Он сделал паузу.

— Ты и твоя свита покинете наши земли до заката солнца. Никогда больше твоя нога не ступит на землю Ледяного Клинка. А твоему отцу, — король повысил голос, обращаясь ко всем присутствующим, — будет направлено официальное послание. Пусть весь мир узнает, что клан Огненного Клинка построен на лжи и готов был ради власти над чужими землями пойти на подлог. Ваша честь запятнана. Идите. Идите и не оглядывайтесь.

Стража окружила Ингрид и её свиту. Та, бледная как полотно, с искажённым от бессильной ярости лицом, больше не смотрела на меня. Она смотрела на Аррена, и в её взгляде было столько яда, что, казалось, воздух вокруг неё закипал. Но сделать она уже ничего не могла. Её бесцеремонно выпроводили из зала под возмущённый ропот собравшихся.

И вот тогда наступила настоящая тишина. Тишина облегчения и торжества. Аррен подошёл ко мне. Он не говорил ни слова, просто взял моё лицо в свои ладони и прижал ко мне лоб. Его глаза сияли такой безграничной гордостью и любовью, что у меня перехватило дыхание.

— Всё кончено, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Всё. Ты это сделала.

— Мы это сделали, — поправила я его, чувствуя, как с плеч спадает тяжёлый груз. — Вместе.

Король медленно спустился с трона и остановился рядом. Его суровое лицо смягчилось. Он смотрел на меня не как на подозрительную незнакомку, а как на равную.

— Знак признан, — произнёс он торжественно, и его слова прозвучали на весь зал. — Воля Судьбы явлена. Обман раскрыт и осуждён. Ольга… — он протянул руку, и я, после секундного колебания, положила свою ладонь на его грубые пальцы. — Добро пожаловать в семью. Добро пожаловать домой.

Зал взорвался аплодисментами и радостными криками. Люди, которые совсем недавно смотрели на меня с подозрением, теперь улыбались, кивали, некоторые даже плакали от облегчения. Старейшина Фрейя подошла и молча обняла меня, а потом отошла, утирая слезу. Даже угрюмый лорд Торгрим кивнул мне с нескрываемым уважением.

В этот момент общий шум перекрыл громкий, радостный голос Аррена. Он всё ещё держал меня за руку, но обернулся к отцу и ко всему народу.

— Отец! Старейшины! Народ Ледяного Клинка! — его голос звенел от счастья. — Чудо свершилось! Моя истинная пара найдена, и ложь посрамлена! Я не хочу терять ни дня! — Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали озорные искорки. — Ольга, ты выйдешь за меня? Сейчас же? Ну, или… через пару дней? Чтобы мы успели подготовить хоть какое-то пиршество!

Я залилась румянцем под одобрительный смех и возгласы собравшихся. Сердце бешено колотилось от радости.

Все в зале замерли в ожидании.

— Да, — сказала я громко и чётко, и моё сердце пело. — Да, Аррен, я выйду за тебя. Через пару дней. Ровно столько, чтобы успеть подготовить пир на весь мир.

Зал снова взорвался ликованием. Кто-то кричал: «Да здравствует принц Аррен и леди Ольга!», кто-то бросал в воздух головные уборы. Король, улыбаясь, подозвал к себе Элви и начал что-то быстро приказывать.

Аррен же, не обращая внимания на начинающуюся вокруг суматоху, снова обнял меня.

— Я так тебя люблю, — прошептал он мне на ухо. — Моя мудрая, прекрасная, огненная женщина.

— А я тебя люблю, — ответила я, прижимаясь к нему. — Мой упрямый, сильный, ледяной мужчина.

Мы стояли, обнявшись, посреди шумного, ликующего зала, и я думала о том, какой невероятный путь проделала. Из пустой квартиры с юбилейным тортом — в объятия принца в волшебном замке. Из жизни, где меня считали удобной и ненужной, — в мир, где я была единственной, самой желанной и любимой. Войны не будет. Впереди была только жизнь. Наша жизнь. И я знала — каким бы суровым ни был этот северный край, со своим ледяным принцем мне будет всегда тепло.

Наша свадьба стала событием, которое Ледяной Клинок будет помнить ещё очень долго. Всё произошло так быстро, что у меня до сих пор голова идёт кругом. Не прошло и недели с того момента, как Ингрид с позором изгнали, а я уже стояла в главном зале крепости в платье, от которого перехватывало дух. Его сшили за считанные дни, но невозможно было поверить, что это работа таких спешных сборов. Платье было серебристо-белое, расшитое кристаллами, напоминавшими иней, и мельчайшим жемчугом. Оно мягко струилось по телу, а длинный шлейф несли две юные служанки, смотревшие на меня с благоговением.

Зал был переполнен. Казалось, весь клан пришёл посмотреть на эту странную жену своего принца. Но в их взглядах я больше не видела подозрения — лишь любопытство, одобрение и надежду. Аррен стоял у алтаря, со взглядом полным обожания. Он был облачён в парадные одежды тёмно-синего цвета, оттенявшие его белые волосы и ледяные глаза. На груди красовался герб клана — снежный барс.

Церемония была красивой, торжественной и немного пугающей. Мы обменялись не кольцами, а особыми оберегами — он повесил мне на шею кулон в виде льдинки с застывшим внутри снежным цветком, а я ему — небольшой медальон с крошечным, но вечно горящим огоньком. Когда Верховный Жрец объявил нас мужем и женой, и Аррен по традиции клана, слегка кусая меня за губу, закрепил союз, зал взорвался таким ликованием, что задрожали стены.

Пир, последовавший после, был шумным, весёлым и бесконечным. Ко мне подходили десятки людей — старейшины, военачальники, простые ремесленники. Все хотели пожелать нам счастья, потрогать моё платье на удачу и посмотреть вблизи на «огненную леди», спасшую клан от позора. Я улыбалась до боли в щеках, а Аррен не отходил от меня ни на шаг, его рука твёрдо лежала на моей талии, словно говоря всем: «Она моя. И я её никому не отдам».

Когда силы были уже на исходе, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Думаю, пора. Наши подданные, конечно, замечательные, но у меня есть для тебя кое-что получше.

Он взял меня за руку и, извинившись перед гостями, повёл из шумного зала. За нами летели добрые напутствия и смешки. Нас провожали до дверей наших новых общих покоев — огромных, роскошных комнат с видом на заснеженные горные пики.

Дверь закрылась, и наступила наконец-то благословенная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Мы остались одни. По-настоящему одни. Впервые с того дня, как мы вошли в крепость.

Аррен повернулся ко мне, и вся напускная официальность с него спала. В его глазах горел знакомый, дикий и голодный огонь.

— Наконец-то, — выдохнул он, его руки легли мне на талию. — Я ждал этого момента всю эту бесконечную неделю.

— Всю неделю? — я приподняла бровь, играя с прядями его белых волос. — А что же тогда было прошлой ночью? И позапрошлой?

— Это были просто репетиции, — он притянул меня к себе, и его губы нашли мою шею. — А сейчас… главное представление.

— Помоги мне, — прошептала я кивая на платье. — Я сама отсюда не выберусь.

Он усмехнулся, и его большие, ловкие пальцы принялись за работу. С каждой расстёгнутой застёжкой, с каждым шуршащим слоем ткани я чувствовала, как нарастает напряжение. Наконец, платье с шелестом упало на пол, образуя вокруг моих ног серебристое озеро. Я стояла перед ним в только в тонкой нижней рубашке, чувствуя, как накаляется кожа под его пламенным взглядом.

— Боги, ты прекрасна, — его голос был хриплым. Он снял с себя парадный камзол, потом рубаху. Его тело, сильное, мускулистое, было таким знакомым и таким желанным.

Он подошёл ко мне, и на этот раз его поцелуй был полон накопившейся за эти долгие дни страсти, нетерпения, жажды. Его руки скользнули под тонкую ткань рубашки, лаская спину, бёдра, ягодицы. И вот мы уже стоим голые друг перед другом в свете камина, и наше дыхание становится тяжёлым и прерывистым.

Он поднял меня на руки, как перышко, и отнёс к огромной кровати, застеленной мехами и шелками. Его губы и язык не знали пощады. Он исследовал каждую частичку моего тела, как будто впервые — мою шею, ключицы, снова и снова возвращался к моей груди, заставляя меня стонать и выгибаться, когда он брал в рот мой сосок, лаская его то нежно, то почти болезненно. Его пальцы скользили по моему животу, опускались ниже, находили чувствительную точку между ног, и я уже не могла сдерживать стонов.