— Что ты творишь, Джин? Как ты можешь так с нами поступать? Я ничего не понимаю.

— Все уже решено, — пролепетала я.

— Кем? Кем решено? — чуть повысил он голос. — Я не согласен на то, что моя любимая девушка выходит замуж за другого!

— Дэйв…

— Послушай меня, — он заключил мое лицо в ладони. — Ты же его не любишь! Я знаю! Так к чему весь этот фарс?

Я молчала, смотря в его глаза, отчаянно стараясь не заплакать.

— Ты любишь меня. Я люблю тебя. Все это большая ошибка.

Я не отрицала, я не могла отрицать все то, что он говорил, ведь я знала, что это истинная правда.

— Не делай этого. Так все не может кончиться. Я люблю тебя, — прошептал он, наклонившись ко мне.

Как бы я хотела сказать ему тоже. Боже, как же я хотела… Звук отворившейся двери вывел меня из забытья, и я испуганно глянула в ее сторону. В проходе стоял Грейсон. Дальнейшие события происходили словно в тумане. Дэвида вывели из комнаты, оставив меня наедине с моим женихом, человеком, который раз за разом уничтожал остатки моей счастливой жизни. Я не смогла ничего ответить на реплику Ретта, так как находилась просто в шоковом состоянии. Видимо, заметив это, Ретт вытащил из бара, который находился в углу комнаты, бутылку виски и налил немного в стакан.

Все мои душевные метания он предлагал просто запить.

Ретт Грейсон вышел из комнаты, оставив меня одну. Слезы душили меня, сердце разрывалось на куски, но я понимала, что если сейчас начну плакать, то уже не смогу остановиться. На ватных ногах я подошла к столу, взяла в руку стакан с виски и залпом выпила его. Жидкость тут же обожгла мне горло, но она так же и привела меня в себя. Назад дороги не было. Как бы мне ни было плохо, я должна была держаться, должна была идти вперед, не отступая, ведь от этого зависела судьба всей моей семьи. Я не помню, как вышла из комнаты. Я помню, как уже стою в проходе и ко мне подходит отец, чтобы отвести меня к алтарю. На моих губах застыла неестественная полуулыбка, которая должна была заставить всех поверить в мое счастье. Впереди меня ждал он. Я не смотрела Ретту в лицо, я смотрела сквозь него и еле поборола желание отдернуть от него руку, когда мой отец вложил мою ладонь в его. Потерпи, еще немного и все это кончится. Я повторяла это снова и снова пока говорил священник.

Я первая должна была говорить клятву о любви и верности Грейсону, но я настолько растерялась, что едва было не ударилась в панику, когда поняла, что слова клятвы начисто выветрились из моей памяти. Благо, через пару секунд я все же вспомнила эти ненавистные слова. Я говорила размеренно, по возможности спокойно, пытаясь придать своему голосу трепетный тон. Я не знаю получилось ли у меня это, но, когда стоило начать Ретту говорить свою клятву, у меня отвисла челюсть. Вот они политики! Ретт говорил так уверенно, с таким любящим выражением лица (даже его глаза светились гребаным счастьем!), что не знай я всей правды, решила бы, что он просто обожает свою невесту. Милая, единственная, моя, ангел… я всегда думала, что нечто подобное мой жених будет говорить на свадьбе, глядя мне в глаза. Так и случилось, правда при этом жених нагло врет, а я сама выхожу не за него, а за его состояние. Когда Ретт сказал, что любит меня, мое сердце неприятно заныло. Все дамы в данном помещении сейчас завидовали мне, но если бы они знали… если бы они только знали… Почувствовав на своем безымянном пальце кольцо, я вся покрылась мурашками. Создалось ощущение, что это не маленькое кольцо мне одели на палец, а тяжелую цепь на шею. Далее нам нужно было поцеловаться, и если я тянула кота за хвост и нервничала, то Грейсон уверенно положил руки на мою талию и притянул меня к себе. Как хорошо, что выражение моих глаз сейчас видит только Ретт, иначе бы все уже давным-давно догадались, что я скорее сейчас готова удрать отсюда, нежели ощутить губы этого мужчины на своих губах. Словно в замедленной съемке я видела, как его лицо приближается к моему. По закону жанра я должна была закрыть глаза, но все, что я смогла сделать так это просто прикрыть их так, чтобы остальным казалось будто бы я закрыла их. Горячие и жесткие губы Ретта коснулись моих. Я напряглась так, что будь я курицей, я бы уже снесла яйцо. Ощутив его язык на своих губах, я поняла, что это намек — мне нужно было открыть рот. Внутри меня боролся здравый смысл и зов сердца. Умом я понимала, что должна ответить на поцелуй, сердце же перечило таким рассуждениям. В конце концов я приоткрыла рот и этого Грейсону оказалось достаточно. Он сильнее притянул меня к себе и его язык быстро и умело скользнул в мой рот. Это был настоящий поцелуй. Такой, в котором мужчина за какую-то минуту узнает о темпераменте друг друга очень многое. Ретт умел целоваться, это было очевидно, но у него получилось изобразить в нем и нежность и страсть одновременно. Если бы я оценивала по десятибалльной шкале просто умение Грейсона целоваться, я бы оценила его очень высоко, но это не имело никакого значения, ведь любой поцелуй без капли эмоции становится лишь бледным подобием поцелуя. Конечно никто ничего не понял, помещение взорвалось аплодисментами и криками поздравлений. Реет наклонился ко мне и похвалил за правдоподобное вранье. Моя улыбка маской застыла на губах. Началась вторая часть моего ада — банкет. Бесконечные тосты, поздравления, всеобщее веселье буквально выжимало из меня все соки. Я старалась выглядеть счастливой, но с каждой секундой у меня было все меньше сил на это. Меня не покидали мысли о Дэвиде, все ли с ним хорошо, но спросить об этом мужа не было времени. Мужа… этот человек теперь мой муж. Я глянула на Ретта. Он, без сомнения, красив, мужественен, но он же бессердечная сволочь! Как я буду с ним жить? У меня не было ответа.

Настало время первого танца молодых. Мы вышли в центр зала, и я снова оказалась в объятиях Грейсона. Мы танцевали, я, как и положено улыбалась, как вдруг Ретт потребовал, чтобы я поцеловала его в шею. В моем взгляде отразилось недоумение. Какого? Зачем? Я ведь делаю все, чтобы выглядеть счастливой, зачем еще шею ему слюнявить?? Уж я не знаю какие мотивы двигали Грейсоном, но, когда он упомянул про Дэвида, я непроизвольно сжала его руку. Неужели все так, как он говорит и Дэвид сейчас заложник в каком-то доме?! Мысль о том, что он попал в такую передрягу из-за меня, и подтолкнула меня к действиям. Мой взгляд заметно похолодел, но я прижалась к Грейсону сильнее и коснулась губами кожи на его шее. Затем я отстранилась и посмотрела Ретту в глаза.

— Я уже твоя жена. Отпусти его.

— Ангел мой, ты не в том положении, чтобы указывать мне, — он немного улыбнулся. – Я отпущу его, как только наша свадьба придет к своему логическому завершению.

Как оказалось, в планах Ретта было сначала трахнуть меня, а затем отпустить Дэвида, ведь логическое завершение свадьбы — это первая брачная ночь. От одной мысли о том, что мне придется раздеться перед этим мужчиной и лечь под него, мне становилось дурно. Кто-то может сказать «да что ты из себя страдалицу делаешь, такой шикарный же мужик!», но для меня внешность мало что значила. Хоть Грейсон и был хорош собой, я ничего к нему не чувствовала кроме негатива, а для того, чтобы лечь с мужчиной в постель это явно не тот набор чувств, который требуется. Мысль о том, чтобы напиться все больше нравилась мне и через пол часа я приступила к действию. Я старалась напиваться незаметно, чтобы никто не видел, что невеста пытается споить саму себя. Когда в мой организм поступила четвертая порция шампанского, я услышала грозный голос Ретта около своего уха.

— Хватит пить! Иначе наша первая брачная ночь будет на глазах твоего ненаглядного.

Он все-таки заметил, что я делаю и решил припугнуть меня. Надо сказать, его угроза сработала как нельзя лучше для него. Стоило мне представить лишь на секунду, как Грейсон имеет меня на глазах Дэвида, как я тут же отставила бокал с алкоголем. Чем больше проходило времени и чем неумолимей приближалось время нашего отбытия в постель, тем больше у меня тряслись руки. Я не была девственницей, но меня ужасала мысль о том, что я должна буду отдаться этому человеку. Конечно подписывая контракт, я осознавала, что мне придется спать с Реттом, но тогда я старалась не задумываться об этом, сейчас же эта перспектива маячила перед моим носом очень даже явственно.