— Если он так это воспримет — да. — Аррион окинул его ледяным взглядом с головы до ног. — Так и передай. Кто захочет её забрать, будет иметь дело со мной. А теперь — убирайся с моих земель. Пока я позволяю тебе уйти на своих ногах.

Он повернулся к нему спиной, демонстративно, показывая полное презрение к угрозе. Посланник стоял, открыв рот, переводя взгляд с Арриона на меня, на угрюмые лица воинов, заполнивших зал. Он что-то пробормотал, какое-то «вы об этом пожалеете», но звук был жалким. Его стражники, понимая, что численность явно не на их стороне, осторожно взяли его под локти и поволокли к выходу.

Дверь закрылась. В зале воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на Арриона. Он только что пошёл против императора. Ради меня.

Ноги сами понесли меня через зал. Я встала рядом с ним, плечом к его плечу, как в том бою. Повернулась к людям — к Торвину, к Марте, к кузнецам, воинам, поварам. Ко всем, кто теперь был моими людьми. Я подняла подбородок.

— Вы слышали вашего лорда, — сказала я, и голос, к моему удивлению, не дрожал. Он звучал чисто и твёрдо. — Его выбор сделан. Мой — тоже. Я остаюсь. И если Императору это не по нраву… — я повернула голову, встретившись взглядом с Аррионом. В его глазах бушевала буря, но сейчас в ней вспыхнула искра чего-то горячего и гордого. — …то ему придётся иметь дело с нами обоими.

Тишина длилась ещё мгновение. Потом Торвин, не говоря ни слова, ударил кулаком в свою грудь. Потом то же самое сделал кузнец. И стражник у двери. И ещё один. Скоро весь зал гремел этим простым, немым, но абсолютно понятным жестом одобрения и поддержки.

Аррион обернулся ко мне. Он взял моё лицо в свои огромные, тёплые ладони.

— Ты уверена? — спросил он тихо, только для меня. — Путь назад будет закрыт. Навсегда.

— С тобой — мой единственный путь, — ответила я, и это была чистая правда. — Куда угодно.

Он наклонился и поцеловал. Прямо здесь, при всех. Твёрдо, как ставят печать. Как скрепляют договор.

— Тогда начинаем готовиться, — сказал он, обращаясь уже ко всем, но всё ещё глядя на меня. — Зима близко. А с ней, я чувствую, придёт не только холод.

Тишина после его слов длилась недолго. Она быстро сменилась деловым, злым гулом. Мятеж, даже не объявленный официально, — это не красивые слова. Это проверка на прочность каждой цепи, каждого гвоздя в воротах, каждой горсти зерна в закромах. И мы это понимали.

Первым делом Аррион отправил гонцов на все дальние заставы и хутора с одним приказом: быть начеку. Потом собрал совет: Торвин, старый кузнец Гром, Марта, и я. Мы сидели за его огромным столом, а он стоял, упираясь руками в столешницу.

— Он не пойдёт войной, — сказал Аррион без предисловий. Его взгляд скользнул по карте, лежащей перед ним. — Не сразу. Сейчас осень, дороги раскиснут, потом зима. Открытый конфликт с пограничными землями — это позор и лишняя головная боль для столичных щёголей. Он попробует задушить иначе.

— Снабжение, — хрипло произнёс Гром, потирая жилистую шею. — Ближайшие склады Имперума — в трёх неделях пути. Если перекроют…

— Перекроют, — мрачно подтвердил Торвин. — Первое, что сделает. Оружие, доспехи, инструмент — у нас своё, худо-бедно. А вот зерно, соль, лекарства… Всё шло по квоте от короны.

— Как долго продержимся? — спросила я. Все взгляды обратились ко мне.

Марта, сидевшая рядом, хмыкнула.

— С тем, что есть в амбарах и что успели собрать с наших земель? До середины зимы. Если урезать пайки до минимума. Дальше — голод. Болезни. Бунт.

Аррион не спорил. Он смотрел на карту, будто пытался выжечь в ней решение. Его лицо было жёстким. Он знал эти цифры лучше всех. Он всегда балансировал на грани, выбивая у брата каждый лишний мешок муки. Теперь и этого не будет.

— Значит, нужно искать других поставщиков, — сказала я вслух, и моя собственная мысль показалась мне дикой. Но другой не было.

— Каких? — фыркнул Торвин. — На севере — дикие кланы, с которыми мы либо дерёмся, либо соблюдаем хрупкое перемирие. Им самим едва хватает. На западе — неприступные горы. На востоке… — он махнул рукой куда-то за край карты. — Пустошь.

— Не совсем пустошь, — тихо сказала я. Все снова посмотрели на меня. Я потянулась к карте и ткнула пальцем чуть юго-восточнее наших земель, где среди холмов было нарисовано крошечное, почти незаметное знамя. — Аэльмарк. Карликовое княжество. Они нейтральны. Их никто не трогает, потому что с них, как с козла, ни шерсти, ни молока. Но… у них плодородные долины. И они торгуют. Через третьи руки, контрабандой, но торгуют.

Аррион прищурился.

— Аэльмарк? Это же…

— Да, — я кивнула. — Соседи моей бывшей Аэландрии. У нас были с ними дела. Я знаю их правителя. Старого князя Орвина. Он не воин. Он купец до мозга костей. И он ненавидит Имперум за их грабительские пошлины. Скорее всего, скоро он будет в курсе нашего… разлада с Императором. И наверняка он не откажится от возможности нажиться.

В зале повисла пауза. Аррион изучал карту, потом меня.

— Ты думаешь, он согласится?

— Если предложить то, чего ему не хватает, — пожала я плечами. — У него есть зерно, шерсть, кожа. Но нет хорошей стали, нет опытных инженеров для укрепления своих границ от тех же северных рейдов, и нет… политического веса. Он вечно между молотом и наковальней.

— Ты предлагаешь нам стать его молотом? — уловил суть Торвин.

— Я предлагаю стать его союзником, — поправила я. — Мы защищаем его северные рубежи своим присутствием — это уже факт. Мы можем предложить формальный договор. Сталь и инженеров в обмен на продовольствие. И… признание. Не от Имперума, а от нас.

Аррион медленно выпрямился. В его глазах зажёгся огонёк, который я видела в бою — азарт стратега, увидевшего слабое место противника.

— Рискованно, — пробормотал он. — Если Император проследит контрабанду…

— Он проследит, — согласилась я. — Но открыто напасть на Аэльмарк? Это будет война с нейтралом, что испортит и без того шаткую репутацию Имперума среди других мелких королевств. Он попробует давить экономически. Но у Аэльмарка другие торговые пути, не через его земли. Это будет сложнее.

— И как нам связаться с этим князем? — спросила Марта практично. — Послать гонца? Его перехватят на первой же заставе Имперума.

— Не послать, — сказал Аррион, и его взгляд снова устремился на меня. — Провести. Тайными тропами. Теми, что знают только мои разведчики и… те, кто с севера. Лесса, ты говорила, что знаешь язык и обычаи. Значит, знаешь и тропы, которыми пользуются контрабандисты и посредники.

Сердце у меня забилось чаще. Это была не игра в карты. Это был прыжок в пропасть.

— Знаю некоторые, — осторожно подтвердила я. — Но это опасно. И для гонца, и…

— Гонцом будешь ты, — прервал он. — Только ты сможешь говорить с ним на равных. Как принцесса с князем. И только я могу тебя туда безопасно провести. Или… — он сделал паузу, — ты можешь остаться здесь. Мы найдём другой путь.

Я посмотрела на него. На его напряжённое лицо, на решимость в глазах. Он предлагал мне выбор. Остаться в безопасной крепости, пока он пытается решить проблему, или пойти с ним на риск, стать частью решения.

— Когда выезжаем? — спросила я просто.

Уголок его рта дрогнул. Он кивнул, будто ожидал именно этого.

— Через три дня. Нужно подготовить подарки для князя — образцы нашей стали, чертежи простых оборонительных сооружений. И тебе… тебе нужно подходящее платье

— Я сама сошью, — тут же сказала Марта, оценивающе оглядев меня. — У меня есть ткань. Не королевская, но крепкая. И покрой сделаем такой, чтобы и в седле сидеть, и перед князем не стыдно было предстать.

Совещание на этом закончилось. Все разошлись, обуреваемые новой, кипучей энергией. Была проблема, но теперь был и план. Хрупкий, рискованный, но план.

Вечером, когда мы остались одни в его покоях, он подошёл ко мне у камина.

— Ты уверена? — спросил он, обнимая меня сзади, его подбородок лег мне на макушку. — Это не игра. Тропы опасные. А если что-то случится…