— Не может быть! — прошипела Ингрид, когда свет угас. Она смотрела на меня с такой жгучей ненавистью, что мне стало физически жарко. — Это колдовство! Какая-то уловка!

— Это правда, — спокойно сказал Аррен. — И ты знаешь, какое наказание ждёт тех, кто посмел подделать Волю Судьбы. Твой клан будет опозорен. Союз расторгнут. А ты… — он сделал паузу, давая ей понять весь ужас её положения, — ты вернёшься к своему отцу ни с чем.

Ингрид стояла, дрожа от бессильной ярости. Её лицо исказила гримаса, в которой было и отчаяние, и злоба. Она посмотрела на меня, и в её взгляде я прочитала обещание мести. Стопроцентное, железное.

— Ты пожалеешь об этом, Аррен, — её голос снова стал мелодичным, но теперь в нём слышался яд. — Ты променял меня, свой народ… на это?

— Я предпочёл правду, — коротко бросил он.

— Правда? — она истерически рассмеялась. — Хорошо. Пусть будет по-твоему. Но знай, — её взгляд снова переключился на меня, и по моей спине пробежал холодок, — твоя "правда" недолго будет греть тебя в этом лесу. Мы ещё вернёмся. И когда мы вернёмся, от неё не останется и пепла.

Она резко развернулась, её платье взметнулось, и она пошла прочь, не оглядываясь. Её свита, бросив на нас последние злобные взгляды, последовала за ней.

Мы стояли молча, слушая, как затихают их шаги. Воздух снова стал чистым и холодным, но в нём висела тяжёлая, невысказанная угроза.

— Вот же гадина, — наконец выдохнула я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. — А я-то думала, моя бывшая свекровь была стервой.

Аррен обнял меня за плечи и притянул к себе. Его тело было твёрдым и надёжным.

— Всё в порядке, — прошептал он мне в волосы. — Ты была великолепна.

— Ага, да я чуть не обмочилась от страха, — честно призналась я, прижимаясь к нему и закрывая глаза. — Она так на меня смотрела… будто уже придумала под каким соусом меня подавать.

— Теперь она не отступит. Для неё это вопрос чести. И власти. — Его голос стал серьёзным.

Я посмотрела ему в глаза.

— И что мы будем делать?

Он провёл рукой по моей щеке, и в его глазах засветилась та самая решимость, что была там, когда он говорил о готовности уничтожить ради меня весь мир.

— Мы будем готовиться. Я научу тебя защищаться. А сейчас… — он вздохнул, и его взгляд стал мягче, — сейчас нам нужно собраться. Мы не можем больше оставаться здесь.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как в груди защемило. Этот дом стал для меня первым настоящим домом в этом мире.

— Потому что они теперь знают, где мы. И следующее их посещение будет не таким… вежливым, — он окинул взглядом наше жилище, его лицо стало сосредоточенным. — Нам нужно идти в крепость. К моему народу. Только там мы будем в относительной безопасности. И только оттуда мы сможем дать им отпор.

— В крепость? — я сглотнула. — То есть… к людям? К твоей семье?

Он кивнул, и в его глазах я прочитала понимание всего моего страха. Страха перед новым миром, перед осуждением, перед тем, что я — чужая.

— Да. К моему отцу. К Совету Старейшин. — Он взял мои руки в свои. — Им нужно будет всё объяснить. Показать тебя. Показать твой знак. Это будет непросто, Ольга. Но иного выхода у нас нет. Один в лесу мы против всего клана Огненного Клинка не выстоим.

Я посмотрела на наш дом, на очаг, на стол где мы ели, на кровать, где мы любили друг друга… Это было наше маленькое убежище. Наша сказка. Но сказка, похоже, подходила к концу. Впереди была суровая реальность — дворцовые интриги, война кланов и необходимость доказывать своё право быть с тем, кого ты любишь.

Я глубоко вздохнула и выпрямила плечи. Ну что ж. Если это цена за моё второе рождение и за этого мужчину, я готова её заплатить.

— Хорошо, — сказала я, сжимая его руки. — Когда отправляемся?

Аррен

Я наблюдал, как она спит, закутавшись в шкуры, её тёмные волосы были раскиданы по моей подушке. Совсем недавно это ложе было лишь местом для одинокого сна, а теперь… теперь оно пахло ею. Тёплым, сладким запахом, который въелся в меха и в стены, стал частью этого места. Частью меня. Я провёл рукой по её плечу, чувствуя под пальцами шелковистость кожи. Она вздохнула во сне и прижалась ко мне, и в груди что-то болезненно-сладко сжалось.

Храбрая, безумная девочка. То, как она встала против Ингрид… Я до последнего ожидал, что она сожмётся, спрячется за моей спиной, как это сделало бы большинство девушек. Но нет. Она вышла вперёд, с вызовом в глазах, и назвала себя хозяйкой. Хозяйкой! В тот миг я готов был разорвать весь отряд Ингрид голыми руками не только за осквернение воли судьбы, но и за один только косой взгляд, брошенный на мою Ольгу.

Она пошевелилась, её глаза медленно открылись. Увидев меня, она улыбнулась — сонной, довольной улыбкой, от которой становилось тепло внутри.

— Уже утро?

— Да, — я провёл большим пальцем по её нижней губе. — Нам нужно собираться.

Её улыбка угасла, сменилась пониманием и тенью тревоги.

— Немного страшно…

— Не бойся, моё сокровище, я буду рядом.

Она кивнула, стараясь быть храброй, но я видел, как дрожит её подбородок. Встала и потянулась, и рубаха задралась, открывая вид на её прелестные, сочные бёдра.

— Я… я даже не знаю, что взять, — она оглянулась по сторонам с лёгкой паникой.

— Только самое необходимое. Еду, тёплую одежду. Этого будет достаточно.

Я начал собирать свои вещи — проверенный лук, колчан, топор. Привычное оружие, почти что часть меня самого. А Ольга ходила по комнате, трогая вещи, словно прощаясь. Остановилась у очага, потрогала край котла.

— Я буду скучать по этому месту, — тихо сказала она.

— Мы вернёмся, — пообещал я, хотя сам не был в этом уверен. Ничто уже не будет прежним.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы вышли из дома, когда солнце только начинало подниматься над вершинами деревьев. Воздух был холодным и при дыхании колол легкие. Я накинул на неё свой самый тёплый, меховой плащ.

— Куда мы идём? — спросила она, когда я повёл нас вглубь чащи.

— Есть путь короче. Через ущелье. Но он… сложнее.

— Насколько сложнее? — она посмотрела на меня с подозрением.

— Придётся спускаться по скалам. И есть одно место… мост. Ты же не боишься высоты?

Она сглотнула, и её глаза стали круглыми.

— Честно? Ужасно. В моей прошлой жизни я на стремянку выше третьей ступеньки боялась залезать.

— Придётся преодолеть страх, — я пожал плечами. — Альтернатива — лишние несколько дней пути по открытой местности, где нас могут легко выследить.

— Ладно, — она выдохнула. — Буду думать о чём-нибудь приятном. О кофе, например. Или о шоколаде.

Мы шли несколько часов. Я вёл её по тропам, известным лишь мне и лесным зверям. Она молчала, сосредоточенно переставляя ноги, изредка. Я следил за ней краем глаза, готовый подхватить, но она ни разу не пожаловалась. В её молчаливой упрямой сосредоточенности было что-то, что заставляло моё сердце сжиматься с новой силой.

Наконец, мы вышли к ущелью. Ледяной ветер ударил в лицо, заставив её ахнуть. Пропасть уходила далеко вниз, на дне белела лента замёрзшей реки. И прямо посредине, между двумя скалами, висел тот самый мост. Не мост, а несколько канатов с редкими досками, раскачивающихся на ветру.

— О, господи, — прошептала Ольга, глядя на это сооружение. — Ты называешь это мостом? Это же… это же смерть на верёвочках!

— Он выдержит, — я попытался звучать уверенно. — Я его сам делал.

— От этого мне не легче! — она почти взвизгнула.

— Слушай меня, — я взял её за плечи, заставив посмотреть на себя. — Я пойду первым. Ты идёшь следом. Не смотри вниз. Смотри только на меня. Понимаешь? Только на меня.

Она кивнула, её глаза были полны ужаса, но в них читалась решимость. Я повернулся и ступил на мост. Доски прогнулись под моим весом, заскрипели, но выдержали. Я сделал несколько шагов, обернулся. Она стояла на краю, белая как снег, не двигаясь.