Через пол часа она уже спит, кажется, и я, вместе с ней, отключился.

А часа через четыре я уже еду по загородной трассе, везу ее домой, она — задумчива и молчалива. Ночь. Дорога пуста. Не рискнул отправлять ее одну в таком состоянии, поэтому сам уселся за руль. Впрочем, как и обещал. В это время сидят дома, семьи в сборе, все готовятся к празднику. Завтра Рождество.

Катрин просит остановиться и я съезжаю на обочину. Она выходит из машины и какое-то время идет пешком, осматриваясь по сторонам, будто ждет, что кто-нибудь выйдет к ней из темноты. Мне не по себе от этой ситуации, выхожу из машины, за ней, догоняю и, молча, иду рядом.

— Он задержался в Париже, — заговорила тихим голосом. Сначала, даже не понял о ком начала рассказывать. — Шел дождь. Я волновалась. Звонила ему. Через пять минут, потом каждые полчаса, после, уже несколько реже, через час, и так до самого утра. Я не знала, тогда, что мой третий звонок он уже не услышал. Его нашли утром. Он был не пристегнут — не похоже на него, вообще, всегда следил за безопасностью. На заднем сидении лежал пакет с подарком и телефон, на котором высвечивались десять моих звонков, — глубокий, прерывистый выдох, — но третьего он уже не слышал. Я убила его год назад, — наконец-то, поняв о ком она говорит, опустил голову. Тяжело вздохнул. — Я бесчувственная, да? — она вдруг остановилась и резко повернулась ко мне. Смотря в ее, несколько, припухшие, после слез, глаза, не мог ничего ответить. — Холодная, да? — настойчиво расспрашивает. — Сама знаю, что так, — продолжила, махнув рукой. — Знаешь, когда виновен в чьей-то смерти, половина тебя умирает с этим человеком, — высказавшись, решительным шагом отправилась обратно, к машине.

— Ты не должна винить себя, — все слова, которые я сумел выдавить из себя, садясь за руль.

Прощание казалось не настоящим и недолгим. Она вызвала такси и, сообщив об этом, закрыла передо мной двери своей квартиры.

И это все? Хотя, что от нее ожидать в таком состоянии?

Пройдя несколько ступенек вниз, услышал звук открывающихся дверей.

— Эрик!? — через секунду Катрин висела у меня на шее. Господи, неужели я этого дождался!?

— Котенок, люблю тебя, — шептал, осыпая ее поцелуями и крепко обнимая. — Мой телефон всегда будет лежать в кармане, обещаю.

И зачем это сказал? Чтобы успокоить?

— Никогда не позвоню тебе! — выговорила тихо, заглянула в глаза и ушла.

Как может изменить человека лишь один случай из жизни. И получается, что все время нашего знакомства в ней сидит жуткий страх того, что ее звонок может оказаться для меня последним. Вот и вся её серьёзность, весь страх.

Лежу на спине и смотрю в потолок. Голова тяжёлая, тело покрыто липким потом. Что со мной? Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но в итоге — ноль. Не вставая, только глазами, оглядываюсь вокруг. Дома я, но что случилось-то?

Только через секунду мозг заработал и начала вспоминать недавнюю ссору.

— Чокнутая, — это он мне.

И похоже — прав. Точный вывод. Как ещё можно назвать человека, который встречает со злостью, разговаривает через зубы с тем, кто пришёл с серьёзным предложением? Романтичным, между прочим. С букетом цветов. Специально для меня выбирал. Конечно у него настроение изменится. И главное, как разговаривает, процедил сквозь зубы, со злостью и ненавистью во взгляде. А как по-другому? Ты же, чокнутая, вела себя отвратительно, ещё и отходила его подаренными им розами.

У него руки после этого все в царапинах! И даже на лице парочка.

С другой стороны: сам виноват, не надо выставлять меня на посмешище и злить! Покрасоваться захотелось, видите ли. Вот и получил! Не, я всё понимаю. Мне нравится, когда парень танцевать умеет, есть в этом что-то притягательное. Неожидала я, чтобы вот так получилось! А нам, между прочим, с ним ещё работать и работать. Проект никто не отменял! Договор подписан.

Как в глаза смотреть после всего?! Стыдно же. Зря человека обидела. Кто переживал, когда он пропал? Сама. И нечего отпираться, уж, себе-то не ври!

— Чокнутая, так и есть, — проворчала шепотом, садясь на постели и вытирая рукавом взмокший лоб. — Сначала вспоминаешь как целовалась с ним, а потом, когда человек пришёл к тебе с предложением, так сказать, руки и сердца — отходила букетом. Так и есть — чокнутая, — вновь подвела итог его словам, соглашаясь. — А после всего случившегося ещё и ревела пол ночи, жалея его. Понравился же человек. Ой! — не терплю сентиментальности, поэтому и поморщилась. — Ладно, разберёмся.

Попробую, хотя бы.

Встала с постели и зайдя в гардеробную отыскала чистый костюм, чтобы переодеться после душа. Честно сказать, привычка, выходить из душевой высушенной и одетой, сложилась ещё с Тьерри.

Вот и сейчас, не чувствуя подвоха, спокойненько поворачиваю ручку, собираясь выйти из душевой.

— Послушай, — услышав мужской голос, с диким криком, от неожиданности, подскочила на месте. С треском, снова захлопнула дверь.

Тут-то, наконец, и сложилась мозаика произошедших событий. Его же Лили подговорила прийти, после моего звонка. Я же сообщила, что слегла с температурой. Она ему даже ключи от квартиры вручила.

— Катрин? Ты в порядке? — в дверь деликатно постучали.

— Да! — разозлившись, выкрикнула я. «Он ещё смеет улыбаться»! — Дурак! Напугал! — напоил какой-то гадостью! Задыхаюсь, сил нет, опять мокрая, словно и в душе не была.

— Прости, не хотел, — улыбнулся он, пытаясь остановить мое наступление. — Видела бы ты своё лицо! — не сдержавшись, Эрик громко рассмеялся. — Ай! — он не успевал отводить от себя мои руки. — Не надо пальцами между рёбер тыкать!

— Почему ты ещё здесь, кстати!? — спросила, опомнившись. Мы уже сидим на диване и он, скрутив меня в объятиях, не дает вырваться.

— А где мне быть? — хихикает мне в ухо. — Жду, когда проснёшься.

— Который час? — крутя головой, пытаюсь узнать время.

— Четыре, — ещё пытается целоваться!

— Сколько я спала? Да, отпусти, Эрик!

— Больше пяти часов, — отвечает он, выпуская из рук.

Не сказала бы, что хотела есть, но по привычке отправляюсь на кухню. Попить воды. А вот увидев сервированный стол, украшенный свечами, останавливаюсь и, не веря глазам, оглядываюсь по сторонам. Кто тут хозяйничал? До взъерошенного мозга доходит запах еды, которым пропахла вся квартира. Принюхиваюсь. В животе сразу громко урчит.

— Проголодалась? — спросили меня.

Молча подхожу к плите и заглядываю в кастрюли. Нагибаюсь — в жаровом шкафу лежит приготовленная курица.

— Что это? — интересуюсь я. — Кто приготовил?

— Ужин, — улыбаясь, отвечает Эрик без тени лукавства. — Кроме меня в квартире никого, честное слово. Всё ждет тебя. Знаешь, каждый уважающий себя француз, должен уметь готовить.

Честно сказать это меня удивило, почему-то прониклась, к человеку, который умудряется меня злить, до чёртиков, уважением. А в голове проскочила мысль: значит, не помрёт от голода возле холодильника, заполненного продуктами.

Опять послышалось урчание проголодавшегося желудка.

— За сервированный стол в этом не сядешь, — тихо проговорила, посмотрев на себя и свою простую домашнюю одежду. Взглянула на Эрика, желая услышать его мнение по этому поводу.