— Рогатый!

Олень барахтался в проруби в нескольких шагах. Вода уже схватывала его шкуру коркой льда, копыта беспомощно скребли по гладкому краю. Животное било головой, пытаясь зацепиться, но каждый раз соскальзывало обратно.

Кай подполз на четвереньках — лёд угрожающе заскрипел под ним. Дотянуться до шеи он не мог. Тогда он лёг плашмя, раскинув руки, чтобы распределить вес, и протянул оленю предплечье.

— Сюда! Давай, дружище, давай! — голос его срывался на хрип.

Зверь метнул на него дикие, белёсые от страха глаза и рванулся. Кай почувствовал, как тяжёлая мокрая голова с рогами ударилась в грудь, как копыта заскребли по пальто, ища опору. Лёд под ними застонал. Ещё секунда — и они уйдут вместе.

— Давай же! — Кай уперся ногами в край проруби и дёрнул изо всех сил.

Олень издал короткий, почти человеческий стон — и вылетел на лёд, волоча за собой Кая. Они оба откатились подальше от кромки, тяжело дыша, слипшиеся от воды и снега.

Животное медленно поднялось. Тряхнулось — и ледяные капли полетели во все стороны. Потом развернулось к Каю. Тот всё ещё лежал, не в силах шевельнуться: дрожь била его так, что зубы выбивали дробь, а пальцы не слушались.

Олень шагнул ближе. Наклонил голову, обнюхал мокрое лицо тёплым, пахнущим мхом дыханием. Фыркнул прямо в ухо — коротко, нетерпеливо. И ударил передним копытом по насту.

Кай слабо усмехнулся, скривившись от боли в одеревеневших губах.

Кай медленно открыл глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: он больше не в снегу. Вокруг было тихо, лишь потрескивание дров в очаге нарушало спокойствие. Помещение заливал мягкий, неровный свет огня, отбрасывая длинные тени на стены из шкур.

Он чувствовал, как тело погружено в мягкость. Под ним была подстилка, а сверху окутывал густой, тяжёлый мех. Кай глубже вдохнул, наслаждаясь редким ощущением уюта. Холод, который недавно сковывал его, исчез, оставив лишь лёгкую ломоту в мышцах и странную пустоту в груди.

Ему не хотелось шевелиться. Было слишком хорошо просто лежать, слушать потрескивание дров и чувствовать, как жар от очага разливается по жилам. Но вдруг он услышал движение.

Кто-то находился в помещении вместе с ним. Шорох ткани, негромкие шаги, приглушённое покашливание. Затем раздался звук падающего в очаг полена, и пламя на мгновение взметнулось вверх, озаряя ярангу ярче.

Кай пошевелился и только тогда осознал: одежда исчезла. Вместо неё его укрывали медвежьи шкуры, а родная мокрая одежда теперь висела на импровизированной верёвке у огня, медленно подсыхая. Старик, видимо, раздел, пока он был без сознания — иначе бы замерз насмерть.

«Где я?» Память подбросила обрывки недавних событий: мороз, снежная буря, ледяное оцепенение... Видение Снежной Королевы. Или это был бред? Он уже не мог разобрать, где кончилась реальность и начались грёзы. А потом — сильные руки, чей-то голос, тепло.

Кай приподнялся на локтях, заставляя себя осмотреть помещение. Это была небольшая яранга — жилище из оленьих шкур, натянутых на деревянный каркас. Внутри пахло дымом, горячей едой и чем-то терпким, травянистым.

Рядом лежали расшитые подушки, а у противоположной стены стояли сундуки, покрытые тканью. Всё вокруг выглядело просто, но ощущался уют.

За пределами яранги всё ещё завывала метель, но здесь, внутри, ничто не напоминало о бушующей буре.

Кай перевёл взгляд на фигуру у очага. Пожилой мужчина с лицом, обветренным до цвета старой кожи, сидел на корточках, мешая густой бульон с кусками оленьего мяса в чугунном казане, установленном над огнём. Рядом у его ног свернулась в клубок крупная лайка с густой шерстью.

Как только Кай пошевелился, собака насторожилась, приподняла голову и тихо зарычала. Мужчина почувствовал движение гостя, обернулся и расплылся в добродушной улыбке, от которой морщины вокруг глаз собрались в гармошку.

— Рад, что ты ещё с нами, — сказал он, отрываясь от казана. Голос у него был хриплый, но тёплый. — Клык учуял тебя за версту — старый охотничий нюх не подвёл.

Он наклонился и погладил собаку, утешая её, чтобы та не тревожилась.

Кай глубоко вдохнул, ощущая, как жар постепенно возвращает силы. Он попытался заговорить, но горло пересохло так, что вышел лишь хрип. Он откашлялся и повторил тише:

— Где я?.. Спасибо вам.

Старик лишь махнул рукой, будто благодарность была не нужна. В груди Кая ещё жило напряжение, оставшееся после долгого пути сквозь вьюгу, но впервые за много часов он почувствовал: он в безопасности.

Хозяин яранги внимательно посмотрел на своего гостя, окинул его изучающим взглядом, в котором читалось больше заботы, чем любопытства.

— Что ты забыл в такой метели, на севере? — его голос был низким, спокойным, но в нём слышалась лёгкая суровость, присущая тем, кто привык жить в суровых местах.

Кай замешкался, будто вдруг осознав, где находится. Но затем память вернулась рывком — цель, ради которой он отправился в этот путь. Он сжал кулаки и, с трудом разжимая пересохшие губы, вымолвил:

— Я в поисках Снежной Королевы.

— Зачем тебе это, парень? — в его голосе звучала смесь недоверия и тревоги. — Она не любит, когда её ищут. Многие пытались — никто не вернулся.

Но Кай лишь уверенно кивнул.

— Я должен её найти.

Голос был твёрд, даже несмотря на то, что ещё несколько часов назад он едва не погиб в снегах.

Старик вздохнул и сощурил глаза. Морщины у глаз стали глубже.

— Эх, горячая кровь… — пробормотал он, покачав головой.

Кай вдруг ощутил, как нетерпение рванулось вверх. Он резко дёрнулся, намереваясь подняться, но тёплые меха, укрывавшие его, сковывали движения.

— Мне надо спешить! — выдохнул он, пытаясь выбраться.

Но он пошатнулся, едва поднявшись, и хозяин спохватился со своего места, останавливая его.

— Ты куда? — голос мужчины стал жёстче. — Одежда ещё не высохла! Ты и так чуть до смерти не замёрз!

Клык вдруг вскочил и насторожился. Кай замер, ощущая недостаток сил. Он знал, что старик прав. Тело было как чужое: ноги подкашивались, в висках стучало, руки дрожали так, что он не мог удержать равновесие. Он медленно опустился обратно, осознавая, что сейчас рваться в метель — чистейшее безрассудство. Он слабо усмехнулся.

Старик у очага снова покачал головой.

— Сначала поешь, боец. Сейчас похлёбка будет готова.

Он наклонился к казану и осторожно помешал варево деревянной ложкой. В яранге тут же разнёсся густой аромат мясного супа, смешанный с запахом костра. Тёплый, насыщенный, этот запах пробудил голод, о котором он даже не думал.

Шаман бережно протянул гостю старинный альбом. Обложка была потрёпанной, уголки страниц загнуты от времени, но каждая деталь говорила о том, что этот предмет — самое дорогое, что у него есть.

Кай аккуратно принял альбом и медленно открыл.

Перед ним лежали чёрно-белые снимки — осколки чужого мира и времени, ставшие единственным свидетельством той жизни, которую когда-то вёл этот человек.

На старых снимках они были молоды: мужчина в простой одежде и девушка с добрыми, лучистыми глазами. На одной карточке она смеялась, запрокинув голову, — ветер растрепал ей волосы, а на лице белел крошечный след от растаявшего мороженого. Мужчина смотрел на неё так, будто в мире не существовало ничего, кроме этого смеха. На другом кадре он крепко обнимал её со спины, а она доверчиво прижималась к его плечу, прикрыв глаза от умиротворения.

Кай осторожно переворачивал страницы, чувствуя, как внутри поднимается странное чувство — будто он прикоснулся к чьей-то далёкой, но всё ещё живой истории. Далее шли свадебные снимки: она в лёгком платье с полевыми цветами в руках, он — в строгом костюме, не знающий, куда деть руки от волнения. Они стояли под высоким деревом, украшенным ленточками, и оба не могли перестать улыбаться.