— Давайте тут устроим привал, — наконец решил он, сбрасывая с плеча охотничью торбу.

Браконьеры зашевелились, собирая сухие листья и ветки. Через мгновение в центре поляны вспыхнул костёр, с треском пожирая принесённую древесину. Тёплый свет озарил их грубые лица и блеснул на металлических решётках клеток, поставленных рядом. Животные внутри сидели настороженно, а связанный олень, привязанный к ближайшему дереву, дёргал головой и рвался вперёд, но спутанные ноги не давали ему бежать.

Худой браконьер с бегающими глазами вдруг резко замер, наклонив голову. Лицо напряглось, и он медленно перевёл взгляд в сторону густой чащи.

— Вы слышали? — его голос прозвучал настороженно. Тот, что сидел на бревне, отмахнулся:

— Да успокойся ты. Кто нас тут найдёт?

— Я пойду проверю, — пробормотал худой, уже делая шаг в темноту. Толстый, самый громогласный из компании, фыркнул и хохотнул:

— Если хочешь справить нужду, так и скажи! Не пугай.

У костра раздался общий смех, однако худой не обратил на это внимания. Он шагнул в чащу, напряжённо вслушиваясь в каждый шорох.

Над головой скрипели сухие кроны. Где-то над головой пролетела птица, далеко в глубине леса завыл одинокий волк.

Мужчина медленно продвигался вперёд, ступая так, чтобы не хрустнуть веткой. Но вдруг краем глаза он уловил движение, и прежде чем он успел среагировать, чья-то ловкая рука сомкнулась на шее.

Кай, спрятавшийся за кустами, не мог отвести взгляд от Разбойницы. Она скользнула бесшумно, словно дым, и уложила врага на землю. Её движения были быстрыми и точными, глаза потемнели, а на губах мелькнула озорная улыбка.

Она подмигнула ему, а затем вновь сосредоточилась на наблюдении за оставшимися у костра. Кай почувствовал, как сердце колотится в груди — он ещё никогда не встречал такой женщины. Ночь продолжала таить в себе опасность, но рядом с ней эта опасность оборачивалась чем-то волнующим.

— Нападаем? — голос Разбойницы прозвучал едва слышно, но Кай уловил, как он дрогнул.

Покачал головой и схватил её за руку:

— Хоть их и уменьшилось на одного, нас всё равно вдвое меньше. Давай окружим их с разных сторон.

Разбойница кивнула, и в её взгляде мелькнул огонёк. Бесшумно, растворяясь в темноте, они начали рассеиваться по сторонам, скрываясь за деревьями.

У костра один из браконьеров — коренастый мужчина с густой бородой — огляделся, нахмурившись:

— А где тот, худой?

Компаньоны переглянулись, но никто не мог ответить. Повисла тревожная тишина.

— Да брось, — протянул тот, что сидел на бревне, лениво потягиваясь. — Наверное, отлить отошёл. Сейчас вернётся.

С этими словами он поднялся и направился в чащу, небрежно шагая по хрустящим листьям.

— Да всё нормально, видимо напал по…

Фраза оборвалась резким хлопком. Грянул выстрел, и мужчина осел на траву.

Остальные вздрогнули, застыли. Кто-то судорожно схватился за ружьё.

— Засада! — выкрикнул один, но не успел закончить — второй выстрел, и ещё один браконьер повалился наземь, хватаясь за грудь.

Самый младший из них, испуганный и дрожащий, рванул с места, бросив товарищей и даже добычу. Его ноги едва не заплетались, но страх гнал его вперёд.

— Свалил, гад! — прошипел последний оставшийся браконьер, сплюнул в костёр и сжал ружьё.

Рывком поднеся оружие к плечу, он начал палить в сторону, откуда доносились выстрелы. Пуля ударила в дерево в сантиметре от головы Кая, осыпав его корой. Пули пробивали листву, ломали ветки, но стрелявший даже не знал, попадает ли он в цель. В его руках дрожала винтовка.

Щёлк. Патроны кончились.

Мужчина поспешно схватил патронташ, трясущимися пальцами вытащил боеприпасы и начал перезаряжать. Но вдруг за его спиной раздался хруст. Он резко развернулся, но не успел даже поднять ружьё — удар прикладом обрушился ему на висок. Он рухнул без сознания.

Кай тяжело выдохнул, сжимая винтовку. Руки немного дрожали, сердце бешено стучало в груди.

— Ты в порядке?! — он тревожно крикнул в темноту.

Сначала ответом ему была тишина. Но вдруг сзади раздался негромкий голос:

— А ты переживаешь за меня?

Кай дёрнулся от неожиданности, резко развернулся, направив ружьё в сторону звука. И тут же услышал тихое хихиканье.

Колючий ветер хлестал по лицу, оставляя на щеках обжигающий ледяной след. Веки наливаться свинцовой тяжестью. Кай натянул шарф повыше, но мороз всё равно находил лазейки, проникая под одежду, к самой коже. Он крепче вцепился в густой мех, надеясь удержать последнее, жалкое тепло. Зверь под ним не сбавлял шаг, упорно продавливая наст. Их дыхание клубилось паром в морозном воздухе, сливаясь с танцующими хлопьями снега.

Где-то сбоку мелькнула тень. Кай резко повернул голову. Сквозь слепящую пелену он увидел стаю диких оленей — их стройные силуэты стремительно неслись по равнине, почти сливаясь с белизной снега. Впереди, чуть в стороне, бежала крупная важенка со сломанным рогом.

Кай перевёл взгляд на своего спутника, ожидая, что тот рванётся к ним. Но олень даже не дрогнул. Он видел своих, чувствовал их зов, но продолжал держать курс, верный данному человеку обещанию.

В груди Кая болезненно сжалось. Это был его дом. Но он уже сделал свой выбор.

Он медленно наклонился, прижимаясь к горячей, пахнущей мхом и потом спине, и тихо выдохнул:

— Спасибо, дружище. Скоро ты вернёшься к ним.

Кай нащупал в жёсткие ремни — грубую сбрую, оставленную браконьерами. Кожа въелась в мех, но держалась крепко.

Олень коротко фыркнул и встряхнул рогами, отбрасывая пряди снега. Кай невольно улыбнулся.

Небо впереди упало на горизонт. Тёмные тучи ползли по тундре, а порывы ветра стали такими жёсткими, что норовили сбросить их с курса. Но они мчались вперёд, навстречу буре.

Вдруг зверь резко осадил, настороженно вытянув шею. Кай сжался, всматриваясь в мглу. Перед ними раскинулось замёрзшее устье реки. Снега здесь было мало — ветер сдул его, обнажив чёрный, ноздреватый лёд. Откуда-то снизу доносился глухой, тревожный гул.

Кай пересохшим горлом сглотнул. Лёд казался тонким, покрытым сетью белых трещин. Он судорожно осмотрелся: по обеим сторонам простиралась лишь бескрайняя, беспощадная тундра. Пурга сгущалась, загоняя их в капкан.

Олень тихо сопел, перебирая копытами по насту, и вдруг, не дождавшись команды, ступил на лёд.

— Эй, погоди! — Кай инстинктивно дёрнул поводья. Зверь недовольно мотнул головой, но назад не отступил. Он ступал осторожно, словно прощупывая толщу лапами.

— Ты уверен? — голос Кая предательски дрогнул.

Олень лишь сильнее ухнул грудью, разрывая ветер, и сделал ещё один шаг. Лёд предательски хрустнул. Кай зажмурился, вжимаясь в спину животному: выбора не было. Остаётся только довериться зверю.

Под копытами раздавался тошнотворный, нарастающий скрип. Ветер вылил в уши, кружа снег удушливой стеной. Снежная пелена стала настолько плотной, что мир вокруг просто исчез. Они были совсем одни, крошечные чёрные точки над холодной бездной.

Кай прищурился, вглядываясь в мглу. И вдруг снизу, из-под ног, пришёл звук — низкий, утробный вздох. Будто кто-то огромный пошевелился в глубине.

Олень дёрнулся, но было поздно. Лёд под ним не треснул — он рухнул.

Кай даже не успел крикнуть. Мир перевернулся: серое небо ушло вниз, чёрная вода сомкнулась над головой. Холод ударил так, что в груди перехватило дыхание — не боль, а именно удар, от которого отказывали мышцы. Ледяные иглы впились в кожу, в лёгкие, в самые кости.

Паника, дикая и слепая, рванулась вверх. Но тело Кая действовало быстрее мысли: руки сами нашли кромку льда, пальцы впились в скользкий край. Мокрые рукавицы соскальзывали, ногти ломались, но он рванулся вверх, выгнул спину — и лёд с хрустом подался, выпуская его на поверхность.

Кай жадно глотнул воздуха, захлёбываясь. Мороз обжёг лёгкие, как раскалённое железо. Он перекатился на спину, судорожно вдыхая, и только тут услышал плеск и отчаянное фырканье.