Принцесса тоже замерла на мгновение.

Она подошла к кусту медленно, почти нерешительно, затем вытянула руку и тонкими пальцами коснулась ближайшего бутона. Некоторое время она крутила его в пальцах, словно что-то вспоминала.

— Мне очень нравятся белоснежные розы, — вдруг произнёс Кай, голос был мягким, почти задумчивым. — Мой любимый цветок.

Принцесса пожала плечам, но не посмотрела на Кая.

— Странно, — вымолвила она, продолжая рассматривать бутон с лёгкой морщинкой между бровями. — Уже зацвели…

Кай сделал шаг ближе, внимательно всматриваясь в её лицо.

— Разве они не прекрасны? — тихо спросил он, словно надеясь услышать от неё ответ, наполненный тем же трепетом, с которым она говорила о других растениях.

Но она резко перевела на него взгляд, нахмурив тонкие брови.

— Нет, — коротко ответила она, и в голосе прозвучало раздражение.

Кай опешил.

Только что она с такой любовью говорила о каждом цветке в оранжерее, словно они были её драгоценностями. И вдруг — это холодное, безразличное «нет». Движением запястья, полным отторжения, она откинула розу в сторону и отошла от куста. Она повернулась к двери, ведущей в покои.

— Садовник! — властно приказала она.

Кай замер. Он не знал, что именно произойдёт дальше, но насторожился, чувствовал — это не просто каприз. За этой переменой в её настроении скрывалось что-то большее.

В оранжерее повисла тягучая тишина. Лишь мерный, чёткий стук каблуков принцессы по мраморному полу нарушал покой. Кай молча наблюдал, как она меряет шагами залу: подол лёгкого платья нервно метался вслед за ней, а побелевшие пальцы судорожно сжимались и разжимались.

Через мгновение перед ней появился седовласый старик. Он низко склонил голову, сложив перед собой сухие, натруженные руки. Его сутулые плечи выдавали долгие годы работы, а глубокие морщины на лице говорили о мудрости и терпении.

Но терпение не спасало от гнева госпожи.

Пока принцесса переодевалась и готовилась к предстоящему торжеству, Кай воспользовался моментом: пока все были заняты подготовкой к балу, стражники ослабили бдительность. Он быстро вышел во двор, стараясь не привлекать внимания. Вечерний воздух был прохладным, пахло лесом и пряным вином. Он неспешно осматривал местность, запоминая расположение стражников и возможные пути отступления. Путь на север, к владениям Снежной Королевы, предстоял долгий, и Кай размышлял, как быстрее добраться туда, не вызвав подозрений.

Дойдя до конюшни, он остановился, вглядываясь в тёмные силуэты лошадей. Здесь находилось несколько породистых скакунов, но взгляд задержался на одном — мощном жеребце с гладкой чёрной гривой и умными, настороженными глазами. Лошадь фыркнула, переступая копытами. «Этот жеребец. Если придётся бежать — он мне пригодится», — подумал Кай.

Солнце садилось, окрашивая небо в золото и розовый. На дворцовые стены ложились первые сумерки, а к парадной аллее уже потянулась вереница карет. Кай наблюдал из тени, как мерно скрипят по каменной мостовой колёса, как нетерпеливо бьют копытами ухоженные кони. Из глубин экипажей доносился громкий смех и шёлковый шелест дорогих нарядов. Наружу лениво выбирались графы и бароны — важные, напыщенные. Они обменивались фальшивыми поклонами и тянулись к дверям, сияющим огнями.

Кай брезгливо отвёл глаза. Вся эта разодетая толпа, весь этот надвигающийся бал с его оглушительной музыкой, вином и пустой болтовнёй были для него лишь идеальным, шумным прикрытием. Сбежать отсюда под прицелом чужих глаз в обычное время почти невозможно, но в такой суматохе — проще простого.

Окинув двор внимательным взглядом, он развернулся и быстрым шагом направился обратно, стремясь не задерживаться дольше, чем нужно. Когда вошёл в холл, его встретил совершенно другой мир.

В зале царило оживление: свечи горели в высоких канделябрах, свет люстр играл на мраморном полу, а зал гудел от разговоров. Лакеи разносили серебряные подносы с бокалами шампанского, а дамы в пышных платьях перешёптывались, бросая кокетливые взгляды на кавалеров.

И вдруг громко раздался голос дворецкого:

— Прошу всех присутствующих поприветствовать её Высочество — именинницу!

Толпа мгновенно притихла. Разговоры стихли, все взгляды устремились на лестницу.

Кай тоже поднял глаза.

И там, на верхней ступени, в обрамлении мягкого света свечей, появилась Принцесса в платье цвета алого шёлка, переливающегося в свете множества огней, словно отражение заката. Лёгкая ткань струилась по её фигуре. Тёмные волосы, уложенные в утончённую причёску, были украшены драгоценными камнями, искрящимися, как капли росы. Она застыла на мгновение, словно наслаждаясь вниманием собравшихся, а затем, с лёгкой улыбкой, начала спускаться вниз.

Кай смотрел на неё, не отводя глаз. Но не потому, что был очарован. Нет. Он просто понимал — теперь его побег станет ещё сложнее.

Принцесса выглядела ещё более роскошно, чем в своём прежнем белоснежном наряде. Шёлк облегал каждый изгиб её тела при малейшем движении. Изящный вырез подчёркивал линию ключиц, а лёгкие складки ткани создавали ощущение, что она не шла, а скользила по ступеням.

Она улыбалась толпе — широко, открыто. Но когда её глаза на мгновение встретились с его — в них появился тот самый холодный блеск. По телу Кая пробежала едва уловимая дрожь.

— Дорогие гости, я рада, что вы пожаловали на мой восемнадцатый день рождения, — раздался её мелодичный голос, наполненный радостью. — Эта ночь будет полна торжества и веселья!

В ответ зал наполнился одобрительными возгласами, аплодисментами и искренними поздравлениями. Дамы хлопали в ладоши, кавалеры сдержанно кивали, некоторые склоняли головы в знак уважения.

Но Кай не разделял всеобщего восторга. Он сузил глаза, наблюдая за Принцессой с настороженностью.

И вот Принцесса заметила его.

Она замерла на секунду, и её губы растянулись в игривой улыбке. Но Кай заметил: эта улыбка была не для зала. Она была для него. А затем медленно, грациозно продолжила спускаться. Её хищный, прямой взгляд был устремлён на него.

Кай стоял, не шевелясь, но внутри чувствовал напряжение. Этот пристальный взгляд, полный голода и... чего-то ещё — он не мог его разгадать.

Когда именинница, наконец, ступила на пол зала, толпа словно расступилась перед ней, давая ей свободный проход. Она шла сквозь гостей с изяществом, непринуждённо и уверенно, и ни один взгляд в зале не мог остаться равнодушным к её ослепительному появлению.

И всё это время глубокие глаза оставались прикованы к нему.

Кай невольно задержал дыхание, но заставил себя выдержать этот неотрывный взгляд. Когда принцесса оказалась перед ним, он почтительно склонил голову.

— С днём рождения, Принцесса, — произнёс он ровным, спокойным голосом.

Она мгновенно засияла ещё ярче, улыбка стала шире, словно он сказал что-то по-настоящему важное. Не колеблясь ни секунды, она легко взяла его под руку, словно это был самый естественный жест в мире.

Вокруг раздались восхищённые возгласы, приглушённые вздохи удивления, перешёптывания. Вельможи торопливо переглядывались, не скрывая искреннего восторга.

Толпа расступилась, пропуская их вперёд.

Кай осторожно вошёл в зал, стараясь не привлекать внимания. Воздух здесь был тяжёлым от смеси сладких духов, вина и воска горящих свечей. Он держался ближе к стенам, скрываясь в тени, но не переставая двигаться. Каждый жест был напряжённым, каждый шаг — слишком резким, слишком явным.

Вдруг свет приглушился, и на середину зала медленно выкатился огромный стол на колёсах, украшенный золотом. На нем возвышался великолепный торт, сверкающий сотнями тонких свечей. Зал наполнился восхищёнными возгласами: кто-то начал шептаться, а потом раздались восторженные аплодисменты.