А я, через какое-то время, опять иду по улице в черных очках и с орущей музыкой в наушниках. По щекам текут слезы. Мы не поссорились. Нет. Просто внутри где-то, раз за разом, проворачивается какая-то махина, разрывая душу.

Ну, чего надо!? Или это дурная русская душа, которая никогда не находит покоя?

Частенько вспоминая новую знакомую смеялся над ситуацией, которую создал в день нашей последней встречи. Улыбался порой, когда думал и вспоминал ее лицо, мимику и глаза.

Дурак, — ругал себя.

Через неделю, проверяя выдержку, — ну, в конце-концов, что я подросток?! — набрался наглости и подъехал к невысокому зданию, где, как полагал, находился ее офис. С пяти часов сидел в машине и наблюдал как из здания по-одному, а иногда и небольшими компаниями, выходили люди. Её я не видел, поэтому и оставался на своём посту. Посмотрев на часы — а было уже без четверти шесть — вышел из машины. Надоело сидеть в ожидании. Неспеша зашагал по улице, не забывая оглядываться и поглядывать на открывающиеся двери здания.

Терпение заканчивалось. Тревожные мысли лезли в голову. А если она не в этом здании работает? Или торопилась сюда по каким-то делам, которые уже закончены?

Так, параноик, — успокаивал себя. — В прошлый раз, с друзьями, она стояла именно здесь! Сам же проезжал мимо, чтобы запомнить и проверить.

Но её же не было с ними! — поэтому и закрадывались опасения.

Может позвонишь ей? Последняя мысль возникала у меня очень часто. Каждый вечер на этой долгой неделе.

В ожидании, крутил телефон, который лежал в кармане. Потом, вытащил его и принялся рассматривать, будто вижу в первый раз. Присел на капот собственной машины. Скрестил ноги.

Позвонить или нет? Нажал на кнопку. Ее номер находился в списке первым.

Раздался звук открывающихся дверей. И произошло чудо. Прозрачность стекла выпустила, наконец, из недр здания мою незнакомку. Улыбнулся, скорее, сам себе. Моё присутствие не заметили. Конечно, мало ли машин в городе?! Будто каждый день на улице, у этих дверей, стоит такая.

Девушка остановилась, видимо, что-то обдумывая, но позже я понял причину её остановки. Ей необходимо включить плеер, а наушники уже торчали в ушах.

Сердце заколотилось от радости хоть и бесчисленное количество раз убеждал себя не быть идиотом, когда встречусь с ней. Но дикая радость и счастливая улыбка на лице появлялись сами собой, неосознанно.

Наконец-таки, она подняла голову и её взгляд встретился с моим. Коньячные глаза смотрят прямо. Довольная моя улыбка становится ещё ярче.

Веди себя смирно и воспитанно, — уговариваю себя.

Брови на её лице «поползли» вверх, а удивленный взгляд оказался таким выразительным, что моя улыбка стала ещё шире. Она не двинулась с места, менялась только её мимика. Видимо замешательство и удивление были сильным.

Поднявшись с капота, не торопясь, подошёл к передней дверце машины и открыл, жестом приглашая пассажирку расположиться на удобном сидении. Девушка медленно подошла, переводя широко открытые глаза с меня на автомобильное кресло. Вытащила наушники, которые повисли у неё на шее, и растерянно проговорила:

— Здравствуйте.

— Привет, — ответил, радуясь как маленькая собачонка, — «чёрт», — только лишь хвостом не машу. «Веди себя нормально». — Ну? — не выдержал её промедления. — Долго будем стоять!? Садитесь скорее и поедем.

— Куда? — спросила, заглядывая в глаза.

— Как это куда? Ужинать, — лучше уж буду выглядеть самоуверенным, чем она заметит идиотское счастье на моем лице.

Какое-то время ей понадобилось для обдумывания ситуации. Видимо, сомнения останавливали от принятия важного для меня решения. Но после, пожав плечами, соглашаясь со своими внутренними доводами, кивнула. Выключила плеер и отсоединила наушники, убрала все предметы в карман.

— Хорошо, — снова кивнула и проворно расположилась в машине.

Позвольте, что значит — хорошо? Вот так просто? С первого раза?

Состроил серьезную гримасу и закрыл дверцу авто. Прошёлся до водительского места и уселся в кресло.

— Может, познакомимся, наконец-то? — спросил, посмотрев прямо в глаза пассажирки.

— Мсье, — ответила девушка опустив взгляд, — по-моему, будет лучше, если я пойду домой, — быстро протараторила и начала открывать дверь, чтобы выйти.

Ага! Бравада закончилась?! Страшно стало?!

— Стоп! — наклонившись к ней, потянул дверцу в обратном направлении, закрывая её. — По-моему, я не похож на маньяка. Вы меня обижаете своим подозрением, — а сам смотрю прямо в коньячного цвета глаза.

— Простите, — опустила она взгляд, а я вконец обнаглел, даже не отстранился и с какой-то непонятно откуда взявшейся жадностью разглядывал её лицо. — Тогда позвольте оплатить... — продолжила разговор.

— Нет, — отрезал решительно, но мирно улыбнулся, когда на меня посмотрели. — Я — приглашаю, следовательно, и плачу — я.

Собираясь что-то сказать, девушка приоткрыла рот, — здесь, меня понесло, — положил палец на её губы, предлагая помолчать, а она застыла на месте, ошарашенно глазея на меня.

— Не портите вечер, прошу вас, — сказал просящим тоном. Наконец, додумался убрать палец с её губ. — Или вы и мне устроите походы в дамскую комнату через каждые пять минут? — спросил, хитро улыбаясь.

Взгляд опустился, мне даже показалась, что на щеках появился румянец, длинные ресницы задрожали.

— Посмотрим, — ответила загадочно улыбаясь, словно предупреждая.

— Обещаю вести себя хорошо, — захихикал, поднимая руки вверх и отводя взгляд, выходивший из под контроля. Сел ровно, перестав смущать девушку своей близостью, и повернул ключ зажигания. — Так вы скажете мне свое имя? — спросил, выворачивая с парковки и пристраиваясь в ряд.

— Катрин.

— Эрик, — протянул открытую ладонь, справляясь с рулём одной левой.

Она вложила свою руку в мою. Мягкая кожа, гладкая, будто шелковая. Последовало лёгкое пожатие, но я не отпустил её сразу. Заглянул в глаза. Улыбнулся. Затем посмотрел вперед, на дорогу.

— Пришел конец моим мучениям, — облегченно произнес вслух.

— Звучит самоуверенно. Не рано ли? — звонко засмеялась пассажирка. — Может ваши мучения только начинаются?

Мне все же пришлось вернуться в город, где я родилась. Надо сказать, решение не из лёгких. Если бы не мама, никогда бы не согласилась на подобное.

Уже привыкла к тому, что я человек без родины, для меня и понятия такого никогда не было, не знаю как получилось так. Словно кошка — тепло, уютно — останусь. Не нравится — уйду и никогда не вернусь. Но на этот раз пришлось изменить себе.

Раз в месяц, исправно, отправляю маме деньги. Каждую неделю телефонные разговоры. Но в этот раз, фраза сказанная на прощание, потрясла настолько, что успокоилась не сразу.

— Катенька, я уже свыклась с мыслью, что ты не придёшь на мою могилу, — именно эти слова и заставили принять решение.

Честно сказать, похожие упреки слышались часто. Да, кладбища я не посещаю, — вот такая странность, — мне не нравится ни находиться, ни думать об этом месте. Все умершие живут в моей памяти — для меня они живы — вот мой закон. Зачем приходить к могиле и смотреть на табличку с датами? На холмик, поросший землей, свидетельствующий о бренности жизни? Сидеть и разговаривать с человеком, которого нет в живых. Действительно, не укладывается это в моей голове.

Цени и люби человека пока он жив. А умасливать свою совесть приходя на могилу, смысл? Человеку ты нужен, пока он жив, а когда мёртв, откуда он узнает о твоём визите. Он всё равно не видит тебя, не слышит и не поймёт, твоего позднего раскаяния, если ты не позаботился об этом раньше, при его жизни. Не простит, если ты не попросил прощения во время личной беседы. А о совести своей раньше надо думать.