– Диктуй, что там у тебя?

– Да вот, одно слово не могу...

– А, это «конкистадор», сердечный ты мой, пора в школу ликбеза тебя отправлять. Только не говори, что не знаешь, что такое ликбез!

Сашка промолчал. Дома в компе посмотрит, совсем уж неучем показаться неохота.

Катя обалдела от обилия машин, похожих на мечту.

Она давно отстала от Агапова, тот носился от одной модели к другой, предупредив, что встретятся они возле входа в салон, если ненароком потеряют друг друга.

Стас пару раз спрашивал ее мнение, но Катерина, задыхаясь от восторга, глядела на все подряд и он махнул рукой.

Он сообщил наконец, что выбрал «Джип Гранд чероки». Девушке это ничего не сказало и она лишь радостно кивнула головой, словно одобрила, а сама вздохнула с облегчением. У нее внезапно разболелась голова.

«Ни к чему это мне сейчас, – думала она, – я должна выглядеть здоровой, у Стаса вон сколько забот, не стоит его нагружать еще и моим плохим самочувствием».

Стас обещал сводить ее в ресторан по случаю покупки машины, затем покатать просто так, куда она пожелает, туда и свозит. Практичная Катерина выбрала Пушкин. Заглянет в мамину квартиру, хотя мама уехала только вчера.

Пока ехали в такси, Стас выпытал, что у нее спросил Сашка охранник, услышав ответ, от души похохотал. Катя посмеялась вместе с ним.

А еще ей позвонили с работы сослуживицы, рассказали местные сплетни, в том числе и о предмете ее тайной любви. Оказывается он заходил к начальнику и в том числе интересовался ее здоровьем, передал, чтоб поправлялась. Он, по неподтвержденным слухам, разводится. Его развод вовсе не сулил дальнейшего счастья для Катерины, кроме того, она вообще никогда не строила матримониальных планов в отношении себя и этого мужчины. Иногда ей казалось, что просто любит свою любовь к этому человеку.

Мороженое было вкусным, хотелось еще. Ага, на голодный желудок и подошва обрадует, так что больше покупать не будет, может от этого голова и болит? От голода?.

– Спишь?

– Нет, я считала, – честно ответила Катя, – сколько мне лет надо отработать, чтоб купить вон ту, маленькую машинку.

– И сколько?

– На третьей сотне сбилась.

– Не хорошо это, чужие деньги считать, – укоризненно покачал головой Стас.

– Да что ты, я и не считаю чужие, свои пытаюсь, – начала оправдываться Катерина, но Стас приложил палец к губам.

– Т-сс!

– Что такое?

– Сейчас произойдет исторический момент! Нам торжественно вручат ключи, документы и машину!

Любит Агапов этакие псевдоэффектные штучки.

Они сидели за столиком в ресторане гостиницы «Прибалтийская», ели потрясающе вкусное мясо, Катя пила вино, а Стас минеральную воду, потому что был «за рулем».

Вначале она вдруг разнервничалась. Катерина не знала, куда деть руки, потому что ладони вспотели и ей казалось, что она непременно опрокинет бокал или растянется на полу, ноги мелко тряслись.

Стыдно признаться, но в ресторане Катерина была впервые в жизни.

Сколько раз она читала, что героини романов себя именно так чувствуют, она не верила, все это выдумками авторов. Ну, что, испытала на себе? Дремучая мещанка, а еще в аристократки себя записала.

Вино подействовало и Катя немного расслабилась. Запах новенькой кожи в салоне, чопорные официанты в ресторане, Агапов за рулем джипа, который ему очень шел, все ей нравилось.

Агапов же с абсолютным равнодушием заказывал обед, словно каждый день питался именно здесь, а может так и есть? и продолжил рассказ, почему именно он выбрал этот автомобиль, а не другой. Катерина его слушала, кивала головой, что-то отвечала и приходила в себя.

– Может еще вина? – спросил Стас, заметив опустевший бокал, он не думал, что ей повредит после сотрясения, прошло достаточно времени.

– Да, если можно.

– Можно сколько угодно, я и не подозревал, что ты тайная алкоголичка.

– Я не алкоголичка, – возмутилась Катька, – я вообще не пью, только шампанское по праздникам.

– Не может быть! Ты только что вылакала три бокала.

– Я пить хотела.

– Тогда конечно, этим все объясняется. Смотри, не наклюкайся, иначе мне придется тебя тащить.

– Тебе не привыкать, Агапов, – засмеялась Катька, – ты мой брат милосердия.

– Это что, звание такое?

– Нет, это почетная должность при княгине Лобановой.

– А кто это?

Катька расхохоталась. Громко. На нее оглянулись. Ну, и пусть!

– Это я, Стас, собственной персоной.

– И ты княгиня?

– Ага.

– Врешь.

– Вру, но мне нравится думать о себе как о княгине. И, учти, Агапов, ты единственный, кто знает тайну моего рождения.

– А твоя мама не знает?

– Нет. Даже для нее это сюрприз.

Агапов возвел очи горе.

Катька напилась, надо ее отсюда уводить. Прокатит с ветерком, она и очнется. Чушь начала выдумывать. Трезвая она мне нравиться больше, раздраженно решил он, попросил счет и вывел Катерину на воздух.

Они остановились, а пока Стас прикуривал Катька по секрету признавалась, что ужасно трусила в ресторане и очень хорошо, что они ушли.

Стас обернулся, он услышал знакомый голос, и увидел Машку. Одета она была по-другому, не так, как в тот раз, но парик не сменила.

Он мрачно приказал Катьке:

– Жди меня здесь, – и отошел.

Катерина осталась стоять, дурацки хлопая глазами.

Стас побежал за рыжеволосой девушкой. Его знакомая. Может его любовь.

Кате стало отчего-то очень грустно, слезы полились сами собой и, чтобы ее никто не увидел плачущей, она отошла за угол. Потом побрела по тропинке, ничего не различая сквозь слезы. Плакало вино. Вернее, рыдало. О своей, такой молодой, но уже почему-то загубленной жизни, о своем одиночестве, о том, что влюблена в женатого мужчину, с которым, разве что, можно переспать, а семьи не создашь, о том, что другие счастливы, а она нет. О том, что...

Плакать больше было не о чем.

Посмотрев в крошечное зеркальце, она увидела вначале один красный глаз, затем второй, потом красноватый нос и решила, что Агапов спишет ее исчезновение на вздорный характер, неадекватность поведения, будет злиться, но она непременно извиниться перед ним.

Он простит. Агапов добрый. Катерина махнула рукой, останавливая проезжавшую маршрутку, доехала до метро и спустилась в подземку, мечтая быстрее оказаться в родных стенах.

Разъяренный Стас гнал домой на бешеной скорости.

Что за день такой, понедельник оттого, что ли? А как замечательно все начиналось. Машину вот купил. А теперь резво пытаюсь ее угробить, ехидно подумал он, сбрасывая скорость. А что? где одна, там и вторая. Тем и прославимся. Он выкинул окурок и закурил снова. Это была четвертая по счету сигарета, без перерыва. В горле саднило, грудь болела, слегка подташнивало.

Сделав еще одну затяжку, Стас с ненавистью выбросил сигарету. Хватит заниматься ерундой, в самом деле! Таких Машек, пруд пруди на каждом углу. Что его заклинило на ней? Первый раз в жизни сделал предложение и тебе отказали? Кровь взыграла! Непременно надо добиться согласия? Великому Агапову дали от ворот поворот? Не в этом дело, взбесило, что Машка вела себя с ним так, словно впервые увидела его, а когда поняла, что перегибает, разозлилась и послала его. При всех.

Ну, не станешь же бить женщину! Ему пришлось уйти, конечно, не туда, куда послали, но выглядело примерно так.

Столь паршиво он ни разу себя не чувствовал.

А потом оказалось, что и эта ненормальная, ушибленная на голову, куда-то делась. Наверняка поехала домой. Голову ей надо было открутить, а не лечить.

Эх, разошелся, ты, братец, того и гляди, огонь изо рта повалит, а все оттого, что сразу две бабы тебя послали. Одна откровенно, другая косвенно.

Стас подъехал к дому. Черт, собирался же договориться, чтобы машину взорванную убрали, забыл.

Сосед с четвертого этажа гулял с собакой. Он подошел к Стасу, пожал руку и, улыбаясь, сказал:

– Ты уж больше не ставь машину под окнами, вдруг опять взорвут. Вон стоянка недалеко.