеряла память. Она не помнит, что была у нас в племени. - Он посмотрел на Маврику, и в этом взгляде было столько нежности и боли, что у Лиры на мгновение перехватило дыхание - Я привёл тебя туда, когда понял, что это безопасно. Что тебе можно доверять. Что ты — та, ради которой можно рискнуть всем.

Маврика замерла, прижавшись к его плечу, и пыталась поймать хоть одну искру того прошлого, о котором он говорил. Но в голове была только густая, липкая пустота, в которую время от времени врезались обрывки: чей‑то смех, запах дыма, ощущение, будто кто‑то крепко держит её за руку… и тут же всё рассыпалось, как песок сквозь пальцы.

— Прости, — прошептала она, уткнувшись лбом в его плечо — Я так хочу вспомнить… Я чувствую, что должна. Но там, внутри, — она сжала пальцами ткань его плаща, — только туман.

Тарк крепче прижал её к себе.

-Вспомнишь, ты вспомнишь всё Маврика.

Они укладывались на ночь торопливо, будто боялись, что темнота вот-вот навалится всей тяжестью и не даст даже присесть. Лира накидала поверх сухого валежника пучки тростника — получилась неровная, но мягкая лежанка. Маврика опустилась на неё, чувствуя, как усталость наконец берёт своё.