Кай смотрел не отрываясь. Госпожа в белом платье — таком белом, что больно смотреть сидела в повозке, выплывая из пелены метели. Высокая, светловолосая, она казалась воплощением самой зимы. Но глаза... таких он не видел никогда. Не звёзды — нет. Они походили на две льдинки, в которых отразилось вечернее небо: манящие, колючие, будто видели его насквозь — все страхи и тайные мечты.

Он затаил дыхание. Казалось, что если выдохнуть — видение исчезнет. Каждая деталь врезалась в память: плавный взмах руки, лёгкая, чуть надменная улыбка, и то, как тёплый свет уличных фонарей дробился на складках её одеяния, как сама зима.

Запряженная парой белых лошадей повозка описала круг по площади, оставляя на снегу тонкий, почти невесомый след. Кай хотел рассмотреть её получше, но вдруг... она поплыла вверх. Медленно, плавно, словно кто-то невидимый схватил её и потянул к тучам.

Кай сделал несколько шагов вперёд, запрокинул голову и протянул замёрзшую ладонь в небо. Хотелось ухватиться за этот сказочный образ. Остановить его. Но повозка уплывала в тучи, становясь всё меньше, пока метель не проглотила её целиком.

В тот же миг мороз вцепился в щёки. Кай вздрогнул, зажмурился, а когда открыл глаза — вокруг была только пустая площадь и снег, падающий с сумеречного неба. Холод вдруг прорвался под одежду, пробрал до костей, и он обхватил себя руками. Где-то глубоко под рёбрами, ощущался пронзительный взгляд той женщины, будто она оставила там крошечный ледяной осколок.

Изо рта шёл густой пар. Ветер дул изо всех сил. Снежинки кружились в воздухе, и Каю казалось, что это бесчисленные белые пчёлки — злые, холодные, но почему-то невероятно красивые. Они медленно заполняли узкие улочки городка, который вдруг перестал быть обычным. Кай смотрел, как снег ложится на крыши пушистым одеялом, как ветер подхватывает и бросает горсть ледяных крупиц в лицо.

Кай глубоко вдохнул, пытаясь удержать в себе этот образ, сохранить его хотя бы на минуту. А потом быстро зашагал по улице.

Снежинки падали на ресницы, таяли и стекали по щекам. В окнах зажигались тёплые огни, и Кай представлял, как там уютно и счастливо суетятся люди. Но его мысли всё ещё стучали в такт копыт по мостовой, а перед глазами мерцали в темноте таинственные ледяные глаза.

Дверь небольшого дома отворилась, и в тот же миг Кая окутало тепло, исходящее изнутри. Оно пахло выпечкой, тёплым молоком и чем-то родным, успокаивающим. Вслед за ним ветер успел вбросить в дом несколько пушистых снежинок, прежде чем дверь плотно закрылась.

— Кай, где ты так долго ходил? Ты посмотри, какая метель за окном! — встревоженно воскликнула мать, тут же подбегая к нему.

— Мам, — выдохнул он, не скрывая восторга. — Я видел волшебницу! Она была на белоснежной повозке с чудесными лошадьми!

Она спешно развязывала алый шарф, но её руки вдруг замерли. Мать тревожно вскинула голову. Локон выбился из-под платка и лег на щёку, а на переднике виднелись пятнышки муки. Она резко оглянулась на дверь, подошла к ней и выглянула в снежную мглу. Холодный воздух хлынул в дом, но тут же был отсечён защёлкой. Мать побледнела.

— Ты повстречал Снежную Королеву, — глухо произнесла она, возвращаясь к нему.

— Снежную Королеву? — переспросил Кай, стягивая с себя меховое пальто.

— Да, — подтвердила мать и метнулась к окну.

Она напряжённо вглядывалась в заснеженную улицу, сминая пальцами ткань.

— Больше так допоздна не ходи, — наконец сказала она, слегка дернув занавеску. — А то украдёт тебя Снежная Королева и заморозит твоё сердце.

Мамин голос задрожал, но Кай только тихонько усмехнулся. Но он только тихонько усмехнулся. Разве она может быть страшной? В воспоминаниях женщина в белом была чарующей, словно сотканная из снега и морозного сияния.

Он неторопливо скинул ботинки, чувствуя, как тёплый пол ласкает босые ноги, и прошёл вглубь комнаты.

Мать вернулась к столу. В печи весело потрескивали поленья, огонь отблесками играл на стенах, наполняя дом мягким, танцующим светом. Кай забрался на табурет и молча наблюдал, как материнские руки вымешивали тесто. Её пальцы погружались в мягкую, податливую массу, и он зачарованно следил за их движениями, втягивая носом запах муки и ароматного мяса.

Вдруг он поймал её взгляд. Мать улыбнулась, продолжая ловко работать с тестом. Она тяжело вздохнула. Затем отряхнула муку с ладоней и потянулась к полке, где стоял кувшин.

— На, согрейся, — мягко сказала она, наливая в глиняную чашку молоко.

Кай кивнул. Взял чашку обеими руками, ощущая, как тепло приятно разливается по ладоням. Осторожно подул на поверхность, наблюдая, как колышется молочная плёнка, а затем сделал маленький глоток. Сладковатое, чуть обжигающее молоко плавно растеклось внутри, и он прикрыл глаза, наслаждаясь теплом.

Мать вернулась к тесту, формируя аккуратные пирожки. Кай заёрзал на месте, задумчиво следя за её ловкими движениями.

— Мам, а расскажи про Снежную Королеву, — наконец спросил он, прижимая тёплую чашку к груди.

Мать на мгновение замерла, но затем подняла глаза. Её губы тронула лёгкая улыбка. Она кивнула в сторону окна, за которым выла вьюга.

— Видишь этих белых пчёлок? Это её рук дело, — сказала она.

На величественном троне, высеченном из прозрачного льда, среди тишины и холодного великолепия восседала Снежная Королева. Вокруг простирался хрустальный дворец — безукоризненно холодный, искрящийся в полумраке. Своды были выстроены из чистейшего льда, колонны возвышались, словно застывшие водопады, а стены переливались серебристым мерцанием. Здесь не было времени. Здесь не было перемен.

Её взгляд скользил от колонны к колонне, выискивая что-то неуловимое. Но всё оставалось неизменным — таким, каким было вчера, год назад, столетие назад. Всё дышало привычным холодом, который был родным. И всё же в этом году что-то внутри неё сжалось — слабо, но непривычно. Словно крошечная трещина прошла по идеально гладкому льду.

Она тяжело вздохнула и плавно поднялась со своего престола. Ледяное платье, будто сотканное из зимних узоров, мягко заструилось вслед по полу.

— Вновь пришло время, — тихо прошептала она, и голос затерялся в тишине.

С каждым размеренным шагом каблуки отбивали чёткий ритм, и звонкое эхо разносилось по бесконечным коридорам. Проходя мимо стен, она невольно провела по ним кончиками пальцев. Гладкий лёд не отвечал ей ничем — ни теплом, ни откликом, только бесконечной тишиной.

Она подошла к огромному арочному окну, за которым раскинулась безбрежная снежная пустыня. Тёмные тучи тяжёлым пологом укрывали небо, и из них неустанно падали ледяные осколки, подхватываемые ветром. Вьюга бушевала, завывая бесконечную песню, а метель кружилась в неистовом танце.

Это была единственная музыка, которую она слышала веками и сопровождала её в вечности.

Буря, раскинувшаяся за прозрачными, словно застывший воздух, окнами, была по-прежнему прекрасна. Завывание ветра, вихри снега, искристые блики на пустых просторах — всё это очаровывало, но больше не трогало сердце. Всё было неизменным. Всё было предсказуемым.

Но этой зимой что-то изменилось. Морозный ветер больше не успокаивал, снежные просторы не приносили радости, а ледяное великолепие вокруг впервые отозвалось нестерпимой, давящей глухотой.

Лениво отвела взгляд от величественного окна. Снежная Королева оглянулась назад. Всё оставалось таким же — безупречно прекрасным, безмолвным, вечным. Только теперь эта вечность впервые показалась ей пустой.

Длинный шлейф платья мягко взметнулся в воздухе. Она резко развернулась и стремительно направилась прочь из зала. Тихие шаги эхом разносились по ледяным коридорам дворца, пока она направлялась в то единственное место, где её существование хоть на мгновение обретало смысл.