– Минхо! – закричала Садина.

– Она поскользнулась, это не моя вина! – ответил тот и, склонившись к Александре, произнес:

– Давайте, я вас держу…

Потянув ее за локоть и запястье, он вытащил Богиню из воды. Она нащупала ногами твердую землю и, наконец, встала.

– Спасибо, солдат!

Александра попыталась оправить мантию и стряхнуть с нее мокрую грязь, но Минхо не отпускал ее руку.

– Эти знаки! – проговорил он, глядя на запястье Александры. Поднеся руку Александры к глазам, он принялся вглядываться в имеющуюся там татуировку.

– Отпусти! – приказала Богиня. – Ты делаешь мне больно!

Она попыталась вырвать руку, но у нее ничего не получилось – Минхо был сильнее.

– Отпусти! – потребовала она твердым голосом.

– Эта татуировка! – проговорил Минхо. – Точно такая же, как у Великого Магистра!

Наконец, он посмотрел на Александру, и в глазах его отразился страх – с таким выражением верующие смотрят на своих богов. Он не знал, что Великий Магистр не был ни великим, ни магистром, а что был он простым безумным шизом. Но Александра не собиралась просвещать этого солдата. Символ последовательностей был священным знаком, и Богиня не собиралась никому ничего объяснять.

Она вырвала руку из ладони Минхо и поспешно спрятала ее в складках своей желтой мантии.

У Сироты нет имени.

Нет друзей, нет семьи.

Но кое-что они все-таки имели – там, где они жили, в крепости Остатков Нации.

Это были символы.

Знаки.

Минхо не мог знать значения всех символов, которые видел, а потому многим символам приписал свои значения. Большинство из них имели отношение к смерти. Убить Божество и что-то тому подобное. Но, несмотря на то, что смысл татуировки на запястье Александры был ему незнаком, то, с какой поспешностью она скрыла ее под мантией, открыло Минхо то, что он хотел знать. У нее больше секретов, чем он думал.

– У нее на руке символ Остатков Нации, – сказал он, показывая Оранж на Богиню. Все солдаты-Сироты всю свою жизнь смотрели на одни и те же стены. Сам Минхо выучил все щербины, все царапины на стенах коридоров, по которым они передвигались. Эти стены он видел даже тогда, когда засыпал.

– Это символ Остатков Нации, – повторил он, на этот раз громче.

– Где? – спросила Оранж.

– У нее на запястье, – ответил Минхо и, обратившись к Доминику, поинтересовался:

– А ты видел?

Тот покачал головой:

– Да не то чтобы…

– Садина! Триш!

Минхо посмотрел на остальных островитян. Кто-то из них просто обязан был увидеть то, что видел он.

– У нее на руке татуировка – точно такая же, как у Великого Магистра Остатков Нации. Даю вам слово. Никаких сомнений!

Садина попыталась его перебить:

– Давай найдем Виллу, попадем внутрь, и там…

– Я никуда не пойду, пока она не покажет нам свое запястье!

Широко расставив ноги, Минхо сложил руки на груди, ожидая, что сейчас Александра выдаст свою очередную ложь.

– Мы можем пройти на Виллу, согреться, и после этого обсудить татуировки Богов, – сказала Александра, повернувшись спиной к Минхо, но перед ней, со скрещенными на груди руками, вырос Доминик, закрывший ей путь.

– Если вам нечего скрывать, почему бы вам не показать свои запястья, Богиня? – проговорил он.

Александра повернулась к группе. Девушки не ругали Доминика так, как ругали Минхо. Ну что ж, пусть будет так! Александра с самым глубокомысленным видом молчала, дожидаясь, пока все взгляды окажутся обращены к ней. Наконец, она вздохнула и закатила рукав мантии. Даже при свете полной луны Минхо смог увидеть, что запястье у Александры было совершенно чистое и гладкое. Никаких татуировок!

– А на другом? – спросил Минхо. – Покажите другое запястье!

Александра так быстро взмахнула руками, что Минхо увидел подкладку мантии, сделанную из тонкой сияющей ткани, которую легко рассечет любой нож. Она закатала рукав, и Минхо подумал, что целью этих быстрых движений было испугать его. Александра развернула свое обнаженное запястье так, чтобы увидели все. Но и там ничего не оказалось!

Но Минхо привык верить своим глазам. Подойдя к Александре, он принялся рассматривать ее запястья и, наконец, увидел слабые следы. Когда же он отпустил руки Александры, она сама принялась растирать их, и растирала до тех пор, пока на коже не проявилась спираль, исполненная черными чернилами. Рокси, Оранж и все остальные подошли, чтобы посмотреть.

– Действительно, татуировка! – произнесла Садина. – Вы участвовали в каком-то ритуале?

Александра рассмеялась:

– Я Божество, а не Бог вечный и бесконечный. Ритуалы закончились задолго до того, как я родилась, дитя мое!

– И для чего ее нанесли? – спросила Триш.

– Татуировку? – вторглась в разговор Миоко. – У Старины…

Миоко не договорила, потому что Доминик локтем заехал ей в бок.

– Что за Старина? – спросила Александра, но Минхо не хотел, чтобы фальшивое Божество узнало что-либо о Старине Фрайпане.

– Ничего, – обрезал он опасный разговор и задал очередной вопрос:

– И что означает ваша татуировка?

– Это символ Последовательности Чисел. Часть моего знания. Напоминание, что я являюсь частью целого, а целое является частью меня. Это именно то, что означают сами числа, помимо всего прочего. Числа священны! Даже больше, чем священны…

Как и всегда, Александра болтала ерунду.

– Все понятно, – сказал Минхо, глядя на нее безразличным, бесстрастным взором. Этот взгляд он усвоил под руководством Несущих Скорбь, и взгляд этот, конечно же, лишит Александру покоя!

– Мы видели татуировки только на Старых Глэйдерах, – сказала Триш.

– А еще на полушизах, – добавила Рокси. – Лично я видела немало полушизов с татуировками.

Может быть, это все и объясняло? Может быть, Александра – полушиз?

– Перестаньте! – покачала головой Александра, прикрывая свою татуировку рукавом мантии. – Многие люди делают татуировки на память о чем-то. И не только на своем теле, но и на теле других людей.

Она кивнула головой в сторону виднеющейся среди деревьев тропинки.

– Ну что, пойдем в теплое место?

Доминик посмотрел на Минхо и сказал:

– Было бы неплохо. А то замерзнем насмерть.

Но Минхо не мог упустить такой шанс.

– Пойдем, но чуть попозже, – произнес он и, обращаясь к Александре, заявил:

– Символ на вашей руке идентичен символу Остатков Нации. А это значит, что вы не Богиня, а, допустим, Несущая Скорбь. Может быть, вы вообще принадлежите другой нации. Ясно одно – вы не являетесь Богиней Аляски.

Все в группе как один издали стон разочарования. Да, он решил использовать свой шанс не вовремя.

– Может быть, мы продолжим этот спор, когда войдем в тепло? Я замерзла.

И Садина принялась дрожать, показывая, насколько ей холодно.

Минхо пожал плечами и обратился к оранжеволосой девушке:

– Оранж?

Ему нужна была ее поддержка, но она только покачала головой, демонстрируя сожаление.

Минхо всем сердцем хотел бы забыть все, что связывало его с Остатками Нации, как, вероятно, и Оранж, но сделать этого он был не в силах, и помнил – на уровне какого-то глубокого внутреннего чувства – запах коридора, ведущего в Ад. Запах черной плесени и канализации. Запах страданий и смерти.

– Разве ты не помнишь этот символ? – спросил он Оранж. – На стенах. Он обозначал направление.

Лицо Оранж ничего не выразило.

– Один был на стене перед комнатой, где давали еду, – не унимался Минхо. – Не помнишь? Иногда после дежурства я изо всех сил бил по нему кулаком, а вы со Скелетом надо мной смеялись.

Оранж глубоко вздохнула и криво усмехнулась:

– Помню. Именно поэтому тебя и называли Счастливчиком.

– Похоже на правду, – сказал Доминик.

– Подожди! – сказала Оранж, остановившись. – А ты уверен, что это тот же самый знак?

Остальные тем временем, ведомые Александрой, уже ушли вперед.

– Абсолютно уверен, – ответил Минхо. Как бы ему хотелось, как и тогда, врезать кулаком по этому знаку, но уже на руке Александры!