Когда тренировка кончилась,  я внимательно смотрел, как дети благодарили моего ангела и разбегались довольные, по дороге прощаясь со мной. Я улыбался тому, какими довольными они убегали и так же прощался с каждым. Когда мы с Джин остались наедине, я подошел к ней и уверенно заявил:

— Это было правильным решением, Джинни…

Помнится когда-то она запретила мне так называть ее, но в этот раз я заслужил и пусть только попробует сказать мне что-то по этому поводу.

— Кстати, ты действительно отличный наставник, я видел как дети слушают тебя, стараются. Ты молодец, — это была искренняя похвала, ведь в работе я видел ее впервые, и надо признать, остался доволен.

— Ты мог и не оставаться на тренировку, — заметила она.

— Мне захотелось посмотреть.

— Ты посмотрел, — она пожала плечами, начиная собирать вещи. — А теперь извини, но мне нужно переодеться.

Она закинула на плечо сумку и пошла в раздевалку

— Я жду тебя в машине.

— Не стоит, — не оборачиваясь сказала она. — Я на своей.

— Твоя уже припаркована охранником у дома.

Она резко обернулась уже у самой двери.

— А меня конечно же спрашивать не нужно?!

— Спокойно, Джин. Нам до дома ехать не так долго, переживешь пару минут в моем обществе.

Даже мой поступок в сторону Джин и ее группы не заставил девушку хоть на немного стать благосклоннее. Она продолжала играть роль возмущенной мученицы, хотя если бы поняла, то давно могла бы использовать мою слабость против меня же.  Да, я признаю, что в сексуальном плане устоять перед Джин мне было бы сложно или даже невозможно.

Выйдя из помещения, в котором проходила тренировка я, тут же обернулся и возмущенно уставился на дверь, словно там стояла Джин и уловила бы мое настроение. Меня раздражал тот факт, что даже сейчас, когда я стал относиться к ней помягче, она все равно держит оборону. На улице была хорошая погода. В меру свежий ветерок обдувал со всех сторон, заставляя мой кипящий мозг потихоньку охлаждаться.  Я не привык прислушиваться к мнению других людей и, видимо, тот факт, что я не даю права выбора Джин, доводит ее до состояния идентичного моему. Черт возьми… Но с другой стороны, что я такого ужасного сделал?! Это мелочь, какая разница поехала бы она на своей или не на своей. Что это меняет? Ничего! Ладно, это все пустяк. Я сел в машину и откинувшись на сидении глубоко вздохнул, расслабляясь и закрывая глаза. Спустя какое-то время Джин открыла дверцу машины, чем вернула меня в реальность, и села рядом. Водитель тронулся с места, и мы поехали в сторону дома в полной тишине. Я взглянул на Джин, она же смотрела в окно, словно в этой машине нет никого кроме нее. Я уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но вовремя осек себя и не стал ничего говорить. Я глубоко вздохнул и так же глянул в окно, со своей стороны. Всю дорогу мы молчали. Сказать можно было много чего, но зачем?  Поговорим, когда она успокоится, но это явно будет не сегодня. Приехав домой, Джин тут же пошла в комнату. Я же направился прямиком в ванную, а затем, хорошенько помывшись, обмотал на бедрах полотенце и пошел в комнату. Мимолетом глянув на Джин сложилось ощущение, что она спит. Маленькая истеричка, черт возьми. Взъелась на меня из-за такой ерунды! Я стянул полотенце и немного вытер с себя остатки воды, медленно стекающей по торсу. Надев белье, я аккуратно лег рядом с женой, а затем и вовсе стал медленно расслабляться, погружаясь в сон.

Следующие пару дней перед поездкой у нас с Джин словно не хватало времени друг на друга. На меня навалились дела с банком, политические вопросы, словно на зло заставляя меня меньше видеться с супругой. Приходя домой я просто падал, засыпая. Я уже ждал этой поездки с Джин словно отпуска, который мне был жизненно необходим.

Наконец, настал день вылета. Мой ангел летал по дому, в панике собирая вещи, тогда как я закинул пару футболок и пару брюк в сумку, и был готов. Все остальное я куплю по пути. Мы едем на пару дней, поэтому смысла в том, чтобы набирать кучу вещей не было. Но у женщин же все иначе. Я ничего не сказал жене, а просто ждал, когда она, наконец, скажет, что готова. Этот момент настал и я, взглянув в ее глаза, с легкой улыбкой спросил: — Точно все?

Получив немного возмущенный, но положительный ответ мы-таки вышли из дома и сев в машину, отправились в аэропорт. По дороге Джин молчала, а ее нога нервно дергалась, словно от этого ей становилось легче. Сначала я не обращал внимания, но потом возмущение взяло верх и я не глядя на Джин, резко положил свою руку на ее дергающуюся коленку и надавил, чтобы она сидела спокойно.

— Спокойно, Джин, еще ничего не происходит, чтобы волноваться.

Я убрал руку и весь оставшийся путь, она была более спокойна. Далее, в самом помещении аэропорта она и вовсе отвлеклась, общаясь с родителями детишек, заверяя их, что с ними все будет хорошо. В какой-то момент, когда родители практически начали заклевывать мою жену, я не выдержал и приструнил всех истериков:

— Ваши дети едут с сенатором штата, поверьте мне, с ними ничего не случится! Кроме того, не одна миссис Грейсон за ними следить будет, так же я, так же родитель из комитета. Они будут в самом дорогом отеле города, и перемещаться будут все исключительно на автомобиле, под нашим четким наблюдением, — я посмотрел на часы, а затем добавил. – Нам пора, поэтому пожелайте удачи своим детям и мы пойдем.

Все родители разошлись каждый к своему чаду, тогда как я приобнял жену за талию и шепнул:

— Блять, как можно быть такими наседками?! — чуть сжав ее за бок, я добавляю. — Все, расслабься. Все пройдет на высшем уровне.

Насколько я успел понять, это была первая поездка Джин со своей командой в подобных масштабах. Это серьезное соревнование, в котором детишки должны выложиться по полной, а  Джинни, как их наставник волнуется куда больше. Стоило всем родителям покинуть аэропорт, как дети тут же под руководством тренера построились по двое. В какой-то момент один из детишек, растерялся и вот-вот готов был заплакать. Это мальчишка, самый низенький из всех, его было еле видно в самом конце, а в руке у него была игрушка, которую он изо всех сил сжал. Не долго думая, я подошел к мальчишке и присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Первый раз без мамы едешь? —  с улыбкой, чуть шепотом спросил я.

Он еле сдерживал слезы, но держался, чтобы при других детях не заплакать. Я взял его на руки и отошел вместе с ним чуть дальше, от всех остальных детей.

— Ну ты чего? Ты ж мужчина, не надо бояться, — я говорил с ним мягко, но уверенно. — Я, между прочим, боюсь тоже, а еще больше боится ваш тренер.

Мы глянули в сторону Джин с детьми, и она увидела, что мы с парнишкой далеко ото всех и смотрим на них. Тут же отвернувшись, я спрашиваю:

— Как тебя зовут?

— Брайан.

— Если я скажу тебе кое-что ты обещаешь не говорить никому?

Малыш кивнул одобрительно.

— Миссис Грейсон, ваша наставница, за вас переживает еще больше! Она плакала! Серьезно, но ей можно, она ведь девочка, а ты мужчина ведь! Так?

— Да.

— Плакать можно девочкам, а мальчикам нельзя. Давай так… Если ты обещаешь мне что не будешь плакать, будешь сильным, старательным мальчиком, то подарю тебе все, что ты захочешь, — я улыбнулся. — Все-все! Папа тебе часто дарит подарки?

— У меня нет папы. У меня есть только мама и Стью, — Брайан глянул на игрушку, которую держал в руках.

— Это Стью?

— Да.

— Видишь, Стью тоже мужчина и он не плачет. А когда мы приедем с соревнований, я подарю тебе все, что ты захочешь, договорились?

Лицо мальчика засияло в улыбке.

— Но никому не слова! Это будет нашим маленьким секретом, идет?

— Да!

— Ну вот и отлично! Пойдем.

Я опустил его на пол, и мы стали направляться ко всем ребятам. Пока мы шли, я ощутил, как Брай взял меня за руку. Я удивился, кинул на него удивленный взгляд, но не убрал руку. Он шел довольный, совершенно не похожий на того, с кем я говорил в самом начале беседы. Удивительно в этот момент меня переполняли какие-то странные чувства. Словно я помог кому-то и мне от этого впервые хорошо, хотя взамен мне ничего не нужно. Может в силу моего возраста, мне необходимо завести ребенка? Но с другой стороны, не уверен, что мне это нужно. Отогнав от себя эти мысли, я подошел к Джин, которая смотрела на меня с таким подозрением, словно не верила, что перед ней стою я.