Ни на стене, тогда, ни в лесу на побережье, когда Минхо пришлось убивать шизов, скованных цепью по восемь, он не чувствовал этой боли. Теперь же, с каждым выстрелом, произведенным по былому товарищу по несчастью, такому же Сироте, каким был и он, Минхо переживал чувство страшной утраты.

– Черт побери!

Минхо не мог остановить наступление Сирот-солдат, но не мог остановиться и сам.

Раз за разом, выстрел за выстрелом он отбирал у очередного солдата возможность найти свободу, семью и друзей, провожая его вместо этого к тесным вратам Смерти. Боль в его груди усилилась стократно – он понимал, что обречен, как обречена Оранж и все его новые друзья. Та свобода, которой Минхо и Оранж наслаждались несколько последних месяцев, вдали от власти Остатков Нации, умирала по мере того, как нападавшие сжимали кольцо вокруг Виллы.

С ними поступят как с предателями, а значит, еще более жестоко, чем с обычными врагами.

Окна Виллы разлетались вдребезги.

Садина и Триш отчаянно закричали.

Минхо приготовился принять смерть предателя.

Резким рывком Эррос поднял Айзека на ноги и, прижав к стене берга, прорычал в лицо:

– Чокнутый! Ты едва нас всех не убил!

Айзек хотел было попросить прощения, но сама идея показалась ему абсурдной. Как можно извиняться за то, что он хотел спасти своих друзей? Эррос прижал его к стене так сильно, что заклепки обшивки впились ему в спину.

– Успокойтесь, ничего страшного не произошло! – пробормотал Фрайпан, вставая между Эрросом и Айзеком. – Парень просто потерял над собой контроль. Ты в порядке, Айзек?

Тот кивнул. Конечно, он не был в порядке! Ничего подобного! Но ему совсем не хотелось, чтобы его выбросили из берга в полете.

– Пожалуйста, спуститесь на землю. Мне нужно в город…

– Тебе башку нужно проверить, – прорычал Эррос.

Он отпустил Айзека, и тот упал на пол.

– Ползи в угол и не отсвечивай! – приказал ему Эррос.

Айзек пополз, но Джеки подобралась к нему и помогла встать на ноги.

– Айзек! Какого черта? Я знаю, ты хочешь найти их, но с какой стати нам умирать?

– А что делать? – отозвался Айзек, уронив голову на плечо Джеки. – Сколько можно терять?…

Он не закончил, но Джеки поняла его и так. Похищение, смерть Карсона и Лейси, а теперь этот горящий город. Айзеку очередную потерю не пережить!

Джеки положила ладонь ему на грудь.

– Я тебя понимаю… Мы что-нибудь придумаем.

Борясь со слезами, Айзек глубоко вздохнул.

Заговорил Сиан.

– Смотрите! Огонь распространяется и на другие острова, но мы попытаемся найти местечко побезопаснее, и тогда вы сможете сойти на землю. Найдете либо своих друзей, либо смерть – как повезет!

– Справедливо! – заявил Фрайпан, уже уставший сопротивляться обстоятельствам.

– Мне очень жаль, – сказал Айзек, взглянув на Джеки. Никогда в жизни он не чувствовал себя столь беспомощным. Ладонь Джеки, лежащая на его груди, несколько успокоила его, но тут тишину прорвал голос Химены.

– Какой размер у вашего корабля? – спросила она. – Сорок футов? Шестьдесят?

Эррос, перегнувшись через панель управления, всмотрелся через передний иллюминатор в то, что находилось под бергом.

– Там все шестьдесят! – сказал он.

Айзек вскочил. Наверняка это их корабль.

– Они дошли до Аляски! – крикнул он Джеки, и они оба бросились к иллюминаторам.

Химена показала им на языки пламени внизу, прямо под бергом. Казалось, это горит корабль, очертаниями корпуса напоминающий их судно. Но что же это? Не может их корабль гореть!

– Нет! – крикнул Айзек, пытаясь криком побороть свой страх. – Такого не может быть.

Он бросился назад, к окну.

– Это не они!

Эррос схватил Айзека и, оторвав того от окна, проворчал:

– Я велел тебе сидеть в углу! Пошел!

И толкнул его. Тот нехотя отправился в угол, одновременно глядя на Джеки. Пусть хорошенько посмотрит вниз и скажет, что Химена неправа!

– Джеки! – умоляюще крикнул он.

– Мне плохо, – ответила та, прикрыв рот ладонью.

Фрайпан покачал головой.

– Если они и были на этом корабле, то наверняка уже выбрались на берег. Вплавь или вброд! Они себя в обиду не дадут. Тем более, они же под защитой Минхо и Оранж! Все они там, на острове.

Химена же предпочла более мрачный вариант:

– Если вплавь, то наверняка замерзли насмерть. Там же мороз и лед.

Айзек находился в одном шаге от безумия. Он глубоко вздохнул.

– Все будет хорошо, Джеки! – заставил он себя сказать. Джеки с сомнением посмотрела на него.

– Что бы ни случилось, все закончится хорошо! – повторил Айзек.

Он произносил эти слова точно так же, как и все те, кто хотел поддержать его после смерти его близких. И эти слова оказались не чем иным, как откровенной ложью! Хорошо никогда уже не будет – такова правда! Но, с другой стороны, не может быть и хуже! А потому, что бы ни изменилось, все – к лучшему! То есть все будет хорошо!

Какой ужасной должна быть жизнь, если она рождает такие мысли!

Джеки отвернулась.

– А что мы станем говорить их семьям? Притворимся, что ничего не случилось?

Айзек почувствовал, что берг идет на посадку. Сиан и Эррос, конечно, рады тому, что сейчас освободятся от своих случайных знакомых.

– Ты действительно хочешь здесь приземлиться? – спросил Фрайпан Айзека.

Тот кивнул. Иного он и не предполагал.

Терять им было нечего. А шанс был. Пусть маленький, но шанс того, что их друзья живы.

А Айзек предпочел бы умереть рядом с друзьями, чем жить трусом.

Все было кончено.

Солдаты Остатков Нации первыми захватили Садину и Триш. Те кричали и отбивались так, словно им было важно поскорее умереть от рук разъяренных солдат. Минхо казалось, что он находится внутри одного из своих ночных кошмаров, а тело его спит где-нибудь в лагере на берегу и скоро проснется, разбуженное громкой болтовней Доминика, сидящего у костра. Но, увы, это был не сон!

– Не кричите и не сопротивляйтесь! – крикнул Минхо Садине и Триш, в то время как пятеро или шестеро здоровенных детин схватили его самого. Он напрягся, зная, что сейчас его начнут бить, но вместо этого нападавшие просто разоружили его и, крепко связав, поволокли прочь.

Его винтовка – оружие, которое он любил более всего на свете, – упала на пол. Его тело скрутили так плотно, что лопатки на спине впивались одна в другую. Минхо извивался и дергался, как это делает Сирота, которого, связанным, готовятся сбросить со скалы. Но тщетно – путы удерживали его. Он попался!

– Да! Ну и слабаки же вы! – попытался он поддразнить солдат. – Выходит, чтобы связать меня одного, нужно полдюжины таких как вы? Нас готовили лучше!

Если он не может ранить их физически, то хоть уязвит морально!

– Назови свое имя, солдат! – попросил он Сироту, идущего справа. – У тебя наверняка есть имя. Лично меня зовут Минхо!

Да, солдатам Остатков Нации было запрещено иметь имена. Запрещено быть людьми!

– Я знаю, у вас есть и имена, и мозги! Тогда зачем вы выполняете эти дурацкие приказы и идете убивать ни в чем не повинных людей?

– Заткнись! – рявкнул идущий слева здоровяк. Он нанес Минхо в лицо удар такой силы, что тому показалось, что у него хрустнула кость, а в глазах поплыл туман. Минхо знал, что ему, как предателю, перед смертью придется выдержать немало побоев, и был готов к ним.

Солдаты уносили Минхо прочь, а он, подняв голову, пытался поискать глазами Рокси и остальных. Было темно, и единственное, что ему удалось разглядеть, была мантия Пилигрима – кого-то, завернутого в желтую ткань, толкала вперед пара солдат. Слава богу! По крайней мере, они поймали эту Богиню. Можно умереть счастливым – она разделит его судьбу!

Минхо продолжал изворачиваться и выкручиваться, пытаясь освободиться от цепкой хватки своих конвоиров. Если бы ему удалось это сделать, он, упав на землю, успел бы схватить оружие одного из лежащих повсюду убитых, и разрядил его магазин в своих врагов. Но те были слишком сильны.