— Отец никогда не согласится, — покачал головой Аррен. — Это слишком рискованно.

— Тогда мы его заставим согласиться, — сказала я, и в голосе прозвучала незнакомая ему твёрдость. — Мы обратимся к народу. К твоим людям. Они должны видеть, что их принц борется за свою настоящую судьбу, а не прячется за спинами старейшин.

Он смотрел на меня с нескрываемым изумлением, а потом медленная, одобряющая улыбка тронула его губы.

— Ты становишься настоящей правительницей, Ольга. Холодный расчёт и горячее сердце. Хорошая комбинация.

План был рискованным, почти безумным. Но иного выхода я не видела. На следующее утро, когда Аррен ушёл на очередной совет, я попросила Элви привести ко мне кого-нибудь из замковых лекарей. Под предлогом лёгкого недомогания. Лекарь, сухопарый старичок с умными глазами, оказался болтливым. Я осторожно расспросила его о свойствах крови в магических ритуалах.

— О, леди, это целая наука! — оживился он. — Кровь — это жизнь, это сила! Но её можно исказить. Особенно с помощью чужеродной магии. Огненная магия, например, может… подделать отклик. Сделать так, что чужая кровь будет сиять, как родная. Но такое сияние… оно холодное. Мёртвое. В нём нет жизни.

Холодное сияние. Мёртвое. Эти слова засели у меня в голове. Моя магия… была тёплой, живой. А что, если именно в этом и была разгадка?

Вечером того же дня в замке начался переполох. Вернулись гонцы, посланные Арреном к союзным кланам. Они привезли вести — тревожные. Клан Огненного Клинка стягивал войска к границам. Формально — что-то вроде учений. Но всем было ясно — это угроза.

Это был наш шанс. Под предлогом чрезвычайной ситуации Аррен потребовал экстренного собрания Совета и… народа. Его авторитет как военачальника и принца позволил ему это сделать.

И вот я снова стою в том же огромном тронном зале. Но на этот раз он битком набит людьми. Не только знатью, но и простыми воинами, ремесленниками, теми, чьи жизни обычно зависели от решения правителя. Король сидел на троне и его лицо было мрачным. Рядом, в окружении своей свиты, стояла Ингрид. Она была прекрасна и спокойна, как ледяная статуя, но в её глазах я прочла злобное торжество. Она была уверена в своей победе.

— Отец! — голос Аррена, усиленный акустикой зала, прозвучал властно и громко. — Угроза войны нависла над нами из-за лжи! Я требую справедливости! Я требую Ритуала Крови и Пламени, чтобы воля истинной Судьбы была явлена всем!

В зале поднялся шум. Король поднял руку.

— Этот ритуал не проводился веками! Он опасен!

— Опаснее лжи, что ввергнет наш народ в братоубийственную войну? — парировал Аррен. — Я готов. И моя избранница готова.

Все взгляды устремились на меня. Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как колотится сердце, но держа голову высоко.

— Я согласна, — сказала я ясно. — Пусть правда откроется.

— А я что? — вдруг сладко прозвучал голос Ингрид. Она вышла на середину зала, её волосы пылали в свете факелов. — Вы будете проверять эту… авантюристку, а я, законная невеста, останусь в стороне? Нет уж. Я тоже требую ритуала! Пусть все увидят, кто здесь настоящая избранница!

Идеально. Она сама попросилась в ловушку. Король, застигнутый врасплох такой наглостью, после недолгого совещания со старейшинами, кивнул.

— Да будет так. Ритуал состоится завтра на рассвете в Чертоге Предков.

Ночь перед ритуалом я провела без сна. Я сидела у окна и смотрела на звёзды, пытаясь унять дрожь в руках.

На рассвете за мной пришли. Чертог Предков оказался круглым залом без окон, в центре которого был высечен огромный символ снежного барса. По краям стояли чаши с особым пламенем — не обычным огнём, а магическим, призванным реагировать на истинную суть крови. Старейшины, включая Фрейю, стояли в торжественных одеяниях. Король и Аррен наблюдали с возвышения. Зал был забит людьми под завязку.

Нас с Ингрид подвели к центру символа. Ритуал должен был проходить одновременно. Жрец, древний старец с дрожащими руками, подошёл к нам с ритуальным кинжалом.

— Кровь познаётся в пламени, а правда — в боли, — проскандировал он и быстрым движением сделал небольшой надрез сначала на моей ладони, а потом на ладони Ингрид.

Капля моей крови упала на символ под ногами. И в тот же миг магическое пламя в чашах вспыхнуло, ударив в меня лучом. Боль была пронзительной, но короткой. И тогда мой знак на груди засиял таким яростным, тёплым, почти золотым светом, что многие в зале зажмурились. От знака по всему моему телу разлилось тепло, уютное и живое, как объятие. Моя внутренняя магия отозвалась на зов, и по краям символа, прямо из камня, проросли огненные лютики. Они горели мягким, алым светом, не обжигая, а согревая воздух вокруг.

— Знак истинный! Сила жизни в её крови! — торжественно провозгласил жрец, глядя на цветы.

В зале пронёсся вздох изумления. Но ритуал ещё не был закончен. Жрец повернулся к Ингрид. Её капля крови упала на символ. Пламя снова вспыхнуло, ударив в неё. И её знак на руке тоже засветился. Но каким он был! Это был не тёплый, живой свет, а резкий, ослепительно-белый, обжигающий. Вместо тепла от него веяло таким холодом, что у меня по коже побежали мурашки. Камень вокруг её ног не расцвёл — он почернел и покрылся трещинами, будто его опалило адским жаром.

— И… этот знак тоже… — начал было жрец, но его голос дрогнул.

— Подождите! — вдруг крикнула я. Все взгляды устремились на меня. — Это не тот свет! Он разрушает! В нём нет жизни, только жар разрушения!

— Молчи, самозванка! — прошипела Ингрид, но в её глазах мелькнула паника.

— Нет! — я сделала шаг вперёд, к краю символа, обращаясь к старейшинам. — Вы чувствуете? Вы же чувствуете разницу? Моя магия рождает жизнь! Её магия — лишь подобие огня, пустое и разрушительное! Её знак — подделка!

— Это ложь! — взвизгнула Ингрид. — Моя кровь чиста! Моя магия огня сильнее!

— Тогда докажи! — в спор вступил Аррен, сходя с возвышения. Его голос гремел, заглушая все шёпоты. — Жрец! В летописях сказано, что истинный знак в ритуале откликается на суть души, а не на силу! Я испытаю её знак истинной стихией! Льдом!

Это был чистой воды блеф. Ни в одной книге я не читала о таком. Но он сработал. Жрец, смущённый и напуганный, посмотрел на короля. Тот, бледный и сосредоточенный, медленно кивнул.

Аррен подошёл ко мне. Его ладонь покрылась инеем.

— Моя магия льда, — сказал он громко, — не обжигает жизнь. Она хранит её. — Он протянул руку, и лёгкая изморозь коснулась моих огненных цветов. Они не погасли — их лепестки лишь заискрились, как утренняя роса на солнце. Затем он повернулся к Ингрид. — Если твой огонь — это жизнь, как и у Ольги, он примет лёд, как союзник.

Он направил свою ледяную магию на её светящийся знак. И тут же ослепительно-белый свет её знака затрещал, как лёд под палящим солнцем, пошёл трещинами и… погас, оставив на её коже лишь бледный, безжизненный шрам. Одновременно с этим сама Ингрид вскрикнула от боли и отшатнулась, на её лице выступили капли пота. Лёд Аррена не погасил живой огонь — он обнажил пустоту поддельного.

В зале воцарилась мёртвая тишина. А потом раздался её собственный, полный ярости и отчаяния крик:

— Нет! Это не может быть! Моя кровь… я…

— Твоя кровь была осквернена магией поддельного огня! — закончил за неё Аррен, обращаясь ко всем. — Ритуал лишь проявил фальшь! Твой огонь — это разрушение! Её огонь — это жизнь! В этом вся разница!

Обман раскрылся. В зале поднялся невообразимый шум. Люди кричали, возмущались, требовали справедливости. Ингрид стояла, опустив голову, её плечи слегка вздрагивали, но когда она подняла на меня взгляд, в её глазах не было ни капли раскаяния — лишь жгучая ненависть.

Король поднялся с трона. Его лицо, прежде замкнутое и недоверчивое, теперь выражало ледяной гнев.

— Ингрид из клана Огненного Клинка, — его голос, низкий и властный, прорезал гул зала, заставляя всех замолчать. — Ты и твой клан совершили величайшее преступление, какого наши земли не знали веками. Вы попытались обмануть саму Судьбу, осквернить священную волю предков. Союз между нашими домами расторгнут. Навеки.