— Спасибо! — снова метнулась в сторону здания, но вернулась и повисла на открытом боковом окне. Пробурчала что-то неразборчивое. Порылась в сумочке. — Возьмите, — протянула завернутую денежную купюру. — Пятерка. Мелочи больше нет. Простите.

— Зачем это мне!? — выкрикнул возмущенно, разворачивая евро, но она уже скрылась за стеклянными дверьми.

Огляделся по сторонам, запоминая улицы и здания. Уже что-то.

Странно, головная боль прошла...

«Будто бы счастье растет на чужбине,

Словно какой-то диковинный плод...»

К. Меладзе.

Неторопливо иду по многолюдным улицам города. На глазах темные очки. В ушах гремит музыка и я, переставляя ноги ей в такт, спешу домой. Скоро приду, но мысль не радует. Отчего? И сама не знаю. Что-то гложет изнутри, а понять, что именно, не могу.

Ну, что тебе еще надо? — спрашиваю себя, раздражаясь. — Все есть: муж, интересная работа, друзья, квартира. Некоторые умудряются даже завидовать. Ты должна быть счастлива, — стараюсь убедить себя, — но безрезультатно.

Открывая входную дверь, пытаюсь снять надоевшие туфли, захожу и с разбегу запрыгиваю на диван. Глаза на мокром месте. Делать ничего не хочется. Скучно? Нет. Устала? Нет. Работа, как говорится, в кайф — высокооплачиваемое хобби — из офиса уходить не хочется, приходится выгонять.

Что тогда?!?

Музыка, до сих пор звучавшая в ушах, прерывается мелодией вызова. Смотрю на дисплей — кто это. Конечно же.

— Алло. Да.

— Котенок, привет. Как ты? — все же выбрал минутку и позвонил.

— Нормально, — отвечаю ровным голосом.

— Что случилось? — конечно, его не проведешь.

— Ничего особенного. Хандра напала.

— Через полтора часа буду — выходи. Посидим в кафе, пиццу пожуем. А? Котенок?

— Хорошо, — тяжело вздыхаю я.

— Ну, до встречи. Люблю тебя.

Голос в трубке затихает, а через секунду оглушает прервавшаяся музыка, которую я слушала ранее. Фу. Брезгливо, одним рывком, выдергиваю наушники, останавливая звучавшую музыку, после разговора, мелодия раздражает, поэтому кладу мобильный рядом.

Тихо. Закрываю глаза ладонями и погружаюсь в темноту.

Через пол часа я уже в душе. Ору Битлов во весь голос: can’t buy me love. А потом рыдаю. Слезы, тут же, смываются водой и утекают в сток — туда им и дорога.

Дура! Чего тебе еще надо!? Десять лет в браке! До сих пор ходим за ручку и болтаем, как на первом свидании. Смеёмся на всю улицу.

Всякое, конечно, случалось за эти годы. И бурные ссоры с битьем посуды, и молчаливый бойкот, растягивающийся на неделю, а то и месяц. Бывало, сидим в одной комнате, два, самых близких, как говорится, человека и одновременно чужих. Вместе — жить невмоготу и порознь — невозможно.

«Больные», что еще сказать?

Друзья уговаривают, пытаются помирить. Мы же ходим гордые. Ни одного слова. Ни тебе «с добрым утром», ни «спокойной ночи». Обедаем где попало. Всякую гадость. Засыпаем в одной постели, отвернувшись друг от друга. А после подобных бойкотов — жаркие объятия и страстная любовь. Опять ходим за ручку и смеемся, будто счастливее нас нет на всем белом свете.

То слезы, то счастье. За что эдакая напасть, спрашивается? И в таком режиме, беспробудно, лет семь. С ума сойти. нервы не выдерживают от таких перепадов.

Надоело. Нет, не ушла, принялась за психологию. Ничего, и сама умная, разберусь без тренингов и разговорам по душам. Читаю. Стараюсь применять. Вижу результаты и понимаю — работает. Он, на определенном этапе подключается. Читает, тайком, чтобы не видела. Удивляется многому, но старается применить. Жизнь меняется в лучшую сторону. Падений все меньше, но рецидивы случаются.

Последнюю ссору, самую бурную, случившуюся в нашей жизни, не выдерживаю. Закрываю дверь на ключ и ухожу, скидывая их в почтовый ящик. Электронный замок не даст добраться до них. Ухожу с единственной целью — никогда не возвращаться. Благо, в это время позвонили с работы и я смогла выйти из квартиры, сама бы, наверное, не решилась.

Сижу на собеседовании, а мыслями отсутствую. Я нужна как главное лицо, меня не особо трогают. Думаю о случившимся в моей жизни. Решаю. Взвешиваю все «за» и «против».

Да, сама во многом виновата, знаю. Но он тоже хорош! Да пошел он!

За окном уже темно. Я пытаюсь говорить умные вещи. Пью чай. Стараюсь быть беззаботной, а сама думаю: куда сейчас? Заночевать в офисе? А что? Здесь все условия, сама дизайн составляла.

Телефонный звонок прерывает деловую беседу. Смотрю на дисплей, хоть и догадываюсь кто. Не хочу отвечать, поэтому тяну время. Настойчивый...

— Ты где? — звучит отстраненный от жизни голос.

— На собеседовании, — сухо отвечаю я.

— В девять часов?!

— В данный момент, пью чай и общаюсь,- преподношу, как факт.

— Садись в такси и приезжай. Встречу, — и сразу же отключается, не давая ответить. Может боится, что скажу: нет или сам не хочет наговорить лишнего.

Заканчиваю собеседование — давно пора. Прощаюсь. Выхожу на улицу, освещенную множеством разноцветных рекламных огней. Ловлю такси и еду обратно.

На фига, спрашивается?

Опять звучит вызов. Любимая мелодия в такие моменты раздражает неимоверно.

— Ты где? — все тот же голос.

— В такси! — чуть ли не ору, проклиная себя за то, что повелась.

— Улицы скажи, — пришлось назвать. — Хорошо. Я стою возле супермаркета, — и опять поспешное разъединение связи.

Проходит минут пять. Такси мчится вперед. Вдалеке уже видны огни огромного магазина. Я прошу водителя ехать помедленнее и держаться первого ряда.

Вижу его. В джинсах. Спортивная куртка расстегнута. Ему жарко, как всегда. Прошу водителя остановить около парня, вернее, какой же он парень — мужик, в куртке, он там один прохаживается. Останавливается. Приоткрываю дверь, но выходить не спешу.

Ругаю себя. Кляну его на весь свет. Ну, на фига вернулась!?

— Сколько? — спрашивает Эрик, заглядывая в приоткрытое окно передней двери. На меня не смотрит.

Расплачивается с водителем. Открывает мне дверь и подает руку, помогая выйти из машины. Молчу, на него не смотрю даже. «Прости», все равно, никогда не скажет. Провожаю взглядом такси. Глаза на мокром месте, но ему это показывать не собираюсь.

Меня обнимают. Целуют в лоб. Реву я уже по настоящему и мне все равно увидит он или нет. Как-то само собой все...

— Прости, котенок, — слышу и удивляюсь. — Прости.

Дальше все по старому плану. Идем в магазин, покупаем все, что я захочу. Желания и капризы тут же выполняются. О прошлой ссоре ни слова. Все позади, будто и не было ничего. Ну да, кто старое помянет... понятное дело.

Затем, опять страстная любовь — «до гроба». Дружеские и деловые встречи. Завистливые взгляды. Ехидный шепоток за спиной.

«Любовь», чтоб ее!

А мне все не то и не так!

Опять иду в темный очках по улице, с орущей музыкой в ушах. Стараюсь, изо всех сил, не реветь. Он, замечая любое, даже мимолетное, изменение в моем настроении, голосе, самочувствии — тащит из дома.

— Хватит, — ворчит на меня. — Оставь это. Хватит работать до ночи, мыть посуду. Потом.

Вечером же сидим на диване, вернее, почти лежим. Смотрим фильм. Он крепко обнимает. С ним уютно. Тепло. Я его люблю. Он — меня, уверена, но одного знания мало.

— Ты меня любишь? — тихо спрашиваю, зарываясь носом в его рубашку. Вот зачем?

— Котенок, — он, с еле прикрытым страхом, смотрит в глаза, — ну, что такое? — опять обнимает. Крепко, аж косточки трещат. — Люблю, — целует за ухом. — Могу прямо сейчас это доказать, — в глазах горят смешинки. Ему нравится идея. — Полчаса думаю, как бы это сделать.

Тихое хихиканье. Смех. Фильм смотреть уже не интересно.

Ну, что тебе еще надо!? — продолжаю себя ругать, засыпая.

Устроить следующую встречу казалось проще некуда — набери номер и договорись.