— Ольга, — позвал я. — Иди ко мне.

— Я не могу, — её голос сорвался на шепот.

— Можешь. Ты самая упрямая и сильная женщина из всех, что я встречал. Ты смогла пережить предательство, холод и встречу со мной. Неужели несколько старых досок тебя остановят?

Это её растрогало. Уголки её губ дрогнули. Она сделала глубокий вдох, зажмурилась и ступила на мост. Пальцы вцепились в канаты так, что костяшки побелели. Она двигалась медленно, пошатываясь, каждый скрип заставлял её вздрагивать.

— Не смотри вниз! — крикнул я, когда её взгляд непроизвольно скользнул в пропасть. — Смотри на меня!

Она подняла голову, её глаза, полные слез, впились в моё лицо. Она сделала ещё один шаг. И ещё. Она была уже на середине, когда ветер резко рванул, раскачав мост сильнее. Она вскрикнула и присела, ухватившись за канаты.

— Аррен!

— Встань! — скомандовал я. — Быстро! Не останавливайся!

Она покачала головой, прижимаясь к доскам.

— Я не могу!

— Можешь! Встань и иди! Сейчас же!

Что-то в моём тоне заставило её подчиниться. Она поднялась, её ноги дрожали, но она сделала шаг. И ещё. Она была уже почти рядом, когда одна из досок под ней с треском проломилась. Она вскрикнула, одна её нога провалилась, но руки ещё держались за канаты.

Я не думал. Просто бросился вперёд, схватил её за плащ и рванул на себя. Мы рухнули на мост, который закачался как маятник. Она лежала на мне, вся дрожала, её лицо было зарыто в мою шею.

— Всё хорошо, — бормотал я, гладя её по спине, сам дрожа от адреналина. — Всё хорошо. Ты справилась.

— Ты… ты чуть не убил нас обоих, идиот! — её голос был глухим от слёз и ярости.

— Но не убил же, — я помог ей подняться. Она всё ещё дрожала, но на её лице уже появилось что-то похожее на облегчение. Мы стояли на твёрдой скале. Мост остался позади.

Она вытерла лицо рукавом и посмотрела на меня.

— Никогда. Слышишь? Никогда больше не заставляй меня делать что-то подобное.

— Обещаю, — я улыбнулся, не в силах сдержаться. — В следующий раз выберем длинную дорогу.

Мы снова пошли, но теперь она шла ближе, иногда касаясь моего плеча, как бы проверяя, что я рядом. Мы спустились в долину, где воздух был мягче, а снег лежал лишь пятнами. Я вёл её к пещере, которую использовал как убежище в дальних походах. Солнце уже клонилось к закату.

— Здесь переночуем, — сказал я, отодвигая заслонку из веток у входа.

Пещера была небольшой, но сухой. Я развёл у входа маленький костёр, пока она сидела, закутавшись в плащ, и молча смотрела на пламя. Я достал еды — вяленое мясо, хлеб. Мы ели в тишине.

— Спасибо, — вдруг сказала она.

— За что? За тот жуткий мост?

— Нет. За то, что не дал мне там остаться. За то, что пошёл за мной в тот день в лесу. За… всё.

Я отложил еду и подошёл к ней. Присел на корточки, взял её лицо в свои руки.

— Это я должен благодарить, — прошептал я. — Ты появилась и… всё перевернула в моей жизни.

Я поцеловал её. Медленно, нежно. Её губы были холодными, но отзывались на моё прикосновение с такой же жадностью. Она обвила руками мою шею, притягивая ближе. Мы упали на постеленные на землю шкуры, и в этот миг все мысли об опасности, об Ингрид, о долге — всё это исчезло. Осталась только она. Её тепло, её запах, её стоны, когда мои губы нашли её грудь, а пальцы скользнули между ног.

— Аррен… — прошептала она, когда я вошёл в неё, медленно, с наслаждением.

— Я здесь, — я прижал лоб к её лбу, глядя в её глаза. — Я всегда буду здесь.

Мы двигались в унисон. Её ноги обвились вокруг моей спины, её пальцы впились в плечи. Когда она закричала, содрогаясь от удовольствия, я почувствовал, как она сжалась вокруг меня, и позволил себе потерять контроль, с её именем на губах.

Мы лежали, сплетённые, слушая, как потрескивает огонь. Её рука лежала у меня на груди.

— Завтра мы придём в крепость? — тихо спросила она.

— Да. К полудню.

— А что… что они скажут? Твой отец… все эти старейшины…

— Скажут то, что скажут, — я притянул её ближе. — А мы будем вместе. Это главное.

Она ничего не ответила, лишь прижалась ко мне сильнее.

Проснулась я одна. На его месте была лишь вмятина на шкурах и остаточное тепло. Сердце тоскливо сжалось — неужто всё это оказалось сном? Но тут же я услышала снаружи приглушённые звуки: скрип снега под тяжёлыми шагами и низкий голос, что-то бормочущий себе под нос. Я села, потирая глаза, и оглядела наше пристанище. Пещера, конечно, была не уютным домом Аррена, но и не самым ужасным местом в моей жизни. Главное — со мной мой любимый человек.

Я выползла из-под шкур и отодвинула ветви у входа. Утро было ясным, морозным, и солнце слепило глаза, отражаясь от снега. Аррен стоял спиной ко мне, осматривая окрестности. На его могучих плечах лежал снег, и от этого он казался каким-то сказочным, ледяным великаном.

— Не замёрз? — спросила я, подходя ближе.

Он обернулся, и на его суровом лице появилась нежная улыбка.

— Привык. А ты? Не мёрзнешь?

— Пока нет, — я пожала плечами, хотя кончики пальцев уже начинало покалывать. — Твой плащ греет лучше любой батареи. Кстати, а что это за звук?

Я прислушалась. Откуда-то издалека доносился ровный, нарастающий гул, похожий на шум водопада, но более металлический.

— Это Ледяная Крепость, — пояснил он, собрав наши нехитрые пожитки. — Водяные мельницы, кузницы. Значит, жизнь там кипит. Пойдём, пока солнце высоко не поднялось.

Мы двинулись в путь. Дорога теперь была проще — широкой тропой, петляющей между сосен. Я шла рядом, изредка поглядывая на его профиль. Мысль о том, что скоро я увижу его мир, его людей, заставляла сердце биться чаще. Не от страха даже, а от странного предвкушения. Ну и от страха тоже, немного, куда уж без него.

— Аррен, а какой он… твой отец? — наконец решилась я спросить.

Он нахмурился, но не потому что вопрос был неприятным, а скорее обдумывая ответ.

— Суровый. Справедливый. Гордый. Он не одобрил моего ухода.

— А… а что он скажет, когда ты вернёшься? Да ещё и с такой… — я смущённо замолчала.

— С самой настоящей истинной парой? — он закончил за меня и усмехнулся. — Сначала будет бушевать. Потом требовать доказательств. А потом… смирится. Он не дурак. Он поймёт, что поддельный знак — это оскорбление не только мне, но и всему нашему роду.

— Надеюсь, ты прав, — вздохнула я. — А то я как-то не готова к тому, чтобы на меня негатив выплёскивали...

— Не бойся, — он положил свою большую руку мне на талию. — Я же рядом.

Мы шли ещё около часа, и гул становился всё громче. А потом тропа вывела нас на край громадного плато, и я застыла, открыв рот от изумления.

Ледяная Крепость. Это название полностью ей подходило. Это было грандиозное сооружение из тёмного, почти чёрного камня, вросшее в скалу. Башни взмывали в небо острыми шпилями, такими что, казалось, они проткнут облака. Но всё это великолепие было покрыто толстенным слоем искрящегося инея и сосулек, которые переливались на солнце всеми цветами радуги. От неё буквально веяло холодом, мощью и неприступностью. Это был не просто замок. Это была цитадель.

— Ну что? — Аррен стоял рядом, наблюдая за моей реакцией. — Как тебе?

— Я… я в шоке, — честно призналась я. — Это же… как в фильме про «Властелина Колец». Только холоднее. И, наверное, опаснее.

Он снова усмехнулся.

— Уж не знаю о чём ты, но ты привыкнешь.

Мы спустились по вырубленной в скале тропе к массивным, железным воротам. У ворот стояла стража — двое воинов в латах, напоминающих чешую, с длинными копьями. Их лица были скрыты шлемами, но я чувствовала на себе их взгляды. Когда мы приблизились, один из них сделал шаг вперёд.

— Назови себя, путник, — его голос прозвучал глухо из-под металла.

Аррен остановился, и я почувствовала, как он выпрямился во весь свой немалый рост. В его осанке появилась такая властность, которую я раньше в нём не замечала.