— Станет проще, если ты перестанешь вести себя так, словно ты один тут бедная невинная жертва.

— Что, прости?

— Ничего. И прощать я тебя не собираюсь, — Инза чуть наклонилась вперед, глядя прямо в лицо Питеру жесткими черными глазами, — я, конечно, все понимаю — твой мир гибнет, это серьезно, не какая-то там мелкая неприятность. Но ты ведешь себя так, словно один в ответе за происходящее, а мы так, сбоку припеку, и это, честное слово, обидно. Я не видела мира за Барьером, но благодаря тебе знаю, что он огромен и что люди там такие же, как и мы. Саруватари так и вовсе винит себя в случившемся — глупо, конечно, но именно она предложила эту хрень, и вот что получилось. И еще Мелл Фэлри.

Питер слушал молча, чувствуя, как горит лицо, будто Инза отхлестала его по щекам.

— А что с ним? — пробормотал он, не в силах поднять глаза.

— Ничего, если, конечно, не брать в расчет, что он переступил через себя, изнасиловал свое естество, чтобы помочь тебе, а ты ведешь себя так, словно он тебе изменил.

— Чтобы мне помочь?

— Ну разумеется, — Инза выудила из-под стола сосуд с самбукой и сделала такой большой глоток, что у нее слезы выступили на глазах, — все, что тебе дорого, гибнет, счет пошел на часы, чтобы помочь тебе, Фэлри надо было вырваться из плена как можно скорее. И он спровоцировал Тайрона, заставил его потерять голову. А ведь мог бы терпеливо сидеть в этом «раю» месяц, два, полгода в ожидании подходящего случая. Рано или поздно Тайрон ослабил бы бдительность — реакция у эр-ланов в сто раз лучше нашей, психика крепче, и они как никто умеют ждать. Вот только Фэлри ждать не мог.

Инза запрокинула голову, одним глотком допила самбуку и швырнула сосуд на пол, тот бесшумно покатился по мягкому ковру. Инза проводила его глазами и покачала головой, не глядя на Питера.

— Он сделал то, на что решился бы не всякий сег, а уж эр-лан тем более. Позволил чужому человеку, которого он боится и ненавидит, прикоснуться к себе, осквернить свое тело. Затолкал поглубже отвращение и стыд, превратил себя в отмычку для двери своей тюрьмы. Все ради тебя, а ты отталкиваешь его, брезгуешь им. Это гадко, приятель!

— Я вовсе не брезгую… — попытался оправдаться Питер, но Инза его не слушала — встала и, слегка покачиваясь, направилась к дезьке. Загремела кулаком по двери:

— Сари, вылезай! Ты тут не одна!

Дверь скользнула в сторону, и Саруватари, поправляя волосы, возмущенно заметила:

— Можно не так грубо? Это…

— Выходи уже!

Когда дверь за Инзой закрылась, Саруватари повернулась к Питеру.

— Чего это она?

Он не успел ответить — тишину нарушил мягкий, переливчатый звук, чем-то напоминающий птичью трель. Питер покрутил головой, потом взглянул на Саруватари, но встретил такой же, полный недоумения взгляд.

И вдруг огромный гало-экран перед ними ожил.

Линии диаграмм и вычисления исчезли, и на нем появился… Мелл Фэлри!

Питеру хотелось протереть глаза, но, судя по ошеломленному лицу Саруватари, они его не обманывали. Эр-лан был виден примерно по пояс, за его спиной маячил какой-то кабинет — матово-серые стены, черный стол, огромное окно с видом на Оморон.

Грудь Фэлри вздымалась, как после быстрого бега, но лицо казалось спокойным, только губы слегка побелели. Вместо грязного, рваного синего одеяния на нем снова были стандартные сегийские куртка и штаны, волосы связаны в хвост.

— Прошу прощения за беспокойство, — мягко произнес он, — меня зовут Мелл Фэлри, я изобрел пояс, генерирующий светящиеся «крылья»… который сейчас на вас.

Дверь дезьки рывком отъехала в сторону, и на пороге возникла Инза — лицо ее так побледнело, что оранжево-алые волосы пылали, как огонь. Она прижимала обе руки к поясу, по центру которого сияла ярко-голубая полоса — словно тонкий светящийся шнур охватил ее талию.

— Он установил прямой канал связи, — хрипло произнесла она и уставилась на гало-экран, словно не веря своим глазам, — прямо сейчас… его слышат все сеги Оморона — все, у кого есть пояс!

— Боюсь, я не мастер произносить речи, — Фэлри судорожно стиснул руки, потом с явным усилием разжал их и завел за спину, — но мне нужна ваша помощь. Прямо сейчас погибают тысячи невинных людей, и только вы можете их спасти.

Инза подошла к Питеру и села рядом, не отрывая взгляда от гало-экрана.

— Я эр-лан, но воспитывался сегами, — продолжал Фэлри, — недавно клан Лэ принял меня обратно и попросил создать устройство, излучение которого приводило бы людей в состояние неконтролируемого бешенства. Я отказался, но они все равно его создали и тайно поместили в одежду сегов, участвовавших в миссии социолога Саруватари. Они хотели быстро очистить территорию за Барьером и пустить ее под застройку. И сделали это вашими руками.

Саруватари всхлипнула, но Питер не обернулся. Он не мог оторвать взгляд от лица Фэлри, бледного, взволнованного, немыслимо прекрасного; сердце колотилось, как обезумевшая птица в прутья клетки.

— Вас обманули, — эр-лан решительно выпрямил спину, глаза его сверкнули, — люди за Барьером не агрессивны, их нельзя уничтожать. Но эмиттеры Барьера уже прижали немногочисленных выживших к побережью. Осталось совсем немного до полного уничтожения целого мира, целой цивилизации. Только вы можете спасти тех, кто еще жив. Прошу, помогите! Они такие же люди, как и мы, и они умирают!

Изображение слегка отъехало назад, и Инза глухо охнула. Фэлри стоял на коленях, бессильно уронив руки. Но спина его была идеально прямой, взгляд твердым, как никогда — ни тени сомнения или страха.

— Знаю, я выгляжу как эр-лан, которому нельзя доверять, — он развел руки, и тень улыбки промелькнула по светлому лицу, — но на самом деле я один из вас. Я вырос среди сегов Оморона, сеги — мой народ. С этого момента я отрекаюсь от касты эр-ланов и не желаю иметь с ней ничего общего. Вы — мой народ, прошу, помогите восстановить справедливость и спасти невинных!

Фэлри вскочил на ноги, пробежал через комнату к окну, которое оказалось открытым. Бешеный ветер подхватил золотые волосы, распахнул куртку — под ней сверкал и переливался золотистым светом блестящий металлический пояс.

— Жду вас над транспортной сетью! — крикнул он. — Пожалуйста, поторопитесь!

Оперевшись рукой о подоконник, Фэлри легко перекинул себя через него и исчез.

— Нет! — невольно крикнул Питер, вскакивая, — он не видел, чтобы эр-лан активировал пояс перед прыжком.

Но в тот же миг на экран плеснуло золотистое сияние, заслонившее голубизну неба. Фигура Фэлри с развевающимися волосами и пылающими «крыльями» за спиной на миг возникла в проеме окна, потом метнулась вверх и скрылась из вида.

Гало-экран погас.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием трех человек. Инза первой пришла в себя.

— Ну это… это… — Она сделала неопределенный жест, явно не находя слов, и вдруг вскочила и, схватив Питера за плечи, начала трясти изо всех сил: — Ну теперь-то ты веришь⁈ Теперь ты видишь, на что он готов ради тебя, болван ты чертов⁈ Ты хоть представляешь, чего ему стоило появиться вот так, перед всеми?

— Да представляю я, прекрати! — Питер сердито вырвался из ее рук. — Я все уже понял, хватит повторять…

— Ни черта ты не понял, — махнула рукой Инза. И вдруг подпрыгнула, как девчонка, и пустилась в пляс, прищелкивая пальцами и с хохотом выкрикивая: — Нет, вы видели, видели, что он сделал⁈ Какой молодец, я просто обожаю этого парня! Сари, ты видела?

Саруватари с улыбкой кивнула. Оливковое личико ее как будто посветлело, и даже комната вдруг показалась Питеру более просторной и полной невесомого воздуха.

Они обрели надежду.

Инза прыгнула к дальней стене, махнула рукой — еще одна неприметная дверца скользнула в сторону, открывая полки с одеждой.

— Синтезировать нет времени… Держи!

Она достала и бросила Питеру что-то оранжевое, пухлое и бесформенное. Его пальцы утонули в мягком, пушистом материале, напоминающем шерсть.