— Давай ищи оправдания своим бездумным действиям! Придумай еще сотни легенд, почему ты так поступила, обвини меня, хотя ты прекрасно знаешь что сама виновата и, поверь, будут очень серьезные последствия.

Я говорил, что все ее действия будут отдаваться бумерангом и мне плевать, что в поездке все было иначе. Оно могло так и продолжаться, я мог бы быть с ней заботливым, более сдержанным, но она делает все, чтобы было по-другому. После разговора с Джин, я перевел взгляд на кузину и сказал:

— Вечер окончен, Джин едет со мной домой, а ты вали куда тебе захочется, понадобится снова вытянуть тебя из вытрезвителя — номер помнишь.

Казалось бы, куда более хуже, но Эрика в этот раз поступила еще более тупо. Моя кузина после моих слов, с размаху влепила мне пощечину, заставляя ощутить жжение на лице. Я яростно поджал губы, а затем вернув голову в исходное положение, готов был размахнуться и влепить ей ответную, но стоило ей заговорить, как я просто сжал руки в кулак.

— Мне плевать, какой тяжелый у тебя сегодня был день. Мне плевать, как сильно ты устал. Мне даже плевать на то, что ты возомнил себя королем джунглей, ворвался сюда, бьешь себя в грудь и портишь мой вечер. Выяснить с кем тут танцевала твоя жена и как проводила время, спросишь позже, мы идем гулять.

— Ты не поняла меня?! – проорал я. — Она с тобой больше никуда не поедет! Вообще никуда! Я уже миллион раз пожалел о том, что отпустил ее с тобой! Больше такой хуйни точно не повторится!

Я повышал голос и как хорошо, что это было что-то типа vip-зоны, где простой смертный не мог быть свидетелем того, как сенатор забирает свою пьяную супругу из лап кузины, которая и вовсе была под действием чего-то. Мне было больно смотреть, как она убивает себя, но это была ее жизнь. Меня бы тоже раздражало если бы кто-то лез в нее со своими нравоучениями. Поэтому я просто вытаскивал ее из всяких передряг, когда той нужно было. Мы часто могли наговорить друг другу всякой херни, а потом долго не общаться, хотя по итогу все равно мы будем общаться, пусть и слова каждый раз вылетают из наших уст весьма неутешительные.

—  Ты не услышишь больше обо мне. Не буду обременять тебя своим присутствием. Ретт, —  сказала Эрика, садясь в кресло, не глядя в мою сторону.

Сколько раз я это слышал и сколько раз был уверен, что мы еще увидимся.

—  Ты главное завтра вспомни все, что ты говорила, в чем я очень сомневаюсь, —  мой яростный взгляд перекочевал от сестры, к супруге, которая тут же съежилась от моего взгляда. — Бегом в машину!

Я не стал дожидаться, когда она уйдет, а просто взял ее за руку и грубо потащил в сторону выхода. Я держал ее крепко, возможно, причиняя ей боль, но она заслужила подобное мое поведение. Она не понимает, что я зол как скотина? Тогда придется ей показать это. Остановившись около машины, я наконец отпустил ее, немного толкая в сторону тачки, где рядом стояли мои охранники.

—  Какого хуя ты себе позволяешь?! Я думал ты в поездке стала умнее, стала понимать, как может быть, но вместо этого, ты снова наступаешь на одни и те же грабли!! Ты не понимаешь, что ты сама будешь страдать от своих действий!! —  я орал на нее, что есть силы.

Как хорошо, что все это происходило у черного входа. Никто из гостей, никто из работников клуба сейчас нас не слышал. Мы были одни. Я, Джин и пара моих охранников.

—  У тебя, сука, жизнь слишком скучная??! Ты хочешь больше крутых поворотов? Хочешь, чтобы тебя потрепало, да я ж устрою тебе сладкую жизнь, —  я показываю кавычки на слове сладкая. — Да такую, что тебе все предыдущее время Раем покажется!!!

Последнее я проорал так, что казалось, громыхание музыки в зале было не поводом, меня не услышать. Меня прорвало. Я не мог понять, как она могла так по-свински себя вести после того, как я ради нее хоть немного, но изменился. А она нисколько не хочет меняться и от этого будет хуже только ей.

Она отважно, с яростью во взгляде глянула на меня и так же, как и я крикнула:

— Может прямо тут изобьешь меня еще в придачу?! У тебя же так отлично получается бить хрупких девушек, которые не могут дать тебе сдачи как следует! — она повернула голову к охранникам. — Или же прикажешь им это сделать? Ты же любишь доверять этим истуканам всю грязную работу!

Осмелев и охамев в конец, она неровной походкой направилась к охранникам, крича им:

— Ну что, кто из вас будет держать меня, а кто бить ногами?

Я заметил одну маленькую закономерность —  если Джин немного выпила, она становится более дерзкая, прямолинейная, наглая и бесстрашная. Если постараться ко всему этому добавится еще и похотливая, но в данный момент, мне больше хотелось реально избить ее, нежели трахнуть. Джин совершенно не думая, начала говорить мне о том, что только что проскользнуло в моей голове, но вместо того, чтобы совершить задуманное, я наоборот взял себя в руки. Бить ее не надо, она пусть и говорливая донельзя, но с ней нужно справляться немного иначе, потому что сейчас она не просто не среагирует на удар, а скорее попросит еще. Но стоило ей обратиться к моим охранникам, которые стояли около машины, как чаша моего терпения вновь опрокинулась. Я тут же подорвался к ней и, взяв за локоть, дернул на себя, заставляя сфокусировать ее пьяный взгляд на себе.

— Закрой рот!! Напилась так осмелела сразу?!

— Хватит обращаться со мной, как будто я твоя рабыня!! Не трогай меня!!

— Если ты сейчас же не закроешь свой рот, то начнут страдать твои близкие, — я еще сильнее сжимаю в руке ее локоть, а затем грубо и бесцеремонно вталкиваю ее в машину, а затем сажусь следом.

Мои охранники продолжали делать вид, что ничего не слышат. Один вел машину, другой же усердно рассматривал пейзажи за окном.

— Итак, смелая моя…, — начал я грозным голосом, обращаясь к своей пьяной супруге, стоило машине тронуться с места. – Ты смотрю стала остра на язык, хочешь я быстренько притуплю все твои порывы?! Я ведь могу. Я наберу нужный номер телефона и твою среднюю сестру отстранят от занятий в самом престижном университете, который кстати именно я ей оплачиваю. Так же одним движением другой руки я могу быстренько сделать проблемы твою отцу, бизнес которого пошел в гору. До твоего пьяного мозга не доходит совсем, что все проблемы ты наживаешь себе сама! Не надо разговаривать со мной так, как это делаешь ты! Я тебе не мальчик на побегушках, я не собираюсь уговаривать тебя замолчать, я заткну тебя.  Благо рычагов давления у меня очень много. Поэтому даже будучи в пьяном виде, хорошенько подумай стоит ли твое дерзкое поведение всего того, что я могу тебе устроить?

Я говорил на повышенных тонах, перебивая ее каждый раз, когда она пыталась вставить хоть одно слово. Говорил сейчас я и я старался донести до ее пьяного рассудка, что я не тот человек, который будет терпеть все дерьмо. По сути она должна сама прыгать вокруг меня и отсасывать каждый раз, ведь я спас ее семью от распада. Вся их жизнь превратилась бы в такой ад, если бы не я. Так что она должна быть благодарна, что я выбрал ее. Да, взамен я требую то, что нужно мне, а это не такой тяжкий труд. Ничего сверхъестественного я не требую. Видимо, для Джин, в силу возраста, сложно понять, что просто так ничего в этой жизни не делается. Я вложил средства в их семью, и да я в течении всех пяти лет буду от нее требовать покорного поведения. Если бы я дал им сотню долларов я б вообще не имел права, но я вложил очень-очень много денег, и я имею права требовать от нее их как мне будет угодно. Не в том смысле, что я буду требовать деньги, нет, я буду требовать ее. Все ее тело, все мысли, чтобы ее поведение не позорило меня, ну и так же чтобы я не злился. И я думал, что в этой поездке она поняла, что со мной можно нормально разговаривать. Со мной можно договориться, от меня можно добиться другого обращения, но для этого нужно постараться, что категорически не хочет делать моя жена. А ведь тогда было так хорошо, блять, нам было хорошо. Мы общались так, словно между нами не было никакого контракта, мы целовались, мы были обычными людьми, не должными друг другу ничего. Что изменилось стоило нам приехать? Или она думает, что стоило побыть милой там и когда мы приедем я ей вообще долг прощу и отпущу на вольные хлеба? Может еще и свидание с Дэвидом устроить ей?  Хрен ей. Она моя жена, женщина, которую я хочу и кроме меня к ней никто не притронется. Так должно было быть, а не так, как она позволила вести себе. Я все тот же Ретт, который не станет делить красивую и страстную жену. Я не стану делить Джин ни с кем, а если она думает, что может все, то она глубоко ошибается. Она совершила огромную ошибку позволив себе такую вольность.