У двери я глубоко вздохнул, а затем резко открыл дверь. Передо мной открылась картина того, как Джин сидит на столе, а он, сука, в катастрофической близости. Резкий укол ревности, ярость охватили все мое существо. Кинув на пол свой рюкзак я за доли секунд подскочил к нему и, с лицом, отождествляющим все свое негодование, взял его за одежду и с грохотом вжал в стену.

— Не смей, сука, приближаться к ней! — яростным взглядом я прожигал его лицо, еле сдерживаясь от того, чтобы не избить его, но это явно выйдет мне боком, ведь этот урод препод.

Джин подскочила сзади и пытаясь оттащить меня за плечи, сказала мне отпустить его. Я не хочу его отпускать, я хочу избить эту тварь за то, что он донимает и тебя, и меня. Но вместо слов я немного ослабил хватку, а затем словно с разбега еще раз вмял его в стену с грохотом. Он немного скривился, видимо ударился затылком, но этого мало!

— Ты понял меня?! Не приближайся к ней! — я яростно повышал голос, давая ему понять, что я не шучу. Сейчас мной целиком и полностью руководили ярость и ненависть к нему. Джин стала сильнее оттягивать меня.

— Успокойся, пусти его, — уговаривала меня Эванс.

— Я предупредил! — процедил я, отпуская его.

Тяжело дыша, я взял Джин за руку и повел к выходу, по дороге другой рукой хватая рюкзак. Мы вышли из аудитории, а я все еще был на взводе. Сильно сжимая руку Джин, я вел ее к одной из лестничных клеток, где можно было тихо поговорить, ибо проходимость в той части Академии очень низкая. Добравшись до нужного места, я швырнул ярости свой рюкзак в стену и из него посыпались мои тетради, а также портрет Джин, который я рисовал на паре. Не обращая на это внимание, я ходил из стороны в сторону. После взглянув на нее, выпалил:

— Какого черта там было?! — я был сам на себя не похож, а всему виной ревность, которая сейчас грызла меня так сильно, что меня почти ломало.

Что, черт побери, эта блондинка со мной делает?!

— Это я хочу тебя спросить, что это было?

Я остановился, уперев руки в бока и тяжело дыша, глянул на нее.

— Ну? — более требовательно спросила она.

— А какого хрена он так вольно себя с тобой вел?

— А с чего вдруг тебя это так волнует? Ты мне не парень. Или ты так вжился в фейковую роль?

Эмоции распирали изнутри. Я был готов крушить все на своем пути, но крушить-то нечего! Рядом кроме лестничного пролета и Джин нет ничего и никого. Некуда выплеснуть эмоции, никак не остудить свой пыл. Твою мать! Мне казалось она поняла, что нравится мне, поняла, что мои поцелуи были не просто так. Парень, которому не нравится девушка, не будет при любом удобном случае целовать ее или касаться губами ее кожи. Ну все ведь понятно, к чему это все? Хочет, что б я прямо сказал, что ревную?! Я скажу!

— Может роль-то и фейковая, а вот ревность нет!

Она удивленно посмотрела на меня. Она не понимала моей реакции, я не понимал ее. Слова о ревности вырвались из меня, слишком уж жгли мой мозг.

— Это не дает тебе никакого права так себя вести. И вообще, я из-за тебя туда поперлась, а ты еще и наехал на меня!

— Из-за меня?

— Да. Я услышала, что он третировал тебя сегодня, потому решила поговорить с ним. Но в любом случае, что и с кем я делаю — это мое дело!

То есть с раздвинутыми ногами перед ним ты сидела из-за меня? Может надо было с ним еще потрахаться ради меня?! Что за бред?!

— Я сам могу себя защитить! Не надо впрягаться за меня.

— А я буду, потому что я виновата в том, что Уилл взъелся на тебя.

— Да мне плевать!

— А мне нет! — уже громко сказала она.

Ее взгляд был направлен куда-то в сторону, а эмоции на лице заметно поутихли. Я проследил за ее взглядом и увидел, что из моего рюкзака вылетел рисунок, из-за которого все и началось. Мы слишком взвинчены и сейчас демонстрация рисунка не самое подходящее время. Я метнулся в сторону сумки, лежащей на полу, и стал собирать выпавшие вещи обратно. Тетрадь за тетрадью, альбом за альбомом.

— Покажи, — послышался ее тихий голос рядом со мной.

Прекрасно понимая, о чем она говорит, я медлил. Я хотел показать ей его при других обстоятельствах. Немного подождав я все-таки выпрямился в полный рост и протянул ей альбомный лист. На нем была она, ее портрет, который я уже не первый день вырисовывал. Я вкладывал в него всю свою душу, потому что она нечто важное для меня. Сам удивляюсь этому. Эмоции уже не бушевали, резко все стало спокойно.

— Это ты нарисовал?

Ну, а кто же еще?

— Да. На паре у Уилла. Именно поэтому он пристал ко мне, но мне плевать на него! — мой голос звучал уверенно и непоколебимо.

Я знал, что говорю. Мне действительно было плевать. На удивление я даже стал более спокойный ко всем нападкам, потому что прислушался именно к ней. После той ссоры в наш первый день знакомства я по-другому смотрел на вещи, а всему виной именно ее слова. Я перестал думать, что все целенаправленно выводят меня на эмоции. Конечно умом я понимал, что это так и было, но мне нужно было что бы это прозвучало от кого-то другого.

— А на меня?

— А на тебя нет, — практически не задумываясь ответил я, глядя в ее голубые глаза.

По ней было видно, что она тронута. То ли рисунок на нее так подействовал, то ли тот факт, что агрессор всея Академии оказывается очень романтичный парень, рисующий объект своего воздыхания. Джин внимательно рассматривала рисунок, словно хотела увидеть то, чего нет. Смотри мне в глаза и увидишь, что нравишься мне. На листе этого отобразить не получится.

— Очень красиво, — тихо произнесла она, явно находясь под впечатлением, что безусловно меня обескураживало.

Я не знал, что делать и как теперь себя вести. То, что произошло дальше и вовсе заставило мои колени подогнуться. Своей ручкой она коснулась моей щеки, внимательно глядя в мои глаза. Я замер, немного растерявшись. Пару минут назад мы почти кричали друг на друга, а теперь… Рюкзак из моей руки выскальзывает и с глухим ударом падает на пол. Я подаюсь вперед, в момент овладевая губами этой девушки, которая вскружила мне голову. Обнимая ее обеими руками, я приподнимаю ее над землей и, сделав пару шагов вперед, вжимаю ее в стену, опуская. Она сразу ответила на вторжение моего языка, обнимая руками за шею. Мои руки блуждали по ее спине, талии, а губы неистово терзали ее. Как же я ждал этого поцелуя, мечтал о нем, думал, а сейчас, когда, наконец, могу вдоволь насладиться, я просто теряю голову от кайфа. Не знаю, сколько мы так целовались, я потерял счет времени, да и губы уже начинали болеть. Давно мне не было так хорошо. Аккуратно взяв ее обеими руками за лицо, я коснулся ее лба своим, разрывая поцелуй, давая нам обоим передышку. Это был достаточно интимный момент, обоим нам нужный.

— Я… Я от тебя без ума…, — хрипло произнес я, большим пальцем проводя по ее припухшим губам. — Я думаю о тебе постоянно… Я понимаю, что все слишком быстро, но ничего не могу с собой поделать…

— Поцелуй меня…, — был мне ответ.

Я на секунду успел счастливо улыбнуться, а после снова поцеловал. Какими же сладкими были ее губы. Черт побери, я готов продать душу ради них, ради нее. Теперь поцелуй был нежным, трепетным и у меня появилось четкое ощущение, что происходит нечто важное, то, что изменит мою жизнь, а возможно и нашу. Мы вновь долго целовались, прижимались друг к другу так, словно боялись отпускать. Как только губы вновь начали болеть, я отстранился, а после крепко обнял ее, прижимая к себе. Носом я уткнулся в ее шейку, глубоко вдыхая приятный запах ее тела.

— Я все-таки добрался до твоих губ, Эванс, — шепотом произнес я ей на ушко, усмехаясь.

Помнится, около недели назад, она говорила мне, что об этом я могу только мечтать. Но мечтам свойственно сбываться. Становление и развитие отношений всегда очень волнительный момент, особенно когда девушка не просто объект животных инстинктов, а ты испытываешь некие чувства, исходящие откуда-то из области сердца. У меня не было такого, чтобы девушка настолько увлекла мои мысли собой. Одно дело, когда есть сексуальное влечение и это единственное, на чем держатся отношения, но не сейчас. Мы с Джин при любом удобном случае общаемся, наше общение пропитано флиртом, который нам обоим очень нравится. Джин не такая как все, да и с ней я другой.