— Нет, — недоверчиво заходит в шаткое сооружение, озирается по сторонам. — Мне некогда стоять в очереди, да что я, Эйфелевой башни не видела.

— Не поднималась, значит не видела, — отвечаю с улыбкой. — Народ хоть и есть, но пробраться можно.

— Так скоро же включат огни, я думала, она не работает в это время.

Хоть мы поднялись только на первый этаж, холодный, уже почти ночной ветер, пробирал, заставляя ёжиться. Народ вокруг старался не замечать. Если смотреть на других, то можно не успеть сделать главное для себя и близких.

— И зачем мы здесь? — оглядывается по сторонам, вокруг много народу и ей явно не комфортно.

— А зачем сюда приходят влюблённые!? — спрашиваю с возмущением.

Приподняв брови и улыбаясь непонятной ситуации, она молча показывает подаренное мной кольцо на своём пальце.

Всё уже сделано? Не согласен.

— Как сказать по-русски: je t’aime?

— Что? — переспросила испуганно.

— Как сказать по-русски: je t’aime? — повторяю волнующий вопрос.

— Ну, можешь сказать по-английски: жёлто-синий автобус.

— Не понял? — в растерянности смотрю на девушку.

— Это похоже по звучанию.

— Катрин, я не хочу говорить по-английски жёлто-синий автобус, я хочу сказать по-русски: je t’aime, — объясняю, как ребёнку маленькому.

На меня смотрят широко распахнутыми глазами, будто в первый раз видят.

— Может ещё на мост влюблённых сходим, замочки повесим? — бурчит с негодованием, недоверчиво, будто шутит или в открытую смеётся над намерениями.

— Почему нет? — серьёзно возражаю и смотрю прямо в глаза. — Сходим и повесим замочки — это романтично. Так ты скажешь мне? — продолжаю допытываться.

Ветер задувает за ворот, шарфы не помогают. Пробирает. Мы оба, как замёрзшие воробьи на ветке. Катрин растеряна, она, кажется, и не пытается скрыть своё состояние или забывает об этом. Беру её за руки и переплетаю пальцы. Глаза в глаза. Не отвожу взгляд, только так можно создать чувство приватности. Пусть смотрит в глаза, а не отвлекается на других.

Она произносит непонятную для меня фразу. Такое с первого раза и не повторить, поэтому прошу сказать ещё раз и помедленнее.

Прямой взгляд даёт возможность разглядеть все эмоции, которые раньше она пыталась скрыть. Катрин намеревается отвести взгляд, прервать зрительный контакт, но я делаю ещё один шаг вперёд, совсем небольшой, отвлекаю небольшим движением и снова смотрю в коньячного цвета глаза.

— ... le bleu, — повторяет она фразу, а моё сознание выхватывает похожее звучание.

— Синий!? — удивлённо переспрашиваю, от неожиданности.

В этот момент она улыбается вполне искренно и страх начинает уходить из её взгляда.

— Йа...тьебйа...le bleu.

Главные слова произнесены, теперь можно выдохнуть. Но наблюдать за меняющимися эмоциями на её лице — незабываемо. Они разом отмели сомнения и ответили на множество вопросов.

— Это так мило, ты не представляешь, — выговариваю после короткой паузы. Катрин ещё не пришла в себя от эмоций и наш взгляд «глаза в глаза» не прерывался. — Увидеть твои настоящие эмоции.

— Не говори так, — немного нахмурившись, забеспокоилась она.

— Почему?

— Я не могу, когда со мной разговаривают в таком тоне и называют милой, — бурчит в ответ.

— Не привыкла к тому, что тебя могут считать милой?! — никогда бы не подумал, что у красивой девушки могут быть подобные заморочки. — Бежим!

Не даю одуматься, хватаю её за руку. Короткая пробежка и мы снова заходим в лифт. Замёрзли от ветра. Пора принять что-нибудь согревающее. Поэтому и тороплю девушку, к тому же, от активного движения тоже согреваешься.

Пока пробежались до авто, пока достали спасительный коньяк и горячий кофе — молчали. Такое ощущение внутри, будто сделали что-то важное в жизни, но говорить об этом сейчас — умалять событие.

В бокалы налито согревающее питье, даже добавлен коньяк, для лучшего и быстрого эффекта.

На башне зажглись переливающиеся огни, а мы стояли, немного дрожа от эмоций и холода.

— Завтра будет фейерверк, — тихо произнес я.

— Эрик, — вздохнула Катрин и повернулась ко мне. Серьезный взгляд карих глаз смотрел прямо.

— Легко не будет? — согласился без пререканий.

— Это так.

— Завтра Новый год, — напомнил, словно между прочим.

— Но ведь Новый год ничего не изменит, — произнесла с тяжёлым вздохом.

— Нет, не изменит, — высказал очень серьёзно, снова смотря прямо в глаза, поддерживая собеседницу в том, что всё происходящее сейчас реально и по настоящему. Событие этих минут важнее завтрашнего вечера. — Меняться нужно нам самим. И пусть у нас получится!

Обнимаю Катрин и какое-то время, стоя в обнимку, мы завороженно наблюдаем за меняющимися огнями на башне.

— А знаешь, — тихо произношу на ухо, — я сегодня не отпущу тебя в гостиницу.

— Бедный, – вздохнула она, слегка улыбаясь, – у тебя будет бессонная ночь.

— Ну, не у меня одного, – добавляю интригу в хитрый шепот. – Будем сидеть на полу, возле дивана и разговаривать до утра.

— А что, хороший план. Мне нравится.

— Могу предложить белое вино и тарелку сыров.

— Просто отлично, – слышу улыбку в её голосе и улыбаюсь сам.

Казалось, Эрик постепенно приучал к себе. Сначала тонкие намёки, будто говорил: я тоже живу на планете Земля и здесь нет ничего странного, просто, как и множество других, мы проживаем в одном городе, поэтому-то и встретились. После, он появлялся перед моими глазами не только сообщая о своём существовании в непосредственной близости, но с решимостью в глазах и желанием помочь, словно убеждая, что без него не справлюсь. Через время, он не только помогал, но старался принимать участие в моей жизни. Дальше — хуже. Приучал к мысли, что занял в моей жизни определённое место и старался удержаться в этом шатком положении, как на крохотном островке. Он вырабатывал во мне привычку не только к мысли о том, что он присутствует в моей жизни, Эрик словно приучал к своему голосу, к глазам, к смеху. К теплу ладоней, к запаху, вообще, к себе и это, надо сказать, постепенно, ему удавалось.

Конечно, я пыталась сопротивляться, а то и спихнуть с насиженного места, но он, подобно неваляшке, возвращался в исходную позицию.

С ним, я нарушила все установленные собой правила. Во-первых: я не разговариваю на улице с мужчинами, категорично, и тем более не знакомлюсь с ними. У меня имелась машина, поэтому не так часто сталкивалась с ситуациями, где меня надо подвезти, но мой агрегат на колёсах сломался и ремонтировали его достаточно долго. Привыкла без особой сложности решать проблему с доставкой себя на работу и назад — туда шла пешком, под музыкальное сопровождение, обратно — вызывала такси. И никаких проблем!

Свидания? С моей сложившейся привычкой смотреть на людей оценивающе, я, в первые же секунды общения с кем бы то ни было, складывала мнение о человеке и мне этого хватало, чтобы не заметить того, кто обратил на меня внимание, или же заговорить с ним и позже отказаться от прозвучавшего предложения о встрече. Был ещё один вариант, на всякий случай, согласиться на встречу, но поспешить уйти в первые минуты общения, под любым предлогом.

И вот, с полным арсеналом всевозможных отговорок и увёрток, прихожу к выводу, что на человека, неожиданно оказавшегося на моём пути, никакие уловки не подействуют: будет стоять с открытой дверью, излучая уверенность в себе, пока я не сяду в машину. При прощании не прозвучало намёков, попыток назначить повторного свидания и это успокоило. Вероятность повторной встречи — ничтожна мала, но... у кого-то, кажется, имелись другие планы и наша встреча случилась.