Кай стоял среди снежного вихря. Ветер играл белыми хлопьями, кружил их в воздухе, создавая причудливый, почти витиеватый узор. Вся земля вокруг укрылась пушистым одеялом, а холод обволакивал со всех сторон, проникая под одежду.

Но вот среди этого белоснежного великолепия он увидел нечто. Силуэт. Неясный, почти призрачный, едва различимый сквозь снежную пелену.

— Снежная Королева?.. — едва слышно прошептал он.

Сердце забилось быстрее.

Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Но фигура не становилась ближе. Она оставалась такой же далёкой, туманной, словно пар, рассеивающийся в морозном воздухе.

Кай ускорил шаг. Потом побежал.

Снег хрустел под ногами, но он больше не чувствовал холода. Казалось, всё вокруг перестало быть ледяным. Было тепло. Тепло-тепло...

А затем темнота.

Когда Кай открыл глаза, первое, что он почувствовал, — это боль. Но не пронзительная, ледяная боль, к которой он привык, а тянущая, горячая.

Он резко вдохнул и закашлялся, ожидая, что горло снова обожжет ледяная вода. Но воздух был теплым. Мягкое, почти обжигающее после стужи тепло касалось лица. Кай моргнул, прогоняя пелену. Над ним не было серого неба и вьюги. Солнечные лучи пробивались сквозь густую, неестественно яркую листву, рисуя на траве сложные золотые узоры.

Кай с трудом приподнялся на локтях. Голова гудела, мышцы ныли, но озноба больше не было. Под ним оказалась широкая кушетка, укрытая тяжелым вышитым покрывалом. Вокруг буйствовал сад. Цветы — огромные, с лепестками разных оттенков от нежного красного до глубокого фиолетового — покачивались в такт легкому ветру, наполняя воздух густым, приторно-сладким ароматом, от которого слегка кружилась голова.

Где-то в кроне дерева заливались птицы, и их трели казались слишком уж правильными, почти гипнотическими. Мимо, лениво взмахивая узорчатыми крыльями, проплыла бабочка размером с ладонь.

Кай медленно провел ладонью по груди. Ткань рубашки была сухой. Тёплой. Он с недоумением посмотрел в сторону: на низких ветвях висели пальто, алый шарф и сапоги. Они выглядели абсолютно сухими, словно их не топила ледяная река, а просто оставили на весеннем солнце.

«Кто их снял? Кто их высушил?»

Он повернул голову. В центре этого безумного сада стоял дом. Тёмное дерево, черепица, крыша, уходящая ввысь причудливыми шпилями. Всё выглядело слишком... настоящим. И от этого становилось не по себе.

Цветочный сад купался в лучах тёплого вечернего солнца. Легкий ветерок лениво играл с нежными лепестками пионов, жасмина и лаванды, смешивая их ароматы в пьянящую, головокружительную симфонию. Где-то в глубине сада, под тенью раскидистых деревьев, раздавался звонкий, переливчатый смех хозяйки.

Кай вёл женщину под руку. Шагал неспешно, ей в такт. Колдунья едва заметно прижималась к нему, лёгкое платье с кружевными рукавами мягко касалось его предплечья. Они не спешили, просто наслаждались прогулкой, позволяя себе раствориться среди цветов.

Кай мельком взглянул на свою спутницу и улыбнулся:

— Это было давно… — негромко говорил он, предаваясь воспоминаниям. — Я тогда ещё солдатом был.

Колдунья удивлённо вскинула брови.

— Так ты свою даму сумеешь защитить? — спросила она с лукавой ноткой в голосе, искоса взглянув на него.

Кай почувствовал, как краснеют уши. Он отвёл взгляд, но голос остался твердым:

— Несомненно. Я не только с огнестрельным оружием управляюсь, но и фехтовать умею.

Она довольно протянула и чуть ближе прижалась к его плечу. Её пальцы легонько провели по его руке, будто оценивая силу.

— Я чувствую, насколько крепки твои руки, — произнесла она мурлыкающим голосом.

И вдруг неожиданно охнула. Кай сразу же остановился, тревожно вглядываясь в её лицо.

— Что с вами? — спросил он с искренним беспокойством.

Колдунья приложила руку ко лбу. На её губах играла едва заметная улыбка, но в глазах мелькнуло что-то...

— Ох, дорогой Кай… — протянула она с напускной слабостью. — Кажется, я устала…

Она закатила свои изумрудные глаза, и Кай невольно подхватил её за талию, крепко, но бережно поддерживая её в своих руках. Заглянул ей в лицо, пытаясь понять, шутка это или нет, но колдунья уже подняла взгляд к нему. Её губы тронула усмешка.

— Там… — мягко указала она рукой на лужайку под раскидистым деревом. — Давай присядем.

Кай ответил не сразу, лишь слегка сжал её ладонь, ощущая нежное тепло. Пальцы другой руки невольно сомкнулись на талии — слишком крепко, почти собственнически. Он одёрнул себя, ослабил хватку, но не отпустил.

Они двинулись по каменной дорожке. Её тёплое, почти обжигающее, дыхание касалось плеча. Ветер шевелил лепестки цветов, и те поворачивались вслед за ними, словно маленькие глаза.

Они неспешно подошли к лужайке. Под раскидистым деревом, воздух был наполнен сладким ароматом цветов, лёгким шёпотом листвы и дуновением вечернего ветра.

Женщина скользнула вперёд. Фиолетовое платье мягкими волнами легло на траву. Она разгладила подол, затем подняла глаза. В её взгляде было что-то... голодное? Или это показалось?

Она протянула руку, медленно и чуть игриво поманив его к себе.

— Мой мальчик, — прошептала она с лёгкой улыбкой. — Приляг.

Тонкие пальцы легко указали на её колени.

Кай колебался лишь мгновение. Но ноги уже сгибались, тело подчинялось её голосу, её запаху, этому дурманящему аромату цветов. Её пальцы почти сразу же скользнули в его волосы, мягко перебирая пряди, словно проверяя каждую из них.

Он закрыл глаза на миг, ощущая, как её прикосновения приносили странное спокойствие — тяжёлое, ватное, как после того чая. Пальцы женщины неторопливо скользили по вискам, очерчивали контуры лица, мягко касались щёк, подбородка… и, наконец, задержались на губах.

Кай открыл глаза, устремив взгляд в вечернее небо. Над ним, между тонкими ветвями дерева, мерцали первые звёзды. Но они казались слишком яркими, слишком близкими, словно наблюдали за ним.

— Теперь это твой дом, — прозвучал её голос.

Он улыбнулся— невольно, против воли. Это звучало слишком хорошо. Слишком... правильно. И где-то глубоко, под этим сладким туманом, что-то больно сжалось.

Но тёплые прикосновения убаюкивали. Терпкий аромат парфюма, смешанный с вечерними запахами сада, обволакивал его мягким покрывалом, унося в полудрёму.

Она улыбалась, пальцы продолжали ласково гладить волосы, её дыхание было ровным и спокойным. Он ощущал себя... питомцем. Любимой зверюшкой, которую гладят, но не спрашивают, чего она хочет.

— О чём задумался? — голос прозвучал мягко, но вывел Кая из раздумий, словно лёгкое дуновение ветра, срывающее лепесток с цветка.

Он моргнул, отрываясь от своих мыслей, и устремил взгляд в изумрудные глаза. Они сверкали в тёплом свете уходящего солнца, словно драгоценные камни, переливаясь золотистыми искорками.

— Ни о чём, — негромко ответил он. — Здесь спокойно...

Она улыбнулась, будто заранее знала, что услышит именно эти слова. В её взгляде промелькнуло довольство, лёгкая тень хитрого предвкушения. Её ладонь вновь скользнула по волосам, нежно, едва ощутимо, заставляя его на мгновение прикрыть глаза от приятного ощущения.

— Ночью ещё будет слаще, мой дорогой, — заметила она с игривой улыбкой.

Губы её чуть приоткрылись — алые, мягкие, манящие. Каю показалось, что она смотрит на него не как на мужчину, а как на... добычу. Сердце пропустило удар — не от желания, а от внезапного, иррационального страха.

Кай стремительно лавировал между кустов, чувствуя, как сладкие ароматы цветов становятся почти невыносимыми. Они душили, заполняли лёгкие, окутывали, словно незримая сеть. Но он не мог позволить себе поддаться.

Он выбежал на небольшую полянку, где стояла деревянная кушетка. Быстро осмотрелся.

«Где-то здесь… Они должны быть здесь!»