Ох, Химена… Что за ужасные мысли тебя посещают!

По крайней мере, эти мысли вслух она не проговорила!

– Сколько нам туда лететь? – спросила Джеки.

У этих островитян никакого терпения!

Сиан вбил координаты в навигатор, установленный на приборной доске, и, удивленно посмотрев на спутников, ответил:

– Совсем недолго!

Протер лоб своим красным шарфом и, повернувшись к брату, сказал:

– Похоже, это недалеко от первых Лабиринтов. Там в горах множество гигантских полостей и пещер.

– Да, ПОРОК был способен на многое! – отозвался Эррос, пристегиваясь к креслу.

Приготовилась к взлету и Химена.

Усевшись возле Айзека и Фрайпана, она дождалась, когда машина взлетит, после чего раскрыла журнал Клеттер. Большинство страниц содержали малоинтересную информацию – о погоде, о скорости ветра. На некоторых страницах, в конце книги, содержались вопросы относительно средства для Исцеления – вопросы, на которые у Анны Клеттер ответа не было. Химена все ждала, что Клеттер изложит в своем журнале признания по поводу жуткого преступления, которое она совершила, но ничего подобного на его страницах Химена не нашла. Да, Химена лишний раз убедилась в том, что по поводу этой женщины говорила мудрая Абуэла – она лжива в не меньшей степени, чем забывчива. Стоит посочувствовать тем Секвенсорам, которые считают, что Анна Клеттер – их единственная надежда.

– А зачем вообще выводить Секвенсоров на поверхность? – спросила Химена. – У них там, похоже, идеальные условия. Никаких последствий Вспышки. ПОРОК отсутствует. Экспериментов над ними никаких не проводят…

Она поискала в книжке другие упоминания secuenciadores.

– Эти условия только кажутся идеальными, – ответил Сиан.

Может быть и так, подумала Химена, но ей было трудно представить, чтобы условия жизни у Секвенсоров хоть отчасти были похожи на ту жизнь, которой им приходится жить здесь, на поверхности.

Эррос решил прояснить ситуацию.

– У них там свои заморочки, – сказал он. – Если бы они посмотрели на то, как живешь ты, то сказали бы, что условия идеальные – как раз здесь.

Складывалось впечатление, что Эррос смотрит Химене прямо в душу – так хорошо он понимал ее настроение.

– Возьмем, к примеру, твои легкие, – продолжил он. – Секвенсор и пары часов не сможет провести в нашей атмосфере без травяных сигар, которые мы курим.

– Мне казалось, что у них идеальная генетика, – печально сказал Айзек.

– Так было сто лет назад, но не сейчас, – сказал Сиан и, взглянув на Эрроса, вдруг спросил, пожав плечами:

– Так какой у тебя план?

Тот даже не взглянул на брата:

– Никакого!

– Ты настолько уверен?

В вопросе Сиана явно звучала ирония.

Старина Фрайпан и Химена оба обратили внимание на этот, на первый взгляд ничего не значащий, диалог.

– Что-то готовится, я думаю, – прошептал старик Химене на ухо, и та почувствовала себя такой же защищенной, какой ощущала себя с Абуэлой, которая берегла ее как зеницу ока.

– И что случилось с их генами? – спросил Айзек, придвинувшись к братьям, но не вставая с места – он помнил обещание, что его вышвырнут из берга как мусор, если он опять нападет на пилота!

– Споры плесени, сбои в системе вентиляции, влажность, плюс более холодный воздух, которым труднее дышать. Человеческий геном способен адаптироваться, а потому легкие у Секвенсоров стали несколько больше, чем у тех, кто остался на поверхности. С другой стороны, стала разрушаться тамошняя инфраструктура. Никто не предполагал изначально, что людям придется жить под землей в течение нескольких поколений.

– Зачем же они там остаются? – спросила Химена. – Если они – самые умные из людей, лучшие ученые и все такое, почему они до сих пор не поняли, что их надули?

Сиан усмехнулся.

– Сенат Секвенсоров считает, что исследования того, как люди живут под землей, перспективны и могут дать хорошие результаты, – сказал он. – И видит Сенат лишь негативные последствия солнечных бурь. Но они просто выплескивают из купели ребенка вместе с водой. Нелепо было бы, если бы мы удалили с поверхности Земли всю воду только потому, что один раз случилось наводнение!

Химена посмотрела на Фрайпана. Тот спокойно сидел, положив узловатые ладони на колени. Как чувствует себя этот старик, которого в детстве предала его семья, предал ПОРОК, предал весь мир?

Он поднял глаза и посмотрел на Химену.

– Им следовало бы обладать твоей интуицией и твоей способностью к внутреннему видению, – сказал Фрайпан.

– Вы так спокойно обо всем этом говорите, – покачала головой Химена. – Но почему?

Она не знала, что ей думать по поводу Секвенсоров, но на месте Фрайпана она, конечно же, чувствовала бы себя не лучшим образом.

– И не испытываете чувства… обиды? Не злитесь? – продолжила она. – Вам же нанесли двойной удар – разлучили с семьей, а самого отправили в Лабиринт, чтобы проводить опыты как над лабораторным кроликом.

– Когда человек живет так долго, как я, – ответил, подумав, Фрайпан, – и когда он проходит через жуткие испытания, он понимает, что есть главное в жизни, а что – не очень.

Он протянул руки по направлению к Химене и раскрыл ладони. Они были пусты. Через иллюминатор, расположенный прямо за спиной Фрайпана, Химена увидела чудесную картину рассвета. Она не поняла, что имеет в виду Фрайпан.

– Мир и покой, – пояснил он.

Мир?

Но если мирно сидеть со сложенными у груди руками и ничего не делать, не спасешь не только планету, но и свою деревню!

– И вы принимаете все то, что происходит? И не собираетесь протестовать?

– Предпочитаю созерцать, – ответил он. – У меня нет ни сил, ни возможностей воевать с людьми и их идеями, как я это делал раньше. Мир – это то, что я могу противопоставить хаосу.

Фрйпан посмотрел на Айзека и продолжил:

– Но вы, молодежь, вы все это сломаете и построите заново. Уверен в этом.

Айзек неуверенно хмыкнул:

– Похоже, битвы идут, не прекращаясь, одна за другой. Мне кажется, это не закончится никогда. Во всяком случае, не закончится чем-нибудь хорошим.

Donde hay lucha, hay esperanza.

Химена частенько слышала эти слова от Абуэлы, когда бабушка сердилась на то, как устроена жизнь. Иногда ей казалось, что таким образом отвечать на все беды, которые свалились на ее деревню, глупо. Где борьба, там надежда. Но Химена верила, что в ее желании разрушить Виллу, найти средство для Исцеления и обнаружить Секвенсоров есть нечто очень важное. Сделав это, она исполнит свой долг по отношению к своей деревне, по отношению к мертвым и живым. Нет ничего более важного, чем раскрыть долго скрываемую кем-то правду.

Она завершит начатое, и самой Смерти придется подождать, пока она не сделает это.

Солдаты могли связать его руки, лишить его способности драться, но им не дано отнять у него его имя.

Меня зовут Минхо.

Отделив Минхо от его группы, Младший Скорбящий бросил его в темные недра Лабиринта, откуда уже не слышны были ни крики солдат, ни горестные вопли избиваемых пленников. Сама монументальная структура Лабиринта блокировала все звуки, которые могли бы доноситься из Долины Мертвых голов, где остались Рокси и островитяне. Минхо не мог допустить, чтобы они слышали его крики и стоны, отчего все предыдущие пытки и избиения он принимал молча. Но теперь, как он понимал, они прибегнут к более жутким, поистине зверским пыткам, и он сам боялся тех криков, которые, не исключено, будет издавать.

– Сюда! – показал Младший Скорбящий на открытое место в тени гигантской стены. – Ад ждет тебя!

Стоя на коленях, Минхо, наблюдал, как солдаты готовят для него место казни. Здешний Ад отличался от того, что он видел в Небраске. В центре площадки зияла яма. Один солдат принес ведро пепла и вывалил его туда, другой бросил туда же кучу камней и обломков. То же самое сделали третий, четвертый, пятый… Наконец, появился солдат, который вылил в яму нечто, запахом напоминающее бензин. И это означало только одно – огонь.