Елий Дмитриевич забрал со стола документы и, как будто с сожалением, посмотрел на Стаса.

– Вы очень опрометчиво принимаете решения, господин Агапов.

– Вы пытаетесь меня о чем-то предупредить? Или передаете угрозу?

– Что вы! Какие угрозы? Нет-нет. Я пожилой человек, видел и знаю многое, в частности то, что любой вопрос решается, так или иначе, но решается всегда. Думаю, вскоре мы с вами встретимся.

Прораб аккуратненько закрыл за собой дверь, а Стас смачно, от души, послал его подальше. Время поджимало, поэтому он наспех сделал пару затяжек, затушил сигарету и побежал на прием.

Катя проснулась, прислушиваясь к тишине в квартире и своим ощущениям. Тишина подсказала, в квартире она одна, а ощущения были приятными. Ее не тошнило, голова не болела.

Она встала, прошлась по комнатам, их оказалось три. Спальню она уже изучила. Ничего выдающегося, шкаф-купе, кровать и ночная лампа. Кровать, конечно, внушительная, четыре Катерины поместится, что вдоль, что поперек. На полу мягкий, как она успела оценить, приглушенного зеленого цвета прикроватный коврик.

Гостиная, мимо которой она проходила несколько раз, была почти пуста. Вдоль стены стоял добротный диван пятидесятых годов, напротив него большой телевизор, журнальный столик притулился у балконной двери. Столик был завален газетами, журналами, книгами. Единственным украшением гостиной был огромный мягчайший ковер янтарного цвета, отчего гостиная выглядела нарядной и светлой.

Третья комната приятно поразила Катерину. Ее можно было назвать библиотекой. Вдоль стен стояли книжные шкафы. Здесь же стояли компьютерный стол и кресло. В углу расположилось еще одно кресло и высокий торшер. Все для работы и отдыха.

Она посмотрела чем заполнены книжные полки, обратила внимание, что преобладала медицинская литература, собрания сочинений классиков стояли пыльные, но видно были когда-то читаны. Тома Ленина, Горького, еще какая-то политическая литература пылилась под потолком, похоже, и эти книги кто-то читал.

На столе, возле компьютера, она заметила две фотографии в модных ныне, стеклянных подставках. Удивительно доброе, абсолютно обыкновенное лицо было у девушки, стоявшей на берегу реки. Интересно, кто она?

На втором снимке, на лужайке за круглым столиком сидела семья. Вячеслав Михайлович обнимал мужчину, старше себя. Они очень похожи, наверное отец. По обе стороны от мужчин сидели молодая женщина и девочка. Женщина натянуто улыбалась, девочка смотрела высокомерно. Жена и дочь. Наверное, поссорились перед кадром, не успели прийти в себя, а их сфотографировали.

Катя отправилась на кухню, размышляя о том, где могут быть родные Вячеслава Михайловича. Присутствия женщины, а тем более ребенка в квартире не наблюдалось, может он развелся? Интересно, почему? Жена не выдержала его нрава?

А, кстати, что он делал возле её подъезда? Может, это он ее стукнул? Зачем? Чтобы похитить?

Катя налила чай, аккуратно присела на табуретку и откусила бутерброд с сыром. Неудобства она не испытывала, хозяин сам предлагал ей поесть, но тогда она была не в состоянии.

Она любила детективы. Ей нравились герои, а особенно героини модной ныне писательницы и ей непременно хотелось попасть в такую же романтическую историю, что происходили с ее книжными девицами, но желательно без всяких опасностей и чтобы она, например, спасла бы какого-нибудь важного для страны гражданина. Что в результате ее подвига случится, фантазии не хватало, зато сразу вспоминался Ленский и ироничное от Александра Сергеевича: ... Он пел разлуку и печаль, И нечто, и туманну даль... Катя фыркала, надо сказать, что она была смешлива, а так как особых подружек у нее не было, посмеятся над фантазиями было не с кем, подсмеивалась над собой. Понятно, что ничего героического совершить ей не светило, где государевы люди живут, а где она, поэтому продолжала зачитываться детективами, не унывала и мечтала, что когда-нибудь да наступят прекрасные времена для нее и она погрузиться в тихий спокойный мир библиотечной жизни. А пока среда ее обитания разительно отличалась от жизни книжных героинь. Она общалась с водителями, грузчиками, менеджерами фирм, продающих стройматериалами, то есть, по сути своей, торговцами, а в неурочное время с двумя соседями по подъезду. Ну, и конечно с мамой, которая почти на каждый звонок непременно спрашивала, не вышла ли дочь замуж.

Катю вопросы о замужестве раздражали и обижали, но со временем она привыкла и отвечала, что принц пока еще скачет где-то, вольный казак. Иногда вдруг, ни стого, ни сего, огорчалась, что становится старой девой, потому что мама родила ее в двадцать лет, а теперь маме сорок семь.

В окна крались сумерки, а хозяина все не было. Он работал врачом, вот и все, что она о нем знала.

Зачем он привез ее к себе? Если он стукнул ее по голове, то зачем? Может быть, он не рассчитал силы? Хотел только оглушить? И что потом? Увезти к себе, а после переправить за границу в гарем турецкому султану? Когда жертва расслабиться, начнет доверять? Да ну, бред! Стара она для гарема, да и некрасива. Она приказала себе не придумывать историй, зачем бы Вячеслав Михайлович официально представлялся в травме, если бы у него имелись недобрые намерения? У настоящих злодеев для темных делишек есть какие-то тайные места и они точно не в городе находятся.

Время шло. Катерина включил телевизор, но вскоре выключила, во-первых, смотреть нельзя, только слушать, а во-вторых, снова рассказывали о криминале, о том, что преступники распоясались, что на улицах города небезопасно.

В квартире царила тишина, стены толстые, добротные, соседей не слышно, даже если кто-то и выходил на площадку. Кричи, никто не услышит. Сумерки и передачи с криминальным уклоном, произвели на Катюу неблагоприятное впечатление.

Пора было собираться домой, вернется же когда-то хозяин квартиры, а она будет готова, сразу и уйдет.

Катя нашла свои джинсы, свитер. Хозяин затолкал их на нижнюю полку в шкаф. Там же лежали порванные колготки. Катерина с большим трудом отыскала нитки и иголки, заштопала дыру на правом колене. Некрасиво, зато не будет холодно. Сапоги высохли, что радовало, зато куртки нигде не оказалось. Сумка на месте, ключи, проездной, даже деньги на месте. Она посмотрела в ванной, может, там он куртку бросил? Куртки не оказалось и там.

Решила, что пора снять дебильную шапочку из бинтов, стянула и со стоном уставилась на себя. Левый висок от середины пробора был неаккуратно выстрижен, а вокруг раны выбрито. На кого теперь она похожа?

Прическа, которую она мечтала сделать к Новому году, отменялась. Однажды, модница Галка принесла три парика разных фасонов и цветов. Просто так, показать. Катя перемеряла все. Один из них очень ей шел, она как-то загадочно в нем смотрелась. С тех пор и стала отращивать волосы, чтобы себе прическу на новый год именно под стать парику сделать. Волосы у нее отросли до плеч, до праздников было еще далеко, она надеялась, что челка к тому времени тоже отрастет и новая стрижка станет возможной. Триумфальное появление Катерины в обтягивающем платье и с измененным имиджем теперь не состоится.

Она не сможет произвести впечатление на мужчину, в которого тайно влюблена. Он даже не посмотрит на нее.

Она так надеялась, что будет корпоративная вечеринка и она осмелиться пригласить его на танец, они подружатся… А теперь все пропало, не будет новогоднего танца и не будет более доверительных отношений после вечеринки. Она вовсе и не мечтала о том, что у них будет роман или даже что-то более серьезное, он женат, у него, по слухам, есть длинноногая любовница, но для нее это не имело значения, просто он ей очень нравился.

Как-то, в порыве откровенности, она сказала, что ей нравится этот человек, о котором судачили женщины. Ее подняли на смех. Он бабник. Он высокомерен. Он не здоровается.

Катя удивилась. С ней он здоровался, помнил ее имя и никогда не говорил высокомерно. Она не стала рассказывать об этом, гордясь особым его отношением к себе. И также тайно наслаждалась своими чувствами к нему. Теперь все пропало!