Мельком взглянув на пустой столик, она подошла к барной стойке и переговорила с официанткой. Достала свой телефон. Её разговор длился не долго.

Настал и мой черёд расплачиваться. Ничего интересного здесь уже не произойдет. Коктейль, заказанный мною, стоял около той, кому он и предназначался, но она не притрагивалась к нему.

Подхожу к ней и молча жду. Чего собственно? Благодарности?

Девушка, заметив меня, широко улыбнулась. Ответил ей тем же, но несколько сдержанно. Не буду же показывать всего, что творится со мной. Она закрыла лицо ладошками, но я не мог понять что происходит, пока не услышал сдерживаемый смех. Обладательница прозрачно-карих глаз схватила меня за руку и мы выбежали из кафе держась за животы и громко смеясь на всю улицу.

— Вы так и не выпили коктейль, — напомнил ей, когда душащий смех утих.

— Простите. Люблю коктейли, но мне нельзя сладкое, а в нём просто неимоверное количество сахара.

Подъехала машина такси и она направилась к ней.

— Это вы вызвали? Зачем? — заговорил торопливо. — Подвезу вас, с удовольствием.

— Спасибо, — короткая фраза прозвучала как отказ.

Пока мы общались, водитель такси открыл ей заднюю дверцу и направился на свое место.

— Ну что же, до свидания, — сказала она, широко улыбаясь и протягивая руку для делового пожатия.

— И всё? — не выдержал. — Даже не скажите, где мне вас найти?

— Не верю в случайности, — смеясь ответила она. — Найдёте, если будет желание.

Странно, но мы с Эриком, своего рода, явились соединителем двух отдельных компаний. После нашей свадьбы последовал целый ряд мероприятий. Мы — в марте. В этом же году была свадьба в сентябре. И так, каждый год по одной-две. В общем, мы стали дружить семьями, тем же составом что и раньше, только статус немного поменялся. И в таком темпе лет восемь-девять. Не жизнь — праздник. Сначала гуляли на свадебных вечеринках, затем они плавно переросли в годовщины.

Конечно, у каждой семьи свои трудности. И у нас тоже. Во всем этом круговороте, плохое, как-то, забывалось, оставалось только хорошее.

В нашей компании было весело. Многие желали к ней присоединиться, но не все выдерживали открытого общения, без обид, которое установилось само собой. Мы все — друзья, не только девочки отдельно, а мальчики сами по себе. Наше общение было единым. Поэтому-то многие не понимали нас, вступая в «банду», так мы сами называли круг общения. Когда встречались, обиды всегда оставляли за дверьми. Зачем портить другим настроение.

Взрослели вместе. Помогали в трудностях. Мирили поссорившихся супругов, если это в наших силах. Если не получалось помирить, тогда уже собирались отдельным кругом: мужчины — в паб, женщины — на шопинг. Никогда не жаловались друг на друга. Никогда не переходили на личности, не занимали чью-то сторону. Нужно только вовремя подставить дружеское плечо Мы просто отвлекали от тягостных мыслей, прекрасно понимая — все мы взрослые и мыслящие люди.

Через время все налаживалось и мы, опять, одной компанией, шумели у кого-нибудь на годовщине. Почему-то для всех нас это имело некоторый вес. Мы, будто, отмечали еще один год победы над реальностью — вокруг разводятся, а мы все еще вместе, держимся.

Каждый имел свое место в нашей компании. Ведь чтобы встретиться и провести время не скучая, нужно приложить немало усилий. Арендовать кафе. Привезти свою аппаратуру. Подбиралась музыка. Зал украшался, создавалась уютная атмосфера нашего общения. Иногда мы делали, как это сказать, эксклюзивные подарки. Снимали и монтировали фильмы. Озвучивали передачи и новости, придумывали новый текст популярной песни, подстраивая все к определенной супружеской паре. Все вместе участвовали в съемке, кроме виновников торжества, конечно. Не спали ночами. Все делалось на чистом энтузиазме и дружбе. Потом, заливаясь смехом, смотрели собственные шедевры.

Лилиан и Эдвард. Им уже одиннадцать. Имею в виду семейный стаж. Самые старшие из нашей компании, по совместной жизни, но не по возрасту. Мне и Эрику до них еще далеко, у нас только немногим больше шести.

Мы сидим, дружная, и яркая компания дамочек. Все в новых платьях. Макияж. Прически. Общаемся. Наши мужья в костюмах и галстуках. С кем-то мы не виделись давненько, с другими же встречаемся каждую неделю, но все это не мешает нам весело проводить время.

Мой муж на подобных вечеринках всегда занят, поэтому я стараюсь его не донимать, оставляю в покое, пусть следит за своей аппаратурой и ставит музыку — он в ней разбирается. Вместе мы только за обедом, весь остальной вечер ему некогда. Если пригласит на один танец — прекрасно, если нет — ну и ладно, мы и сами, дома, можем устроить подобное.

Психологический момент для танцев уже настал, но никто не решается, хотя расслабиться желали бы все. Я еще общаюсь, но вижу, что мои собеседницы подняли головы — кто-то стоит за моей спиной. Чувствую, как теплая ладонь ложиться на плечо. Он наклоняется к моему уху, но заговаривает не со мной, а с подругами. Спрашивает у них позволения и отводит меня в сторону.

— Котенок, начинай, — тихо говорит он, немного привлекая меня к себе. — Ты же знаешь, без тебя не решатся.

Да, помимо того, что я занималась оформлением зала, на мне всегда лежала ответственность начинать танцы. Меня называли «зажигалкой».

— Ладно, — с улыбкой соглашаюсь и чмокаю его в щечку. Я на каблуках и особо тянуться не стоит, мы на равных, я даже чуть выше. — Отрываться, так по-полной. Ставь музыку.

Он торопливо возвращается к аппаратуре.

Медленно стихает мелодия и воздух сотрясается громкими звуками рок-н-ролла. Все подруги ахают и одновременно поворачивают головы в мою сторону, смотря широко открытыми глазами. У всех на виду, скидываю туфли на шпильках и призываю их сделать тоже самое (все же, «зажигалкой» могу быть только я, кроме меня — русской, это бы никто не осмелился, а так, они лишь повторяют то, что уже сделано). Мне уже все равно, что будет с моей прической, я и сама порчу ее.

С диким визгом начинаются танцы и наш заряд бодрости истекает только через час, а то и больше. После подобного отрыва, мы усаживаемся за стол и поглощаем все, у кого что налито в бокалах. Воду. Сок. Вино.

Снова звучит спокойная музыка и можно расслабиться, но не мне. Присаживаясь по одной, несколько подруг, поочередно, загадочно шепчут мне:

— Ты видела, как он смотрел на тебя!?

— Это же словами не передать!

— Будто голодный! Проглотил бы целиком!

Я, молча и скромно, улыбаюсь. Стоит мне повернуться в его направлении — он просияет самой обыкновенной улыбкой. Нет, никогда не увижу этого взгляда. А может мне это и надо увидеть? Хоть один раз. Чтобы уже никогда не мучить банальным вопросом: ты меня любишь? Как он еще их терпит, вопросы эти дурацкие.

Проходит время и я спокойно беру сумочку и ухожу в дамскую комнату. Привожу себя в надлежащий вид. Пудра. Карандаш для губ. Помада. Прическа. Открываю дверь, чтобы выйти, а на пороге поджидает он. Глаза горят. Загадочно улыбается. Любит, чтоб его! Обнимает. Целует с пристрастием.

— Котенок, я тебя люблю, — шепчет еле слышно.

В отличии от других мужчин, для него, сказать эти слова не составляет никакого труда. Может еще и поэтому я так внимательно всматриваюсь в его глаза, когда он их произносит. Все пытаюсь понять: правду говорит или врет?

Выдерживая наплыв эмоций, хитро смотрю на него. Вытираю свою помаду с его губ.

— Теперь все будут знать: куда ты выходил и зачем, — хихикаю я. — У тебя все лицо в блестках, а мне опять губы красить.

— Не сейчас, — снова притягивает меня к себе и долго целует. — Теперь можно, — выпускает из крепких объятий. Улыбается, пытаясь оставаться спокойным, только глаза выдают. — Не жди, — бросает фразу, уходя.