— Здесь — пирожное, — сказал, открывая холодильник и доставая целую вазу сладостей.

Катрин обрадованно воскликнула и схватила верхнее.

— Тебе нельзя, — назидательно произнес я, успевая остановить ее за руку.

— Ну и что, — возмутилась она. — Вы будете есть, а я смотреть? Нет уж! Так нечестно! — ее напор заставил улыбнуться, первый раз за это время. Катрин присела на край стола, а я поставил вазочку на стол и улыбался, продолжая наблюдать за тем, как быстро исчезает лакомство, которое она успела схватить.

— Я тоже хочу, — упрямо возразила она, хитро улыбаясь.

Веселость моя длилась не долгое время и я опять нахмурился, увидев отца, заглянувшего на кухню. Она не заметила его, потому что сидела спиной.

— И я хочу, — серьезно ответил, метнув недовольный взгляд на отца. Решил подглядеть? И на зло ему, произнес вполне серьезно. — Тебя.

Катрин и понять-то ничего не успела, только издала удивленный возглас, когда я с жадностью прилип к ее губам.

Подобной наглости, до сегодняшнего случая, себе не позволял. Мои руки проникли под водолазку, горячие ладони ощущали приятную прохладу ее кожи, наслаждаясь шелковистостью. Слегка наклонив ее назад, а от этого она немного вздрогнула и обхватила меня, я прижал ее еще ближе к себе, чувствуя нарастающее волнение. О чем шептал ей, даже не знаю, меня поглотило ощущение ее близости.

Не хотелось расставаться с теплотой губ и ощущения сладости после поцелуя. Лишь слегка отпрянул, пытаясь рассмотреть в ее полузакрытых глазах эмоции и чувства. Дрожащей ладонью она спряталась от моего взгляда, пытаясь справиться с частым дыханием. Сердце ее бешено колотилось, впрочем, как и мое. Убрав тонкую ладонь с ее глаз я постарался заглянуть в глубокую прозрачность коньяка, но она опустила голову и покраснела. Во мне всколыхнулось столь неудержимое чувство нежности, снова поцеловал ее, но на этот раз коротко.

Не выдержал и через тридцать минут, после кофе, прекратил спектакль под названием «знакомство с родителями». Выпроводил отца, напомнив ему о множестве необходимых дел. Отвез домой маму, выслушав очередную лекцию об уважении к отцу.

Если бы он вел себя прилично, я бы еще подумал об этом. Хорошо, что я не так часто сталкиваюсь с ним в приватной обстановке, на работе он ведет себя иначе.

Вернувшись в квартиру и увидев Катрин, спокойно сидевшую на диване, с книгой на коленях — невольно улыбнулся и сразу устало опустился на пол, около ее ног.

Все позади, но волнение и раздражение не прошли. Зря устроил встречу, знал же, как наизусть детский стишок, чем все закончиться. Повернулся к ней, обхватив ее ноги двумя руками и спрятал лицо в ее коленях.

— И давно ты с ним воюешь? — шепотом спросила она, и я почувствовал как ее тонкие пальцы осторожно перебирали пряди на голове.

— Наверное, с детства, — ответил, не поднимая головы. — Смотря на Николь, как она заливается слезами от его измен, каждый раз повторял сам себе: никогда не буду таким как он.

— У тебя получается.

— Не так хорошо, как хотелось бы, — недовольно проворчал, — дело не только в маме.

Сильнее сжал кольцо объятий. Если бы она узнала об этой истории, произошедшей, казалось, в прошлой жизни, то вряд ли думала обо мне так хорошо.

Оставаясь на месте, она приподняла мое лицо и удерживая его своими ладонями, наклонилась. Долгий взгляд глаза в глаза слишком интимен.

Я же сейчас превращусь в сентиментального дурака! — промелькнула мысль и постарался снова спрятаться в ее коленях.

— Эрик, — услышал ее тихий голос над самым ухом, — он увел у тебя девушку? — осторожно и, похоже, не веря произносимым словам, спросила она.

Ну вот, и мой жизненный «нарыв» вскрыли.

— Не знаю как это назвать! — не удержался, произнес слова резче чем хотел. Вскочил на ноги и нервно прошелся по комнате.

— Ты серьезно? — спросила она, округляя глаза.

— Более чем.

Катрин поднялась и подошла ко мне. Не ожидал, что рассказать случившееся в жизни будет настолько неприятным делом. Ей, наверняка, было так же неловко рассказывать о Тьерри.

— И как ты узнал? — осторожный вопрос. — Можешь не рассказывать, если нет желания.

— Давай лучше присядем, — вернулся к дивану и опустился на пол.

Катрин села рядом, используя диванное сиденье как подлокотник. Ладонь девушки легко опустилась на мое плечо, как поддержка.

— Узнал за три дня до свадьбы, — выдал на одном дыхании. — Но это я узнал, а случилось всё ещё раньше. Просто за три дня, так получилось, он заехал к нам по какому-то вопросу. А я — простодушный идиот, ушел в магазин, прикупить чего-нибудь, а когда вернулся... — руки сами разошлись по сторонам, — в общем, тогда и узнал. Хлопнул дверью и ушел. Дослушай, пожалуйста, — попросил, видя, как она пытается что-то сказать. Легкий кивок и я продолжаю рассказ. — Я-то знаю своего папашу, месяц-другой, ну, может и третий, дольше он не продолжает отношений, но до сих пор не могу понять.., — замолчал внезапно, зачем, впрочем, всё это ворошить.

— Она вернулась? — ошарашенно, широко открыв глаза спросила Катрин.

— Да, через месяц, — вздохнул и наконец посмотрел на свою деликатную собеседницу. — Но.., — разведенные по сторонам руки должны были закончить предложение за меня. — И после того случая, я подумал и решил, что никто не будет больше приходить и шантажировать меня беременностью. Прости за плохо сыгранный спектакль. Кто-то недавно говорил, что нам с тобой будет нелегко, — кривая улыбка скрывала досаду и остатки раздражения, — мне придется подтвердить этот факт.

— Ты думаешь.., — начала она задавать вопрос, но я перебил.

— Я думаю, что твоя вредная принципиальность не позволит тебе поступить подобным образом.

— Уверен? — серьезно спросила она, прищуриваясь.

— Абсолютно, — как зеркало отражая ее прищур ответил спокойно.

— Отвезешь меня? — слегка улыбаясь, она встала с пола. Жаль, не хотелось сегодня ее отпускать.

— А может останешься? — озвучил встречное предложение. — Поселю тебя в спальне, а сам буду здесь, — хлопнул по дивану.

— И что будешь делать? Спать?

— Это вряд ли, — расплываясь в улыбке, хитро смотрю на гостью.

— Привет. Ты не дома? — раздается в трубке его обеспокоенный голос.

— В офисе.

— Катрин! — послышались недовольные нотки с лёгким упрёком. Осторожничает.

— А что мне делать дома? — возмутилась было, но продолжила немного остыв. — Знаешь, была сегодня на объекте...

— Меня это не интересует, — чётко и медленно выговорил он.

— Вчера, испортила тебе настроение, а сегодня — выходной? — осторожно спросила. Не думала, что в день смерти Тьерри, меня накроют эмоции и воспоминания.

— Ты испортила мне... — он замолчал и вздохнул. — Не надо за меня додумывать, пожалуйста. Я не об этом хотел поговорить. Ты как?

— Тебе-то что? — огрызнулась, по привычке. Когда интересуются чем-то личным, меня мало когда тянет на откровенности. Лезть ко мне в душу не надо, не люблю я этого. Вчера, вдруг, неожиданно даже для самой — разоткровенничалась. И вот последствия твоей слабости, Катька. Надо же было разреветься при нём.

— Катрин, как раз-таки, это меня интересует, — спокойно возражает Эрик. — Как ты сегодня, как себя чувствуешь. Я же понимаю, ты будешь сидеть на работе до десяти часов, одна, без меня. Лишь бы забыться и не вспоминать. Так нельзя!

— Не стоит беспокоиться, — ответила оттаивая, понимала, остаться безразличным во вчерашней ситуации, когда перед тобой выворачивают душу, невозможно. Эрик просто хочет меня поддержать и быть рядом в тяжёлый момент.

Разве я поступила бы иначе?

— Приезжай, — снова слышу его голос в трубке. — Не на машине, на метро, я встречу. Обратно вместе поедем. Котёнок, не сиди там, до ночи, одна, пожалуйста.

— Сейчас я вряд ли найду номер в гостинице, — пытаюсь отвлечь его мысли.